Навстречу шторму

Смерть для Акечи после того, что произошло, казалась самым естественным исходом. Его здоровье еле-еле балансировало между единицей и нулём, и если бы его атаковала любая, даже самая слабая тень, его последние силы держаться иссякли бы безвозвратно. Но дело было не только в этом. Отчаяние душило его. Акира, единственный человек, которого Акечи по-настоящему полюбил, был мёртв. Он больше никогда не сможет увидеть его улыбки, жизнерадостного блеска в его глазах. И всё потому, что Акечи его не удержал. Всего этого не будет больше, потому что Акечи — слабак, который ничего не стоит. Горо в беспамятстве не осознавал, что бредит — его сознание само достраивало ужасную картину, которую он не успел увидеть. В своем видении он спускался по этому бесконечному пролёту всё дальше и дальше, и как бы часто он не срывался на бег, платформы адаптировались к этому, становясь всё шире и шире. Или, может, это Акечи просто уменьшался? В этом же видении комментатор не прекратил разглагольствовать. Он только подливал масла в огонь своими помпезными выкриками, которые всё сильнее раздражали. Ко всему этому присоединился адский хор, который заунывно тянул мелодию без гармонии. Слов было не разобрать, было ощущение, что это даже не японский, а какой-то другой язык. Иногда Акечи поднимал голову и встречал на огромных экранах туман, который рассеивался по мере его спуска. И чем ниже, тем более чёткой становилась картинка. В конце концов она обрела ясные очертания и Горо остановился как вкопанный. Его зрение помутнело. Акечи примерно представлял, как должен выглядеть человек, пронзённый пиками, но это выходило за рамки его воображения. Тот кровавый паштет, в который превратилось лицо бывшего лидера, едва ли напоминало его. Его ноги были уродливо вывернуты, а на остриях висел кишечник, будто какой-то монстр намеренно разодрал живот после того, как Акира сюда упал. Но более того, лёгкие, что торчали из проломленной груди, до сих пор слабо трепыхались. Акечи упал на колени. Ужас накрыл его таким цунами, что совладать с ним было просто невозможно. Диктор что-то раздражающе цыкал, но Горо совсем перестал понимать то, что он говорил. Он не мог оторвать взгляда от разорванного тела, хотя каждая частичка требовала отвернуться. Голову словно сдавило тисками. Отрицание того, что Горо перед собой видел, приводило к такому внутреннему давлению, что парень был хотел броситься на эти же пики, лишь бы не чувствовать этой боли. В какой-то момент всё стало даже более жутким: голова Акиры, пронзённая толстым остриём прямо промеж треснувшей маски, медленно и осознанно повернулась к нему. Вывалившееся глазное яблоко смотрело на него. Акечи закричал, и крик его не был похож на человека, пораженного скорбью и яростью. Крик этот был куда более диким и оглушающим даже самого Горо. И сколько бы он не вопил, он не мог остановиться. Даже уши стало закладывать от того, каким громким он был. Однако в один момент рот Акечи закрылся. Тот оглушающий звук по-прежнему был, но он больше не походил на крик. Это было… Шумом воды? Ужасающий мираж перед ним растаял, и Акечи проснулся. Ужас до сих пор колотил его, и потому парень не сразу смог увидеть чистый голубой цвет озера, которое сдерживало толстое стекло. В чувство его привело пение каких-то птиц совсем рядом. Акечи лежал на бортике какого-то фонтана — звук воды был совсем близко. На нём не было шлема, и это казалось очень непривычным. То, что было перед ним, было совсем не ареной. Вместо душного запаха песка и пота были деревья и цветы — Горо чувствовал эту зелень. Помимо всего прочего, ещё большим удивление было то, что Акечи не чувствовал увечий от слова совсем. Тело дышало такой лёгкостью, будто Горо совсем не сражался. Парень в замешательстве приподнял голову — это что, ещё одна иллюзия, которую этот подонок ему приготовил? Если это так, то зачем ему возволять Акечи из… Такого? Он ведь мог держать его там целую вечность, в страданиях по умершей на его глазах любви.       — Акечи, — позвал знакомый голос, и только сейчас парень обратил внимание на то, что лежал на чем-то мягком. Живом. На коленях? Он втянул в себя много воздуха, когда увидел склонившегося над ним вора. «Быть не может» — было первой мыслью, что мелькнула у Горо. Он мигом поднялся с места и уставился на Акиру. «Ты не можешь быть живым. Не после того, что с тобой было.» И пусть эти мысли оставались внутри его головы, его лицо и тело открыто выражало их — выпученные глаза и трясущиеся руки давали понять, насколько он не верил в происходящее.       — Если ты… — хрипло произнёс он, не сводя с Джокера глаз. — Если ты опять будешь насиловать мой разум своими миражами, ублюдок, то лучше убей меня. Я больше так не могу.       — Акечи, что ты… — недоумённо начал Джокер, но замолчал. Он чувствовал, что стоит объяснить произошедшее Горо, иначе он не успокоится. — Послушай, этот тип нам больше не будет досаждать.       — В каком это, блять, смысле?! — сжал кулаки Акечи.       — Я… Выкинул его из ложи, — признался Акира. — Я понимаю, что ты запутался, Акечи, но позволь мне всё рассказать.       — Нет, хватит с меня этого дерьма! Если ты настоящий Акира, то и скажи что-то, что знает только настоящий, а не фальшивка. Думаешь, сможешь наплести мне любую чушь, раз мы поменяли обстановку? Я дважды на это не поведусь, — злобно проговорил Горо, отходя на пару шагов назад. Акира смиренно вздохнул.       — Мы играли в шахматы в прошлую пятницу… Уже позапрошлую, — поправил себя Акира. — Ты всё не мог победить меня, и пообещал взять реванш на следующей неделе.       — Правда, но это не трудно понять. Вдруг этот гад за нами подглядывал в доме? В таком случае эту деталь легко вывести, — проговорил Акечи. Поблизости не было его меча, но были его острые когтистые перчатки, которыми он мог разорвать эту иллюзию. Однако пусть такая возможность у него и была, он не решался применять ее. Вдруг это действительно был настоящий Акира? Детектив вздохнул. Если он правда тот, кто он есть, то сможет вспомнить другие подробности их прошлого.       — Ты не привык доверять людям, — сказал Акира, — и потому даже на дверь поставил кучу замков. Я не знаю, сколько именно, но штуки четыре точно есть. А вот это уже звучало похожим на правду. Акечи немного разжал кулаки и посмотрел вокруг. Место, в котором они были, напоминало сад в разгар лета — повсюду цвела зелень, кусты ровными рядами вдоль каменистой дорожки, которая вела ко входу в здание, что было… Куда стройнее Колизея. Парень оглянулся назад и узрел путь к арене, а рядом с ней — огромную стеклянную трубу. Сад, в котором они стояли, был чем-то вроде соединения между стадионом и, получается, настоящим дворцом. Возле его ворот было что-то большое, но Акечи не стал обращать на это много внимания.       — Как… Как ты выжил? — спросил он более волнующий его вопрос, поверив в подлинность происходящего. Акира встал со своего места и подошёл поближе.       — Акечи, я и не умирал, — проговорил он, приближаясь. — Когда на нас спустили туман, меня схватили гарпии и унесли в ложу, и оттуда меня заставляли наблюдать за тем, через что ты проходишь.       — Т-то есть… — голос Горо надломился. Он приложил руку к лицу, быстро вытирая выступившие слёзы. — Но я видел тебя! Я видел, как ты падал! Я видел тебя, мёртвого… Акира, я- Но Акечи снова не выдержал и был вынужден совсем закрыть лицо и отвернуть голову, лишь бы не заплакать прямо здесь. Всё в нём трещало по швам от этой психоделии, даже его гордость перестала тугим кольцом обвивать шею. Полностью отпустить она не могла, но если Акира опять что-то выкинет, нервы Акечи сломаются точно.       — Ты упал без сознания после нескольких пролётов, — ответил Акира так осторожно, что сердце Акечи пропустило удар. Как у него вообще хватает сил на заботу в такой-то ситуации. — Я подобрал тебя, когда разобрался с тем гадом. Всё его иллюзии растворились и я смог пройти через ворота сюда.       — М-хм, — выжал из себя Акечи, лишь бы дать понять, что чужие слова до него доходят. На большее он не был способен сейчас.       — Сейчас всё хорошо, — заверил Акира и накрыл его плечи руками. — Теперь нам точно ничего не угрожает. По крайней мере здесь. Акечи громко всхлипнул, не выдерживая. А когда на его голову легла ладонь в перчатке, бережно прижимая ближе, все эмоции, что всё это время сидели, словно под прессом, наконец сбежали горячими ручьями по щекам. Акечи рыдал, держась за чужое пальто так, будто боясь, что Акира снова ускользнёт, что его снова вырвут из его рук и оставят одного. И сколько бы его не гладили, пытаясь успокоить, ему трудно было взять себя в руки — кошмар, что он увидел в бреду, до сих пор ужасал своей реалистичностью, и потому выйти из объятий он не то, что не хотел, а просто не мог. Слишком много всего накопилось. Акира был терпелив, но и он тоже не был до конца идеален. На протяжении нескольких минут чувствовать, как твоё плечо горит от чужих слёз, а спину судорожно стискивают, даст по нервам кому угодно. И в итоге парень зажмурился, крепко обнимая своего спутника. По истечении какого-то времени Акечи всё же постепенно вернул контроль над собой. Ужасные картинки перестали мелькать перед глазами. Его хватка ослабла, и он расслабленно выдохнул. Чем больше он дышал, тем больше благоволил то, что это было реальностью.       — Извини, что снял шлем, — проговорил Акира, когда убедился, что Акечи больше не всхлипывает, — но он сильно упирался мне в колени. Акечи снова угукнул и шмыгнул носом.       — Я не заберу свои слова назад, — сказал он, его голос ещё дрожал, но уже куда меньше, чем до объятий. Акира вопросительно хмыкнул и погладил его по затылку. — Я говорил, что только у меня есть право тебя убить. Если ты умрёшь от кого-то другого, я найду твоего дряного кота, притащу его в Метаверс и заставлю воскресить тебя, а потом сам убью тебя снова. Настолько детальное описание бы напугало любого, кто не был Акирой. Однако Акира не был бы собой, если бы не удержался и засмеялся.       — Конечно, можешь сделать это, — сказал он, радостно обнимая детектива. Акечи, едва держа тон, произнёс:       — Я не шутил.       — Я тоже, — легко согласился Джокер и чуть отстранился. Акечи быстро отвернулся, пряча горящее от стыда лицо. Теперь, когда эмоции полностью остыли и к нему вернулся рассудок, парень понял, насколько жалко он выглядит. Успокаивало то, что таким его увидел только Акира, и зная его характер, он унесёт память об этом моменте с собой в могилу. В этом можно было не сомневаться.       — Где мой меч? — спросил Акечи, глядя Акире за плечо. Возле фонтана он видел свой шлем, но оружия нигде не было. Джокер поджал губы.       — М-м… Тут такое дело…       — Ты не нашёл его? — спокойно сказал Горо.       — Извини, — он виновато потёр затылок. — Его не было поблизости. Акечи вздохнул. Однако ни намека на злобу в его чертах не было. Потеря оружия была для него не такой большой утратой.       — Жаль, конечно, но чёрт с ним, — выдохнул он, расслабленно кладя голову на чужую грудь. — Я смогу бороться и без него.       — Нет, не сможешь, — отрезал Акира. — У тебя совсем не осталось маны, Акечи. Слишком опасно идти дальше… Да и мы всё равно не сможем.       — Почему это? — удивился детектив.       — Видишь возле входа во дворец большую белую статую? — спросил Джокер. Акечи, выглянув из-за плеча, угукнул. — Она живая, и не пропускает меня внутрь. Бороться с ней бессмысленно, к тому же, даже если мы с ней и разберемся, это не решит проблему.       — О чём ты?       — Это похоже на блокировку в сознании. Помнишь казино? Нам нужно было появиться в реальности в зале суда, чтобы пройти на третий этаж, — напомнил он. Акечи, вспомнив всю эту канитель с «резервациями для особых гостей», кивнул.       — Значит, нам нужно отступить? А Макашиму ты не видел, случаем?       — Боюсь, его не было на арене. Должно быть, он находится где-то в этом здании. — Но как мы туда попадём? И что важнее, как мы отсюда вообще выберемся? Акира задумчиво хмыкнул, размышляя над планом. Чуть погодя он попросил Акечи посмотреть наверх.       — Этот стеклянный лифт ведёт на поверхность, — указал он на огромную трубу. — Думаю, мы сможем покинуть дворец через него. Акечи немного поглядел на эту конструкцию. Ненадежной она не казалась, наоборот, весьма крепкой, так что стоило хотя бы попытаться. В конце концов, что им ещё здесь делать. Не могут же они всю вечность стоять в этом саду.       — Ладно, мы уйдём отсюда. Надеюсь, Макашима протянет ещё один день, — высказался Акечи, наконец отпуская Акиру. Он прошёл к фонтану и, когда он взял свой шлем, где-то на задворках промелькнула мысль: спросить, видел ли Акира те же иллюзии, что и он. Однако Горо быстро отогнал это прочь. «Не время думать о таких соплях,» — отложил он. У них ещё будет время об этом поговорить. Наверное.       — На осуществление моего плана, возможно, понадобится немного больше, — сказал Акира неловко, когда они встали в стеклянную трубу. Позолоченная панель имела внутри только две кнопки — «вверх» и «вниз».       — У тебя есть план?       — Да, и мне понадобится участие… Других воров, — ответил он. — В одиночку нам двоим не справится. Будь с нами ещё хотя бы пара людей, было бы куда легче.       — И кого же ты планируешь позвать? — поинтересовался Акечи, когда лифт закрылся и они начали свой подъём.       — Расскажу по прибытию, — ответил Акира, когда до поверхности осталось рукой подать. Акечи ухмыльнулся. Ох уж этот Джокер, всегда хранит интригу. Спустя секунду лифт вылез недалеко от берега. Лёд талыми кусками плавал вокруг, а небо было особенно чёрным. Вид закрученных над озером облаков, а также факт того, что их маски всё ещё были на них, намекал на то, что ребята до сих пор находятся в Метаверсе, поэтому, выбравшись на лёд, они проскочили до суши. Мороза почти не было. Сколько бы ребята не наступали на снег, их ноги не обдавало холодом. Настоящее благословение после того дерьма, что с ними произошло. Когда они добрались до дома, Акира быстро ринулся на поиски телефона. Найдя его в сумке, он щёлкнул по мигающей красной иконке. Когда мягкий женский голос объявил о возвращении в реальность, их воровской прикид быстро исчез, оставляя в промокшей одежде.       — Черт возьми, — не выдержал Акечи. От насквозь пропитанного водой свитера и штанов стало противно. — Я в душ.