Till the end

Нарисованные Хуа Ченом картины были радушно переправлены во Дворец Наследного Принца. Когда Се Лянь пришел в сознание, то долгое время не решался к ним прикоснуться. Он оставил портреты у себя в комнате, будучи не в состоянии найти место получше. Да и не особо хотелось... Возможно, он действительно бредит, но всем своим естеством он желал спрятать от мира эти работы. Они казались Се Ляню чем-то сокровенным и выставлять на показ он их не собирался. На губах невольно появлялась полная нежности улыбка от мыслей, что Сань Лан рисовал именно его. Пускай плоды его творчества и пропитаны болью и скорбью. Смотря на эти рисунки, шторм в душе заметно стихал и наступал штиль. Но такое спокойствие не было хорошим... Оно лишь открывало вид на внутреннюю пустоту. Безнадежность. Се Лянь каждый раз будто бы заново осознавал — так, как он хочет, не будет. Лучше не станет и все, что ему остается — с трепетом хранить в своей памяти воспоминания о счастливых моментах. Потому что больше ничего и не было. Но признавать, что каждая попытка что-то изменить, будет провальной, Се Лянь не планировал. Это было бы слишком...больно. Вряд ли бы он смог вынести такую горькую истину, не впав в безумство окончательно. Се Ляню время от времени казалось, что больнее ему уже не будет — настолько внутри все было изувечено. Еще немного и ему можно будет присвоить статус морального мертвеца. Кажется, все бы хотели вычеркивать из своей жизни отрывки с бесконечными страданиями, чтобы никогда о них не помнить. Но только Се Лянь не хотел забывать. Все его муки навсегда переплелись с любовью и прочными путами обвили его сердце. После их разговора с Цзюнь У прошла, по меньшей мере, пара недель. Его Высочество продолжал приходить к Сань Лану, пусть недавно произошедшее его подкосило. Ничего страшного, он потерпит. Потерпит и продолжит как раньше жить одним днем. Ради одного единственного возлюбленного. — Ну и глупец,— вдруг хмыкнул Сань Лан, лениво ковырнув влажный песок босой ногой. Се Лянь сегодня как обычно проводил время в его компании. И сейчас они уже около целого шиченя* шли вдоль берега, где морские волны сталкивались с сушей. Его Высочество пришел к Сань Лану после полудня, представившись заплутавшим в незнакомой местности путником, снова заклинателем. Принц жаловался последнему на одиночество в дороге и рассказывал подробности своих приключений, которые ему с трудом удалось пережить. Сань Лан же слушал с неподдельным интересом, внимая каждому его слову. Се Лянь уже привык к тому, что лгать приходилось много и часто, дабы избежать смерти Хуа Чена, поэтому и в этот раз он быстренько сообразил правдоподобную историю. Ему вовсе не нравилось постоянно обманывать, но...разве он мог иначе? Се Лянь чувствует себя премерзко от того, что небылицы стали занимать большую часть его речи. Иногда он всячески старается себя убедить, что это ложь во благо...или вообще не ложь, а немного видоизмененная истина. Хах, и когда он только начал врать и самому себе? Когда Се Лянь закончил с созданием своего облика и расположением Сань Лана к себе, они завели разговор о некоторых слухах, пользовавшихся популярностью среди простого люда. Се Лянь делился кое-чем услышанным во время своих скитаний в мире смертных (вряд ли Хуа Чену было что-то из этих рассказов известно). И сейчас Сань Лан лишь озвучил свои мысли по поводу одной такой истории. Весьма печальной кстати. А называть столь трагичные события обыкновенным слухом язык не поворачивался. В изложенном Се Лянем рассказе речь шла о неком юноше, чье настоящее имя навсегда затерялось среди прочих, будучи объектом бесконечных сплетен. Он был известен как приверженец темного пути, а еще социопат и безумец, в конец растерявший остатки разума. В народе его история брала начало с образа никчемного беспризорника, так и не нашедшего себе пристанища. Ну, а после его заклеймили босяком и пакостником. Кажется, также говорили, что он был очень гнилым и жестоким человеком. Юноша делал все в угоду себе и не стеснялся пользоваться бесчестными методами достижения целей. Се Лянь, как и многие другие, не знает, было ли это правдой. Оставалось довольствоваться лишь сохранившейся информацией. А верить или нет — личное дело каждого. Далее история принимала все более темные оттенки. Юноша был ослеплен местью. Непреодолимое желание поквитаться со своими врагами не отпускало его, пока правосудие не было совершено его собственными руками. Се Лянь рассказал, что кажется, первым объектом его страшной мести стал целый клан, состоящий из нескольких десятков человек. Юноша не пощадил никого, загубив одним махом кучу жизней. С тех пор его руки были запятнаны кровью. Его Высочество слышал, что причиной всему стала потерянная рука, или потерянный палец. Все говорили разное. Но неизменно было лишь одно - тот юноша считал, что за это должны платить жизнью, не иначе. Хуа Чен никак не комментировал подобную кровожадность. Он лишь обмолвился о том, что даже немного понимает юношу, ведь каждый может установить разную цену одинаковым вещам. Для кого-то пустяк, а для кого-то - нечто столь важное, что за него и двойной оплаты будет маловато. Се Лянь на это лишь молча кивнул. Тот юноша оказался под крылом именитого ордена за счет своих познаний в темных искусствах. Кажется, глава хотел использовать его для воссоздания какого-то артефакта... Однако, юношу тоже ждала расплата. О его деяниях узнали и собирались судить по всей строгости. Но разумеется, тот орден снова решил его покрывать... Сначала вынесенный уговор в качестве смертной казни сменился заключением в тюремной камере, а потом так и вообще досрочным освобождением... Се Лянь также не забыл упомянуть, что кажется, к ответственности его привлек другой заклинатель, который в отличие от главного героя этой истории, славился своей святостью и чистотой. Рассказывая это Сань Лану, Его Высочество невольно думал, что некоторые вещи и вправду не радуют печальным концом. Юноша тот был воистину злопамятным. Он поклялся отомстить тому заклинателю, что у него, разумеется, получилось. Он лишил его самого близкого друга зрения, а потом разрушил и его дом. А тот заклинатель...а что он мог? Он винил во всем себя и уверял, что платить должен он. Поэтому решая искупить эту вину, он отдал свои глаза другу... На этом моменте Сань Лан и сказал, что каждое такое жертвенное сердце больше всего подвергается нападкам и страданиям. Се Лянь едва сдержался от нервного смешка, когда в груди снова больно кольнуло. Далее подробностей в истории все меньше. Говорится лишь, что заклинатель, не смотря на свою слепоту, как-то спас того юношу от верной смерти, так и не узнав его подлинной личности. Они прожили бок о бок много времени, но злостного убийцу никак не отпускала жажда мести. Он сделал все возможное, чтобы в итоге пошатнуть душевное состояние заклинатель и таким образом его уничтожить изнутри. Это было...ужасно. Тот заклинатель своими руками расправился с таким же огромным количеством людей, как и убийца в свое время. По милости этого юноши заклинатель не просто оказался по локоть в чужой крови, так он еще и по незнанию убил своего близкого друга... Стоило правде просочиться наружу, праведный заклинатель не выдержал. Удар также удвоился, стоило ему узнать, кто жил с ним все это время. И вот, будучи не в силах подобное перенести, он в отчаянии перерезал себе горло. Что до того юноши, он упивался этим триумфом. Он отомстил тому, кому так долго мечтал отомстить. Как же ему не радоваться? На этом месте Хуа Чен предположил, что на этом плане его мести не кончался. И оказался прав. Тот психопат собирался сделать из трупа заклинателя послушную марионетку, чтобы и после смерти над ним измываться. Ведь тот не посмеет ослушаться... Однако, ничего из этого не вышло. Душа заклинателя оказалась разбита, настолько тяжким для него оказалось содеянное. Се Лянь пояснил Сань Лану, что когда душа разбита, то восстановить ее едва ли возможно... Тот человек до самой своей смерти носил с собой осколки чужой души, ища способ собрать ее обратно. Зачем спрашивается?.. Вот Сань Лан и сказал, что тот — глупец. — А больше в этой истории ни о чем не говорится?— уточнил Хуа Чен,— наверняка за годы совместной жизни убийца прикипел к заклинателю... Его Высочеству задумчивость Сань Лана показалась даже милой. — Думаешь? — Я уверен,— решительно сообщил он. Остановившись, Сань Лан посмотрел на размытую линию горизонта,— его желания отомстить хватило, чтобы заклинатель стал занимать все его мысли. Людям надо совсем немного, чтобы к кому-то привязаться. Совсем немного — это сколько?.. В голове Его Высочества невольно появился образ ребенка, падающего с городской стены. Се Лянь завороженно смотрел на освещенное закатным солнцем лицо, не смея прерывать его обладателя. — Даже если он был таким поганцем, как о нем говорят, вряд ли его сердце было из камня. Такие как он запоминают добро также хорошо, как зло. Заклинатель его спас, но от своей мести он бы все равно не смог отступиться. Это...не в его природе. — Он хотел собрать его душу...—одними губами проговорил Се Лянь,— чувство вины? Сань Лан покачал головой. — Не смог смириться. Такие люди не признают свою неправоту. Они загоняют себя в строгие рамки и когда у них возникает план действий, они видят только его. Ничто не сможет заставить их искать обходной путь. Все, что он мог сделать — попытаться устранить последствия, никак не исправить. — Хочешь сказать...он не сожалеет? Сань Лан усмехнулся. — Откуда мне знать? Сань Лан все такой же, думается Се Ляню. Даже без своих воспоминаний, он остается самим собой. «Для меня тот, кто сияет в бесконечной славе — это ты, тот, кто пал от благодати — это так же ты. Главное — это «ты», а не твое состояние»,— услышал в собственных мыслях Его Высочество не то своим голосом, не то голосом Сань Лана. — Даочжан. — Да? — Стало быть, теперь твоя очередь быть моим слушателем,— он обворожительно улыбнулся. — С удовольствием,— Се Лянь со всей искренностью вернул ему улыбку,— думаю, рассказ юного друга будет необычайно хорош. — Не так хорош, как рассказ даочжана,— на этих словах лицо Его Высочество окатило жаром. Опять он заставляет его краснеть... Смущение едва заставило принца удержаться от замечания. Сань Лан опять умаляет свои способности... — История не оставит даочжана равнодушным. Даже я был тронут услышанным и готов выразить героям свое бесконечное уважение. — Так, что же за история так понравилась моему другу? — Слышал ли даочжан сказ о благородном молодом господине, прождавшем свою любовь тринадцать лет?— получив отрицательный ответ, Хуа Чен продолжил,— говорят, все эти годы его возлюбленный был мертв... Умиротворенный звучанием родного голоса, Се Лянь неторопливым шагом следовал за Сань Ланом. Он думал, какая же смешная цифра — тринадцать...

///

Так больше продолжаться не может. К этому выводу Се Лянь долго не мог придти. Ему понадобилось время, чтобы сформировать из ничего не значащей мысли окончательное решение. И после того, как оно все же было сформировано, сознание Се Ляня как никогда опустело. Первой его реакцией был страх. Ход своих мыслей Се Ляню казался совершенно неправильным и безрассудным. Пугало его то, что когда он последний раз размышлял подобным образом, это привело его к становлению Белым Бедствием. Не многим позже отвратное ощущение липкого ужаса на себе сменилось неуверенностью и отрицанием. Его Высочество все хотел пойти на попятную, оправдывая себя тем, что попросту не имеет право распоряжаться чьей-то жизнью. Было бы настоящим кощунством приговаривать кого-то к смерти, тщательно все не взвесив. Тем более, когда этот кто-то был для тебя, по меньшей мере, целым миром. Началом и концом. Се Лянь не мог избавиться от чувства, что недостоин вверенной в его руки судьбы... Он ни на мгновение не переставал себя убеждать, что должен отказаться от этой затеи, но...перспектива освободить себя и Сань Лана от чужого гнета была такой соблазнительной... И вот Его Высочество, наконец, стал видеть в принятом решении истинную отраду. Другие откровенно сочли бы его сумасшедшим, раз он решился на столь отчаянный поступок. Се Лянь бы не стал отрицать. Он давно потерял голову, но отнюдь не из-за глубокой печали. В какой-то момент, Се Ляня с каждым прошедшим днем стала охватывать все большая уверенность в правильности происходящего. Более того, он обнаружил, что давно к этому шел. Дело было лишь в расшатанной во все стороны психике, благодаря которой его мнение не отличалось особым постоянством. Его Высочество гораздо импульсивнее, чем кажется, потому и склонен к необдуманным поступкам. Раньше его желание умереть не могло приниматься всерьез. Сейчас же...все по-другому. Со стороны Се Ляня, утащить за собой на тот свет и Сань Лана выглядит эгоистично. Но принцу это решение таковым совершенно не казалось. Он даже позволил себе представить одобрение со стороны возлюбленного. Его Высочество никогда раньше так не верил в готовность Хуа Чена последовать за ним, куда угодно. Но, как и все желаемое, эта смерть требует неимоверных усилий. Чтобы заполучить долгожданную свободу, Его Высочеству придется очень постараться. Причин, по которым Се Лянь не мог сделать рискованный и последний шаг, на самом деле было очень много. Первой, несомненно, была третья проклятая канга на его теле, которой он обзавелся сразу же после виртуозного провала. Она, в отличие от двух других, не запечатывала его духовные силы или удачу, а не давала получить душе повреждения. Так что какие бы сильные увечья не нанес себе Его Высочество, каким бы оружием это не было сделано, он и на шаг не приблизиться к смерти. Это огорчало. Второй проблемой было отсутствие материалов, которые Се Лянь мог бы использовать для поисков информации. Дворец Линвэнь для него закрыт (как и прочие), а отправится куда-то еще без ведома Цзюнь У он не мог. А даже если бы и мог, его план мгновенно бы раскусили. Его Высочество знает, его замысел вскроется при любых обстоятельствах. Поэтому суть заключалась не в том, чтобы скрыть правду полностью, а в том, чтобы не дать ей всплыть на поверхность слишком рано. Раз это так, или иначе, должно произойти, было бы разумно подольше оттягивать этот момент. Се Лянь считает, что было бы неплохо, найди он способ шагнуть в пропасть вместе с Сань Ланом одновременно. Тогда шансы плана увенчаться успехом значительно бы возросли... Также Его Высочество предпочел бы временно...не навещать Сань Лана. Только пока не найдет способ их спасти!.. Присутствие рядом человека, ради которого он, собственно, это затеял, сбивало бы с настроя. Се Лянь бы старался делать все быстрее и мог бы допустить незаметный прокол, который обязательно привлекал бы ненужное внимание Безликого... Нет, Сань Лан вовсе не мешает ему сосредоточиться, но... Се Лянь не доверяет себе. Они не перестает мысленно ругать Цзюнь У, который являлся огромной помехой. Чертов ублюдок не спускает с него глаз и изводит разговорами ни о чем. Дворец Наследного Принца Сяньлэ увешан сверху до низу всеми возможными талисманами и окружен бессчетным количеством чар. Если Се Лянь вдруг прекратит спускаться к Сань Лану... Безликий точно что-то заподозрит... Чтобы этого не произошло, остается только вести себя, как раньше и продолжать спускаться вниз. К тому же...Его Высочеству стоит насладиться последними мгновениями рядом с Сань Ланом вдоволь. Перед тем, как все исчезнет. «Так вот, каково это,— с грустной улыбкой думает Се Лянь,— быть готовым умереть за самого дорого тебе человека... Сань Лан, мне так жаль... Так жаль, что я смог понять это только сейчас». В бездне или на небесах — неважно, где ты окажешься. Если с тобой рядом нужный человек, все остальное не имеет значения.

///

Примечание: Расскажите этому автору, как справится с тем, что твоя работа не заходит? Особенно когда ты так тщательно все прописывал долгое время... Этот автор старается думать, что действительно пишет для себя и не стоит расстраиваться...