Till the end

Встреча с Инь Юем в обусловленном месте произошла через два дня, как нельзя кстати выпадая на Праздник Середины Осени. Казалось бы, впервые за долгие столетия удача благоволила Его Высочеству, позволив произойти встрече без происшествий. За неимением возможности пересечься в открытую без привлечения внимания вдали от барьера, Инь Юй предусмотрительно предложил встретиться на его границе, где он сможет появиться без ущерба себе под другой личиной. Идея была неплохой, причин отказываться Се Лянь попросту не видел. Вряд ли бы он придумал что-то получше в ближайшее время. Однако...существовала вероятность, что и Цзюнь У может появиться на границе в это же время, дабы успеть их застать. Недавний случай с ребенком на городском рынке только укреплял всю серьезность этих опасений. Только вот, возможности провернуть авантюру с передачей информации, более подходящей, чем сейчас, вполне могло больше не представиться. Преддверие праздника гарантировало многолюдность и суету на улицах, что безусловно, было Его Высочеству только на руку. Основываясь на этом, он попросил Инь Юя пробыть на рынке весь день. В обмен на свое содействие демон лишь попросил в будущем оказать ответную услугу. Се Лянь согласился, прекрасно осознавая и тот факт, что какой бы не была просьба Его Высочества Инь Юя, он будет обязан ее выполнить. Принц ожидал, что помощи у него должны попросить в ближайшее время, учитывая его...планы. Се Лянь был твердо намерен провести праздник с возлюбленным, а заодно - получить инструкцию по проведению ритуала. После недолгих уговоров, Хуа Чен, не особо жалующий осеннее торжество даже сейчас, последовал за воодушевленным даочжаном на рынок. Не успел миновать полдень, как они оказались среди увешанных цветастыми украшениями павильонов, в шумной толпе людей. Рынок сегодня стал настоящим эпицентром скопления верующих. Каждый второй спешил потратить дюжину золотых, дабы приобрести невероятной красоты благословленный фонарь, а потом - запустить его высоко в небо и засвидетельствовать свою преданность любимому божеству. Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться. На каждом шагу он слышал: «Шеньу». Хотелось рассказать о Небесном Владыке правду, но...что это даст? Верующие просто забьют его до смерти за эту страшную клевету! Первым делом Его Высочество потащил Сань Лана в самый конец улицы. Ему было совестно от того, что возлюбленный следовал за ним по пятам, явно будучи не в восторге. Но Се Лянь не мог иначе. Важно было как можно скорее получить от Инь Юя свитки со всей имеющейся информацией. Подождать это, к сожалению не могло. Инь Юй не дал четкого описания облику, в котором предстанет, но сказал, что Се Лянь легко узнает его по ярко-красной заколке с кленовым листом в волосах. Чтобы проблем с длительным поиском не возникло, он также предупредил, что будет занимать место торговки в лавке со сладостями и праздничной выпечкой. Се Лянь знал, что такая лавка, по совместительству находящаяся на границе барьера, была только в одном месте. Перепутать было невозможно. Приблизившись к месту назначения, Се Лянь слегка хмурясь, сосредоточенно смотрел по сторонам. Заметив это, Хуа Чен улыбнулся и подсказал: — Если даочжан хотел купить сладкого, ему стоит взглянуть чуть правее,— не касаясь руки Се Ляня, он мягко потянул его за рукав в нужном направлении. Взор Его Высочества тут же метнулся к искомой лавке с вкусностями. Он просиял: — Сань Лан такой внимательный! Спасибо!— и улыбнулся так, что свет этой улыбки затмевал тусклое осеннее солнце. Оказавшись у витрины с товаром, Се Лянь попытался выследить кого-то с ярким украшением в волосах. Но рядом не было никого, кто соответствовал бы небогатому описанию...совсем никого... Се Лянь сглотнул вставший поперек горла ком, мысленно призывая себя к спокойствию. Он не должен паниковать. Должно быть, Инь Юй задерживается. Но как он мог задерживаться, если должен был находится здесь с утра до ночи?.. Может, от нескончаемого потока людей у принца рябит в глазах и он не в силах рассмотреть чью-то прическу? Такое ведь может быть, правда?.. Он не прекращал вертеть по сторонам головой, что не могло не привлечь внимания Хуа Чена. Он обеспокоенно глянул на принца, который успел извести себя переживаниями настолько, что не находил себе места. — Даочжан, ты... — Молодые люди собираются что-нибудь покупать?— бесцеремонно прозвучал звонкий девичий голос с другой стороны прилавка,— здесь очередь. Хуа Чен нахмурился. Очередь? Да наплевать. Почему эта невоспитанная девчонка думает, что в праве его перебивать, когда он говорит с даочжаном? Недовольству Хуа Чена не было границ, а главное, он понятия не имел, что выводит из себя его больше - полное отсутствие манер у незрелой девицы или же то, что сейчас даочжану придется обратить свое внимание на нее, а не выслушать его мысль до конца. Видя не озадаченное чувством вины и, тем более уж, стыда, лицо торговки, Хуа Чена переполняло желание схватить даочжана и пойти прочь. А еще не забыть отпустить пару комментариев по поводу продаваемой здесь выпечки. Хуа Чен намеревался говорить до тех пор, пока девчонка не убежит в слезах. Однако, ему немедленно пришлось себя одернуть, ведь его спутнику вовсе не придется по вкусу такое агрессивное поведение. Особенно в праздничный день, когда никто априори ругаться не должен. Хуа Чен цеплялся единственным видящим глазом за даочжана и думал, что расстроить или испортить этому человеку настроение хотелось бы меньше всего. — О, да, конечно, мы бы хотели взять четыре лунных пряника и конфеты со сладкой бобовой пастой ,— улыбнулся Се Лянь. Девушка напротив была в темных одеждах, слегка затасканных и с потертостями в некоторых местах. Однако, несмотря на это, выглядела она вполне аккуратно. Торговка была невысокого роста, с собранными в пучок волосами. Но главное - прическу дополняла заколка с кленовым листом. Сейчас она упаковывала сладости, изредка поглядывая на человека в красных одеждах. Это не могло не раздражать. — Господин очень похож на моего покойного брата, позволите вас угостить его любимым лакомством?— вдруг спросила девушка, смотря на Се Ляня с надеждой на понимание. Его Высочество, не тратя время на размышления, кивнул. Хорошо, что Инь Юй решил замаскировать и сам свиток с ритуалом. Так намного надежнее, да и принцу не придется объяснять Сань Лану, почему незнакомка вдруг решила вручить ему какой-то документ. Да и не могло не радовать, что по возвращении в Небесные Чертоги не придется объясняться с Цзюнь У. Се Лянь позволил себе робкую улыбку, принимая из рук девушки сверток с купленными вкусностями, обменивая его на несколько звенящих в ладони монет, и отдельно - обернутый по краям медовый шарик с кунжутом*. Пока даочжан расплачивался и любезничал с продавщицей, в очереди возникало все больше недовольных возгласов и ворчания. От внимательного взгляда Хуа Чена, наблюдающего за изящными белыми пальцами даочжана, сжимающими расписанную узорами бумажную упаковку, не укрылось и то, как девушка продолжала стрелять в него глазами. Словно неприветливый Хуа Чен намеренно притягивал ее взор. Он не выдержал и спросил: — У меня что-то на лице? — Нет,—спокойно ответила она,— просто господин не может не привлекать внимания. Такой чудной. Вон, с повязкой на глазу. Несмотря на то, что у Хуа Чена были подозрения, что столь пристальное внимание обеспечено ему еще, как минимум, сотней причин, он не стал озвучивать свои мысли вслух. Он хмыкнул. Ответ его вполне удовлетворил, а смысла копать глубже попросту не было - девушка все равно ничего ему не скажет. Или вовсе под дурочку скосит. Так зачем тратить время? Поблагодарив ее на прощание, Се Лянь напомнил Хуа Чену о том, что тот, вроде как, собирался купить краски. Так они направились в художественную лавку неторопливым шагом и мило беседуя. Их двоих окутала такая легкая и непринужденная атмосфера, что казалось, она рискует затопить все пространство вокруг этим безмолвным счастьем и теплом. Они говорили негромко и все равно умудрялись слышать друг друга без единой помехи, словно их вовсе не окружали одержимые праздником люди, которые то дело старались перекричать остальных. Только и Се Лянь, и Хуа Чен, были так увлечены обществом друг друга, что казалось, будто они прямо сейчас прогуливались по берегу и, кроме шума волн, их ничего не сопровождало. Будто бы прямо сейчас они не находились на шумном рынке. Его Высочество, сколько бы он не приходил к Сань Лану, всегда не хватает вот таких вот разговоров. Когда он может спросить, что угодно, а Сань Лан - даст ответ на любой вопрос, улыбнется, и попросит спросить еще. Они обсуждали грядущее торжество в городе, который к полночи осветит множество парящих в небе фонарей. Хуа Чен рассказывал, что многие весь год могут откладывать деньги на один-единственный фонарик в то время, когда он сам никогда не запускает ни одного. Се Лянь слушает его слова с особым трепетом в сердце, потому что перед его глазами все еще стоит озаренный тремя тысячами фонарями небосвод. Удивительно, как он не дал волю слезам прямо сейчас. Однако на краю сознания он для себя отмечает, что для Сань Лана он единственное божество. Эта мысль позволяет разливаться ликующему жару в груди, который через мгновение словно успевает окатить кипятком все внутренности и кости. Становится больно. Ведь Сань Лан больше не зажжет ни одного фонарика для него, Се Ляня. Для Его Высочества Наследного Принца, которого он знал, а не даочжана, коим он так привык представляться. Их разговор мерно перетекает от подробностей праздника к звездам. Хуа Чен до самой лавки рассказывает про яркие созвездия, а Се Лянь восторженно и влюбленно улыбается, внимая каждому его слову. Он слушает внимательно, будто бы первый раз узнает об этом. И пускай Его Высочество, как никто другой, в области астрономии осведомлен более чем хорошо (все же его учителем был Мэй Нянцин) и знает, что Хуа Чен кое-где ошибается, исправлять его совсем не хочется. Се Лянь, если честно, даже воспринимает его слова за правду больше, чем полученные несколько сотен лет назад знания. Наверное, ему стоит просто наслаждаться совместным времяпровождением. Наверное, это последний день. Наверное, это последний шанс. Се Лянь не перестает себя спрашивать: «Правильно ли я поступаю?» Его бросает в дрожь от мысли, что, вдруг, Сань Лан бы не захотел умирать вместе с ним. Вдруг, Его Высочество из них двоих один, кто хочет сбежать от этого кошмара... Он боится, что Сань Лан, может, и не хочет никуда бежать. Все же он по сей день пребывает в счастливом неведении и наверняка знать не хочет, что там спланировал обезумевший от горя и отчаяния принц. Се Лянь боится. Сжимая в руке, скрытой длинным белым рукавом медовый шарик, он старается себя успокоить тем, что осталось совсем немного. Но...как бы Его Высочество не хотел прямо сейчас запереться в своих покоях и ознакомиться с ритуалом, он не хочет, чтобы этот день кончался. Забавно, что противоречивость успела стать его вторым именем как раз после поражения. Сегодня он хочет быть с Сань Ланом просто так. Не думая о том, что предстоит в будущем. Не думая о смерти. Просто...рядом... Потому что уже завтра Се Лянь планирует начать готовиться к исполнению ритуала и...их встречи станут, как полынь, горькими.