Навстречу шторму

Акира, естественно, уступил Акечи ванную, а затем, когда детектив закончил, Акира так же последовал его примеру, и пока он мылся, Акечи взялся приготовить что-то перекусить. Пребывание в плену и сражения высосали из них всю энергию, которую было необходимо восстановить реальной пищей. Горо не покушался готовить изыски, как это мог бы сделать Акира, да и на яблочную лазанью, которую он готовил в иллюзии, сил тоже не было. Когда Акира вышел из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем, в кухне и гостиной уже пахло горячими бутербродами. Так же, Акечи успел сварить рис и нашёл в морозилке замороженные овощи, которые уже тушились на медленном огне. Акира без лишних слов присел за стойку, на которой уже стояла общая тарелка с сэндвичами, от которых поднимался ароматный пар. Акечи продолжал работать в полной тишине, и так до тех пор, пока он не поставил на стол рис с овощами и они не принялись есть.       — Я видел в морозилке рыбу, — признался он, нарушая неловкую тишину. — Но не уверен, что смог бы правильно приготовить её.       — Мог бы дождаться меня, — сказал Акира, чьё полотенце уже висело на шее, а мокрые волосы забавно завились. Вздохнув, Акечи начал есть, и его скорость поглощения еды ясно дала понять Джокеру, что тот явно не был в состоянии ждать, пока Акира приготовит что-то. Он действительно был голоден, и даже эта простая еда, которую он запихал в себя, не жалея языка, оказалась достаточно вкусной для того, чтобы утолить голод. Некоторое время Акира наблюдал за тем, как Акечи ловко орудует палочками, складывая еду себе за щеки. Он выглядел как ненасытный ребенок, что только вернулся домой после насыщенного прогулкой дня. Акира уже знал о том, что детектив ест достаточно много несмотря на свой рост, и даже не поправляется. В Леблане Акира часто смотрел, с каким аппетитом тот поглощает свои невозможно сладкие блины, а потом… заказывает ещё порцию.       — Тогда я приготовлю ее завтра, — сказал Акира, начиная есть. Отчего-то в груди потеплело от того, как мило выглядел Акечи, будучи таким домашним, с пушистыми и неуложенными после мытья волосами, и в обыкновенной одежде, что была ему даже, пожалуй, немного велика. В ответ ему утвердительно хмыкнули.       — Придется рассчитать рацион еще как минимум на несколько дней, — сказал Акечи, когда пережевал. Крошка риса осталась у него на щеке. — Расскажи мне о своем плане касательно остальных воров. Акира кивнул, складывая палочки.       — Вдвоем отсюда мы ничего не сделаем. Совершенно понятно, что тот парень не владелец дворца, но может свободно использовать его, и это значит, что он приближенный владельца. Акечи кивнул.       — Тетсутоши Асаока, вот чей это дворец. Перед тем, как я отправился на арену, мне удалось немного поговорить с этим типом и разузнать некоторые вещи.       — Например, какие? — поинтересовался Акира. Сейчас ему было необходимо собрать всю информацию, которой они владеют, воедино, чтобы картинка стала на свои места.       — Тетсутоши Акаока единственный активный соперник Шидо. То, что в этом замешана политика, вне сомнений, однако есть тут что-то странное. Тот тип не назвался, но его китайский акцент много о чем говорит.       — Я тоже это понял, когда находился с ним в ложе. Они с Асаокой близки, но точно не родственники.       — И вариант того, что тот имеет непосредственное отношение к политике тоже маловероятен. Я не знаю, какие между ними отношения, но точно знаю, что Макашиму они убрали не просто так. К тому же, причастность Асаоки к исчезновению айдола будет очень трудно доказать, если не раскроем личность нашего загадочного китайского приятеля.       — Я не видел его лица, — признал Акира. — Он хорошо скрывался от меня, и так же ни слова не говорил об политике.       — Прежде, в том подземелье, я быстро раскусил его. Видимо, он решил больше не болтать попусту… — задумался Акечи, ковырясь в остатках риса. — Как бы там ни было, они явно знакомы очень хорошо, раз Асаока предоставил ему в пользование дворец. Это так же весьма выгодно для него, ведь сам он нигде не светится, и его репутация не пострадает в любом случае. Акечи напрягало все это. Чем глубже они копали, тем более серьёзным становилось это запутанное дело. Но если для Акечи это было просто трудно, то для его отца еще и опасно, так как существовал риск падения рейтингов, ведь кто знает, какую информацию похитители успели выудить из несчастного Сёго, что стал жертвой политических интриг. Именно поэтому им требовалось как можно скорее закончить это дело — благо, они уже были знакомы со стилем сражений иллюзиониста и дворцом Асаоки. Оставалось лишь еще раз проникнуть туда.       — Так, в чем состоит твой план, Джокер?       — Раз дело так тесно связано с политикой, я думал обратится к Хару за помощью.       — К Окумуре? — нахмурился Акечи. — Но чем она сможет помочь?       — Мы не сможем пройти мимо стража, ведь ни один из нас не является приближенным Асаоки. Хару могла бы попытаться втереться ему в доверие, а затем мы втроём проникли бы в дворец и нашли Макашиму.       — И каким же образом она сможет втереться в доверие к столь высоко стоящему политику за такое короткое время? — с нескрываемым скептицизмом произнес Акечи, скрещивая руки.       — Она все еще наследница Окумура Фудс, Акечи. Несмотря на все, ее фигура довольно важная в компании, и если она захочет, то может распоряжаться активами по своему усмотрению. Все, что необходимо сделать, это заставить Асаоку думать, что она его союзник. Для этого она могла бы предложить ему спонсировать его избирательную кампанию в обмен на якобы расширение сферы деятельности Окумура Фудс — все-таки, без политики сегодня не обходится ни один крупный бизнес.       — Даже если так, то максимум, что у нас есть на установление с ним связи, это один день. Как, по-твоему, она сможет добиться с ним встречи и обсудить все так быстро?       — Не забывай, что Сугимура все еще ее жених, а он сын не менее известного и приближенного к Асаоке политика. С помощью него можно устроить все в короткие сроки. Акечи прищурился. План Акира казался хорошо продуманным и логичным, если бы не одно маленькое но.       — Но почему ты решил, что она пойдет на это? — спросил Акечи, ожидая краха такого безупречного плана, изъяном в котором был лишь человеческий фактор. Акечи едва ли не лучше остальных знал, какие напряжённые у Хару и Сугимуры отношения, что особенно сильно обострились после кончины ее отца. Да и к тому же сама Хару не была похожа на человека, что стал бы манипулировать другими людьми.       — Во-первых, она — член Фантомных Воров, и предана этому делу. Я знаю ее, и уверен, что она не подведёт. А во-вторых, когда мы раскроем это дело, Асаока точно не выйдет сухим из воды. Его репутация значительно ухудшиться, а рейтинги начнут стремительно падать.       — К чему ты клонишь? — с подозрением спросил Акечи, начиная улавливать мысли Джокера.       — К тому, что следом за ним падут и его политические друзья. Роль и вес отца жениха Хару значительно снизиться, что, в свою очередь, значит, что она спокойно сможет расторгнуть помолвку без лишних серьёзных последствий. В этот миг Акечи преисполнился надеждой на то, чтобы этот план сработал, ведь в таком случае, все складывалось как нельзя лучше и для них, и для самой Хару. Акции ее компании могут даже начать падать, если она не расторгнет помолвку с сыном такого политика, что поддерживал грязные делишки Асаоки, и она может непременно наткнуться на острую общественную критику. Судя по всему, это и станет лучшим исходом для нее и ее наследия, даже если она не особо в нем заинтересована.       — Тогда как быть с сокровищем Асаоки?       — Остальные воры отправят ему открытку, — ухмыльнулся Акира. — И тогда мы положим ему конец. Что бы он не скрывал, он будет вынужден раскаяться.       — В таком случае, звучит как план, — похвалил его Акечи. — Неплохо, Джокер. С таким типом мышления ты и сам мог бы стать неплохим политиком. На этот раз холодная ухмылка Акиры превратилась в нечто более нежное и спокойное.       — Мне совсем не нравится политика, — признал он, почесывая затылок. — Но я рад, что ты остался доволен моим планом. Акечи хмыкнул, пытаясь сдержать улыбку.       — Ты же лидер, как я могу говорить что-то наперекор тебе, — ответил он, ощущая, как напряжение понемногу спадает. Пока он мылся, то только и думал о том, что ситуация практически безвыходная, но снова появляется Джокер и спасает его. Какая ирония.       — Неужели? — деланно удивлённо ответил Акира. — Тогда, должно быть, во дворце Асаоки я дрался рука об руку с твоей иллюзией, иначе как объяснить то, что ты все время велел мне, что делать? Их беседа, наконец, начала становиться все легче. Акечи, облокотившись о столешницу, наклонился ближе.       — Это другое, — упрямо заявил он. — Не смей упрекать меня в том, что я заставлял тебя лечить себя. Ты мог… серьезно пострадать из-за меня тогда.       — Но единственный, кто дважды чуть не распрощался с жизнью, был ты, — напомнил Акира ему о тех двух случаях, когда Акечи, истратив все свои силы, даже не мог оставаться в сознании. Горо захлестнуло негодование. Вмиг щеки покраснели, а глаза загорелись опасным блеском, что говорило о том, что он вот-вот начнёт оспаривать все.       — Как ты можешь говорить это, когда я думал, что ты мертв! — внезапно разозлился он, подскочил со своего стула. Картинка разбитого в фарш лидера теперь будет преследовать Акечи до конца его дней, ровно как и горькое отчаяние от утраты. — Ты хоть представляешь, что я-       — Да, — перебил его Акира, поднявшись следом. Он ласково посмотрел на него, снова без очков, а затем убрал со щеки застывшего от недоумения Акечи зерно риса большим пальцем. — Ты волновался. Я знаю. Прости, что тебе пришлось пережить это. Рука Акиры все еще была у его лица. Еще немного, и костяшки чужих пальцев начали бы поглаживать воспаленную от смущения щеку, но Акечи быстро взял свое сердце под контроль, не позволяя произойти ничему лишнему, пока он все еще не узнал, где же была грань реальности и иллюзии.       — Да кто бы о тебе волновался! — сказал он, шлепнув чужую руку. Акира, вопреки всему, не разозлился и даже не обиделся. Послушно убрав руку, он загадочно улыбался. — О задании! Я волновался о задании!       — Конечно, — согласился с ним лидер. Даже несмотря на то, что Акечи буквально прорыдал у него на плече кучу времени, он все еще отрицал произошедшее из-за какой-то неизвестной Акире причине. Честно говоря, такое поведение даже расстраивало его немного — если во дворце Акечи смотрел на него так, словно он был миром для него, то здесь он снова предпочёл закрыться, нежели сказать, что он что-то чувствует. Но, в конце концов, это же Акечи. Если ему нужно время на принятие чувств, Акира без проблем предоставит ему столько, сколько необходимо. — Съешь это тоже. С этими словами он пододвинул к Акечи свой почти нетронутый рис.       — Я вижу, что ты проголодался, поэтому поешь хорошо. Ты многое пережил там, так что тебе необходимо как можно скорее восстановить силы, — сказал Джокер мягко, без всякого намёка на насмешки или что-либо еще. Акечи был настолько обескуражен этими словами, что не произнес ничего, лишь тупо уставился на Акиру, добивая себя очередной и очевидной мыслью — он был чертовски влюблён в этого человека. — Я схожу позвоню Хару и свяжусь с остальными ворами, чтобы ввести их в курс дела. С этими словами он ушел за своим мобильником, а Акечи плюхнулся на стул, пытаясь унять свое бешено колотящееся сердце. В конце концов, он, будто под гипнозом, действительно съел рис Акиры (Акечи все еще был голоден), а спустя какое-то время Акира сообщил, что Хару согласилась участвовать в их плане.