Till the end

Когда на установленном Цзюнь У барьере появляется неглубокая трещина (но трещина!!!), Се Лянь тоже это чувствует. Он не тешит себя ложными надеждами, но мгновенно срывается с места и летит к маленькому домику на берегу моря. Почему-то призрачная перспектива возвращения у Сань Лана хоть каких-то воспоминаний делает его ужасно счастливым. Именно потому он решается постучать в хлипкую дверь незамысловатого жилища и представиться бродячими заклинателем, напросившись "на чай". Се Лянь знает, что у Сань Лана дома нет еды, но...но ничего страшного! Он принес с собой две свежие маньтоу и два шарика связанного чая! У него же найдется горячая вода, так? Се Лянь светится, когда стоит на пороге небольшого домика. Долго собираясь с духом, он все же стучит в дверь. Никто не открывает. Что ж, он готов подождать. Но улыбка на его лице на мгновение дрогнула, Се Лянь сразу же отметает мысли о том, что с Сань Ланом могло что-то случиться. Возможно, он еще спит?.. Нет, не может такого быть. За все время, проведенное...здесь, Его Высочество выучил режим дня Сань Лана. Он знал, когда тот просыпается и ложится спать, когда старательно занимается каллиграфией, когда рисует и когда ходит в город... Но сегодня что-то не так и это заставляет Се Ляня нервничать. Он успокаивает себя тем, что раз на барьере (и печати) трещина, то и привычный распорядок дня вполне мог измениться и...нет причин для беспокойства. Се Лянь стоит перед входом уже вторую палочку благовоний, стуча в дверь время от времени. Он переминается с ноги на ногу, кусает губы, разговаривает с Жое... Других способов скрасить ожидание он пока не нашел. Но он правда будет ждать столько, сколько потребуется. Се Лянь мысленно обругал себя за то, что на эмоциях забыл скрыть красную нить на пальце. Благо, Сань Лана все еще нет, но страшно подумать, что могло быть, если бы он это увидел... Се Лянь не может в сердцах не проклинать печать. Только он собирался в очередной раз убрать шляпу за спину и снова ее надеть, как в нескольких шагах со спины послышалось: — В доме все равно никого нет. Зачем ждать под дверями?— от звучания родного голоса Се Лянь не смог сдержаться и, лучезарно улыбаясь, обернулся. — Мой юный друг знает, когда хозяин будет дома?— поинтересовался принц. Значит, Сань Лан действительно возвращался из города. Он покупает краски примерно в это же время, но...почему тогда в его руках пусто?.. Может, он ходил прогуляться? Или оставлял картины в арендованной лавке?.. Додумать Се Ляню не дали. — Как же не знать?— усмехнулся он, направляясь к дому,— я здесь живу. Когда Хуа Чен подошел достаточно близко, чтобы видеть лицо незнакомца, он невольно сделал шаг назад. Он сходит с ума?.. Этот человек... В голове возникли красочные воспоминания из ночного кошмара, наполненного страданиями одного единственного человека. Который стоит прямо перед ним и улыбается. Да еще и так искренне... Внутри что-то продолжало сжиматься, из-за чего Хуа Чен не мог вымолвить и слова. Эта улыбка...от сердца сразу же отлегло, стоило увидеть ее на этом лице. Хуа Чен с уверенностью мог бы сказать, что хотел бы видеть этого человека всю жизнь исключительно таким же счастливым, как сейчас. Его не покидало чувство, словно...словно он правда смог ему чем-то помочь. Смог его защитить. — Воистину, это великая удача!— вдруг разорвал молчание юноша в белых одеждах,— мой юный друг, пустишь этого путника в дом? Хуа Чен подумал, что он готов сделать для него все, что угодно, если он продолжит быть радостным и улыбаться. — Не хотелось бы тебя теснить, но после тяжелой охоты в здешних землях я изрядно выдохся, поэтому если тебе не составит труда принять нежданного гостя... Се Ляню пришлось прервать поток таких привычных любезностей и сложить руки перед собой, чтобы поймать летящую в него вещь. Сань Лан бросил ему...ключ? — Открывай и заходи,— будто ребенку пояснил он и, увидев, как Се Лянь, отворив дверь, мнется на пороге, с беззлобным смешком добавил,— не стесняйся. Се Лянь огляделся. Пусть в доме Сань Лана он впервые, но...он не может не проводить параллель с теми хоромами, в которых он жил раньше. Он не мог не вспоминать Дом Блаженства и монастырь Водных Каштанов, даже последний из которых был в разы больше его нынешнего жилья. Они прошли на кухню и Хуа Чен жестом попросил опуститься Се Ляня к столу. В любой другой день Его Высочество не постыдился бы сидеть с понуро опущенной головой и сгорбленной спиной. Он бы просто не смог смотреть в глаза напротив, вспоминая обо всем... Но сегодня, в самом деле, особенный день. Сань Лан что-то вспомнил, как он не может не радоваться. Се Ляню всем своим видом хотелось показать свое прекрасное расположение духа. Пусть даже банально сев за стол с ровной спиной и солнечной улыбкой на губах. — У меня с собой есть чай и пара маньтоу, мой юный друг, я бы хотел... — Не стоит,— перебил его Хуа Чен,— думаю, братцу стоит приберечь это для себя. Сердце Се Ляня забилось быстрее. Быть может, по тону и не скажешь, но...Се Лянь слишком хорошо знает Сань Лана и может сказать, что это плохо скрываемая забота. — К тому же, чай у меня есть. Возможно, не такой хороший, как у братца, но я рискну его угостить. От такого обращения, как "братец" сознание атаковал рой назойливых мыслей, каждая из которых говорила голосом Сань Лана: «гэгэ». — Мой юный друг очень добр ко мне,— все таки заметил вслух Се Лянь, наблюдая как Хуа Чен принялся кипятить воду,— но...можно попросить тебя звать меня даочжаном? Я заклинатель. В этой просьбе не было столько смысла, сколько страха у Его Высочество снова расчувствоваться и сбежать. — Я так и понял. Здесь-то и живности особо нет никакой, зато тварей, по слухам, хоть отбавляй,— снова эта усмешка!— и разве даочжан не может быть братцем? — Ну...— замялся Се Лянь, ища причину, по которой ему может не нравиться данное фамильярное обращение. — Вот и решили,— сказал Хуа Чен и повернулся к Се Ляню, опуская перед ним небольшую цветастую пиалу. В зеленовато-желтой жидкости на поверхности плавали редкие чаинки. У этого чая был травянистый запах. Его Высочество не привередлив к еде и напиткам, но такой чай ему не особо нравился, однако сейчас он готов заявить, что ничего лучше в жизни не пробовал. Когда Хуа Чен опустился напротив принца и тоже поднес пиалу к губам, приопуская веки, Се Лянь не мог упустить возможности лишний раз поглазеть на своего возлюбленного. Он все так же прекрасен... Но стоило Сань Лану открыть глаза, а их взглядам — встретиться, Се Лянь обжегся чаем и, уронив пиалу на поверхность стола, повсюду расплескал горячий напиток. Кончики пальцев неприятно запульсировали, а на полах белых одежд проступили пятна. — Прошу мне простить мою неосторожность!— поспешил извиниться принц,— я к-кажется задумался немного...и...в общем... — Все в порядке, братец, со всеми бывает. Да и чай слишком горячий был,— Сань Лан словно его оправдывает...Но стало еще более неловко, когда тот взял его руку в свою и спросил,— обжегся? — Я...нет, не обжегся. Кожа на ладони лишь слегка покраснела, но не более. Только вот...Сань Лан не спешил отпускать его руку. Хуа Чен еще когда бросил даочжану ключ заметил, что из-под широких рукавов выглядывают повязки. Это показалось немного странным, но...но теперь-то он видит, что это вовсе не повязки, а лента! Та самая лента, которая подобно цепям не давала возможности двигаться, пока... — У меня есть сменное ханьфу, если вдруг братцу неудобно отправляться в путь в грязном,— выйдя из прострации, сказал Хуа Чен, предлагая помощь. Он отпустил руку Его Высочества. «Сань Лан остается Сань Ланом всегда!»-подумал Се Лянь,— «Мои одежды не такие уж и грязные, всего пара пятен от чая!» — Да все в порядке!— Се Лянь замахал руками,— ничего не нужно. Постираю при первой же возможности. - Не хочу расстраивать тебя, даочжан, но если ты действительно хочешь вывести эти пятна, обычной водой не обойтись. Се Лянь непонимающе хлопнул глазами. — Вряд ли здесь поблизости есть мыльный корень...— задумчиво проговорил он,— я прав? — Прав,— кивнул Хуа Чен и поднялся на ноги,— но я могу подкинуть братцу немного. Се Ляню было стыдно от того, что никакой мыльный корень ему не нужен... — Это...лишнее. Я и так потратил твое время, остановившись у тебя, мой юный друг,— виновато покачал головой он. — Никак нет. Мне не жалко, у меня этого добра в избытке. Сейчас принесу. После этих слов Хуа Чен направился в соседнюю комнату и Се Лянь, с намерением его остановить, подскочил и, едва не запутавшись в полах одеяний, поспешил за Сань Ланом. — Подожди! Мне правда не нужно!..— на последнем слове его голос неожиданно стих и виной тому были увиденное им картины. Сань Лан и раньше его рисовал, но...но для него они не встречались до сегодняшнего дня, так почему?.. Первой мыслью Се Ляня стало то, что Хуа Чен все прекрасно помнил, но Цзюнь У выдвинул ему собственные условия, однако...лучше в этом разобраться. Тем более...Сань Лан должен был что-то вспомнить, вероятно, в воспоминаниях четко было видно его лицо. Так?.. — Держи, братец,— пока Его Высочество разглядывал рисунки, Хуа Чен упаковал несколько корневищ растения в промасленную бумагу и передал сверток ему. Се Ляню ничего не оставалось, кроме как принять его. — Братцу нравятся мои работы? Хуа Чен улыбнулся, когда даочжан едва заметно кивнул. Лицо Сань Лана выглядело так, словно его застали за чем-то постыдным. Это напомнило Се Ляню пещеру Десяти Тысяч Богов и...он не хочет, чтобы Сань Лан чувствовал себя неловко, но сделал все в точности да наоборот: — Ты...очень красиво рисуешь. Почему именно...меня? Се Лянь не смог держать язык за зубами, но ему просто необходимо было знать, что конкретно вспомнил Сань Лан. — Почему братец решил, что я рисовал именно его? Этот вопрос застал Его Высочество врасплох. Он сразу же потерялся и опустил глаза. — Но братец весьма проницателен, раз угадал,— вдруг выдал Сань Лан и посмотрел на одну из работ,— ты что-то знаешь? Се Лянь покрылся мурашками, испугавшись того, что может взболтнуть ненароком чего лишнего, потому перешел в наступление. — А ты? Теперь пришел черед Хуа Чена удивляться. Он рассмеялся. — Я сразу подумал, что братец не просто так здесь оказался, когда именно он переступил мой порог. Странно, не правда ли? — Что странно?— севшим голосом переспросил Се Лянь. — Сегодня мне приснился кошмар и там было это лицо,— он жестом указал на картины,— а потом вдруг человек с таким же лицом пожаловал ко мне... Я плохо знаком с миром заклинателей и знать не знаю, как отличить одну тварь от другой, но...даже в этом все есть что-то неправильное, как считаешь? —...Кошмар, говоришь? — Да. Это определенно был кошмар. Даже не припомню, чтобы мне хоть раз снилось нечто...подобное. — Что тебе снилось?— нетерпеливо оборвал его Се Лянь,— прости, я...просто я тоже нахожу это странным. Будто мы с тобой всю жизнь знакомы, ха-ха-ха... Хуа Чен смотрел на него нечитаемым взглядом и молчал. — Правда, извини, можешь не отвечать... — От чего же мне не ответить? Это был...страшный сон. Не знаю, впервые себя так ощущал. Представляешь, даже кровь пошла,— он ткнул пальцем в повязку на глазу,— так сильно я испугался. Братец точно хочет это слышать?.. В этом кошмаре ему...нелегко пришлось. — Да, я...я хочу услышать. — Не вижу смысла растягивать рассказ надолго... В этом сне я видел, как даочжана,— он запнулся,— ранили мечом. Много много раз. А эта лента...лента на твоей руке,— он снова взял Се Ляня за руку,— не давала тебе двигаться. Услышав это, на Се Ляня как ушат холодной воды вылили. Он замер и в его глазах застыл испуг. — Не знаю, что это могло значить, но...братец, я убил их всех,- он взял его за вторую руку, пытаясь как-то успокоить, заметив, что Се Ляня легонько потряхивает,— и...когда я увидел улыбку братца...я подумал о том, как же она прекрасна. Улыбайся почаще. От этих слов, казалось, должно стать легче, но...почему он вспомнил именно это? Почему?! — Я уверен, что это так, или иначе, связано с тобой. Вижу, ты не хочешь мне говорить, но я и не вынуждаю тебя на это, к слову... Братец, не ответишь мне на один вопрос? — Какой?— спросил Се Лянь. — Из всех людей в этом сне, я видел "лица" только двоих. Одно из них — твое, но...второе показалось мне неправильным? Возможно, я что-то напутал спросонья. — Нет-нет!.. Если ты думаешь, что видел, то...скажи. Пожалуйста. — Второе лицо принадлежало человеку рядом с тобой, даочжан,— серьезно сказал Сань Лан. — Рядом со мной?..— глупо переспросил Его Высочество. — Да. У него была одежда похожая на твою,— он тронул рукав белых одеяний,— а его лицо...кажется, на нем была маска. Я не вглядывался. Возможно, оно просто сильно изуродовано, вот и показалось... — Нет, не показалось,— неожиданно похолодевшим тоном произнес Се Лянь — Что?— Хуа Чен не понял. — Мне нужно идти. До встречи,— Се Лянь вырвал свои руки из чужих и рванул к двери. Он с горечью осознал, что последняя сказанная фраза просто пришлась к слову. Для них не существует этого "до встречи". По щекам уже скатывались слезы, а мысли в голове превращались в кашу. Почему...почему все так? Се Лянь заставил пережить Хуа Чена всю боль прошлого, пусть тот ничего и не помнит. Он отвратителен. Просто ужасен. Он просто не заслуживает Сань Лана. Се Ляня до дрожи в пальцах взбесило присутствие Безликого в кошмаре Хуа Чена. Он не на минуту не оставляет его в покое! Сколько можно?! Даже воспоминания его любимого человека связаны с этим подонком! «Ненавижу! Ненавижу!»— мысленно продолжал кричать Се Лянь. Даже если Цзюнь У услышит его мысли...пусть слышит. Вообще наплевать. Кто он такой, чтобы еще запрещать себя ненавидеть? К сожалению, Его Высочество слишком быстро убегал подальше от домика на берегу, чтобы собрать свои мысли и понять одну простую вещь: ни одно изображение с ним не было в красках. Было бы правильней счесть это подозрительным, ведь...Хуа Чен день за днем покупает краски в одном и том же месте. И неужели именно сегодня он, по каким-то причинам, не смог их купить?

///

Все произошло настолько быстро, что Хуа Чен не позволил себе схватить даочжана за рукав, дабы его остановить. Сложно сказать, что он чувствовал сейчас. Вряд ли он испытывал что-то конкретное, но...он действительно надеется, что увидит этого человека еще. И желательно, не один раз. Около трех палочек благовоний Хуа Чен рассматривал нарисованные им работы и пытался понять, как же так произошло, что даочжан ему приснился. Ему было не менее любопытно, каким образом они связаны, раз человек из его снов оказался у него на пороге в тот же день. Хуа Чену не нравилось, что он не успел закончить картины до конца по одной единственной причине - ему не продали краски. Точнее, он сам их не купил, лавка была закрыта, когда он пришел. Это слегка угнетало. Жаль, что на даочжана впечатление заново не произведешь. В цвете каждый его портрет выглядел бы в разы лучше. Но какой смысл думать об этом сейчас, когда его гость сбежал? Хуа Чен устало вздохнул и пошел на кухню. Он так и не вытер со стола пролитый братцем чай... Принявшись за "уборку", Хуа Чен отметил, что солнце почти скрылось за горизонтом. Только вот, выходить к морю сегодня совсем не хотелось. После встречи с даочжаном...у него появилось необъяснимое желание полюбоваться на закат и звезды вместе с ним. Почему-то ему необычайно хотелось услышать из его уст восторженно: «Так красиво». И его улыбка...почему он так божественно улыбается? Хуа Чен теперь не представляет, как стереть из памяти этот яркий образ. Вряд ли это возможно. Хуа Чен содрогнулся от мыслей о том, что в жизни с даочжаном могло произойти что-то схожее с его кошмаром... Не зря же он так испугался. Но как такое может быть? Ему точно следует отвлечься, потому Хуа Чен зажег свечу и поставил на пол рядом со столом, следом опуская на него и письменные принадлежности. На мгновения Хуа Чен завис, не зная, с каких иероглифов ему начать. Он так глубоко погрузился в раздумья, что позволил жирной капле туши соскользнуть с кончика кисти и упасть на бумагу уродливой кляксой. В дверь постучали. Направляясь к двери, Хуа Чена охватило нехорошее предчувствие. Он почему-то и не думал о том, что это даочжан вернулся. Ну, не мог он в это поверить. Тогда кто это может быть? Кого занесло в это место? Обычно его дом стороной обходят, а тут на тебе... Стоило отворить дверь, брови невольно свелись к переносице, а руки сжались в кулаки. Хуа Чен источал столь зловещую и враждебную ауру, что ни один человек в здравом уме бы к нему не подошел, но... На пороге стоял невысокий молодой человек, возможно, такой же "юноша", как и даочжан, но что-то в нем было такое, что заставляло отнестись к нему с настороженностью даже при первой встрече. От него...словно веяло безумством. Таким личностям определенно не стоит доверять полностью. Важно всегда сохранять бдительность, а то обведет вокруг пальца и не заметишь. На нем были траурные одеяния и причудливая маска, одно сторона которой плачет, а другая - смеется. Хуа Чен думает, что позднему гостю нет необходимости снимать маску, и так понятно, что тот отчего-то ехидно лыбится. Разум бил тревогу, но каждая клеточка тела Хуа Чена была настроена весьма решительно. Было у него такое чувство, что этот человек...если человек, точно не по душам поговорить пришел. И уж точно не чаи с ним распивать! Этот мутный тип был в его сне. Он обвинял даочжана в какой-то лжи, а еще он сидел рядом с ним и просто наблюдал, когда те люди, когда... Вдруг незнакомец сделал шаг вперед, переступая невысокий порог и Хуа Чен дернулся, но шага назад делать не собирался. Нельзя было сказать наверняка, насколько является сговорчивым и адекватным человек перед Хуа Ченом. Дурацкое предчувствие вопило так, словно над ним хотят совершить расправу, а этот "прихожанин" - психопат и убийца. Но, откровенно говоря, сам его облик вместе с жуткой маской не могли не заставлять допускать подобный вариант... Хуа Чен с нескрываемым отвращением вспомнил спокойствие этого человека в своем сне. То, как он непоколебимо сидел рядом с окровавленным телом...кем он себя возомнил? Для него, вероятно, развернувшаяся ситуация была ни с чем несравнимой пьесой. Столь восхитительным представлением, что он едва стоя не хлопал. Пока человек с благими намерениями захлебывался собственной кровью, он видите ли, наслаждался. Да кто он такой?! Может, кто-то бы сказал, что ненависть Хуа Чена к нему не оправдана, но...но он своими глазами видел, как тот молча наблюдал и изредка комментировал что-то, пока человека рядом заставляли страдать от боли! Он мог ему помочь, прекратить весь этот спектакль, но он и пальцем не пошевелил! Выходит, что это могло быть подстроено этим ублюдком, выходит он мог умышленно заставить пройти даочжана через все это, выходит...хах, либо братец слишком наивен, чтобы заметить столь виртуозный обман, либо настолько святой, что позволил сделать это с собой за неимением другого выхода... «Блаженный»,- с грустной усмешкой думает Хуа Чен и кусает губу от досады. Что-то подсказывает ему, что объяснение происходящему - вторая его догадка. Это не может не угнетать, потому что братец, даочжан, и сам вряд ли имел понятие, чем это может обернуться... Он не думая был готов пойти на жертвы в ущерб себе, но был ли в этом смысл, если его сердце от этого страдало? Хуа Чен еще раз внутренне порадовался обращенным им в пепел людям, от которых остались, разве что, груды обугленных костей. Если бы он только мог, то заставил бы страдать их снова, до самого исступления. Незнакомец вдруг тихонько хохотнул и поднял бледную руку к маске, словно прикрывая ей рот. - Здравствуй,- наконец произнес он. Хуа Чен почти физически ощутил, как внутри него что-то рухнуло, разбиваясь на тысячу осколков, которые уже никогда не собрать воедино... Он уже слышал этот голос ранее и последней фразой этого человека точно было не "ты лжешь" из его сна... Чего-то словно не хватало, чтобы собрать этот пазл до конца. Хуа Чен схватился за голову, его переполнял страх. Только не за себя, а за... В темном глазу, не скрытым повязкой, на миг что-то прояснилось. Мысли преобразовались в слова прежде, чем он успел все обдумать. Он не хотел ничего больше, чем предупредить, спасти...этого человека. Человека с самой прекрасной улыбкой на свете... - Ваше Высочество!- истошный крик пронзил стоявшую вокруг тишину, и вдруг оборвался.

///

Ночью ни одна живая душа не видела, как из крохотного домика на берегу, словно призрачная тень, вышел человек в белых одеждах. Незнакомец в маске забрал с собой все картины, а дверь за его спиной так и осталась приоткрытой. Он стремительно куда-то направлялся, а потом и вовсе растворился в воздухе. Здесь ему больше делать нечего, барьер восстановлен. А что до хозяина той потрепанной халупы... Будто бы он что-то снова вспомнит. Безликий уж позаботится о том, чтобы этого не произошло.