Свобода стоит дорого

Через какое-то время солдаты стали расходиться по домам. Видимо, чтобы ночевать в них. двух молодых девушек, Машу и Феню поволокли с собой. Они кричали, вырывались, плакали. Я отошла от окна и села на край кровати, смотря на свои руки. Мне подумалось, что я могу убить его. Наполеона. Он не знает, что у меня за поясом нож. Он не будет ожидать этого. Я думаю, что смогу его убить. Только зачем? Он напал на Россию, но разве император Александр ни на кого не нападал? Мне не хочется убивать его. Посмотрим. Через час Наполеон вошел в дом. За ним вошло трое мужчин в военной форме. Мне было страшновато. Один из них закурил. Я отползла в угол кровати, смотря на них. император немного усмехнулся и махнул рукой. Солдаты ушли в соседнюю комнату, а он сделал ко мне шаг. - Не бойся их. Они ничего не сделают, если я не прикажу. Он сделал особое ударение на «я», словно хотел показать важность своей персоны. - Ясно. - Утром мы уйдём дальше, ты поедешь с нами. Я растерялась. - Я? почему? - Потому. - Если вы хотите взять меня, сделайте это сейчас. – выпалила я. Он рассмеялся. - Сейчас? Ты уверена? Ты вся дрожишь. Я опустила голову. Он подошел и поднял мое лицо ладонью, заглядывая в глаза. - Ты не столь глупа, как другие. Мне это нравится. Насиловать тебя я не хочу, поэтому просто увезу с собой. - Почему… но мой старик… - Он тебе отец? - Он мне дед. - Тем лучше. Он останется. - Нет! что ему делать без меня? Кто о нём позаботится? Он помолчал. - Ты сама прекрасно знаешь, что он уже отжил своё. - Он останется совсем один… - Пара ваших соседей тоже останутся. Они за ним присмотрят. Не плачь. – он вытер мою слезу и отпрянул назад, идя в комнату к солдатам. Затем снова глянул мне в лицо и негромко добавил – я сделаю тебя свободной. Наполеон ушел. Свободной. Он сказал «свободной». Он император, значит тоже вряд ли знает, что значит это слово. Дед говорил, что правителям очень нелегко. Они трудятся, они не принадлежат себе. как можно не принадлежать себе? мне не очень понятно. Наутро меня забрали. Я видела, как мой старик плакал и рвался ко мне, когда солдат усадил меня на лошадь, а сам сел сзади. Мне дали лишь минуту чтобы с ним попрощаться и затем вырвали из рук родного деда. - Я вернусь, дедушка. Клянусь. – сказала я ему на прощанье, поцеловав. Солдат погнал коня впереди. Обернувшись, я видела упавшего на колени старика, который отдалялся от меня. Я хочу к нему. по щеке скатилась слезинка. Я опустила голову и сжала губы, чтобы не плакать. солдат догнал Наполеона, ехавшего первым. Он глянул на меня и промолчал. Задул пронизывающий осенний ветер. Совсем скоро настанет зима. как тогда дедушка один справится? Кто кроме меня будет его любить? Кто его согреет? - Много песен слыхал я в родной стороне – тихо-тихо запела я, стараясь не плакать – В них про радость и горе мне пели, Но одна из всех песен в память врезалась мне, Это песня рабочей артели. На меня посмотрел Наполеон. Я замолчала. - Продолжай, – сказал он мне – мне нравится. - Англичанин-мудрец чтоб работе помочь Изобрел за машиной машину. А наш русский мужик, коль работать невмочь – Он затянет родную «дубину». И от дедов к отцам, от отцов к сыновьям Эта песня идет по наследству, И как только работать нам станет невмочь Мы к дубине, как к верному средству… Прошло время. Холодные зимние ветра принесли метель и снег. Наполеон приказал заложить карету. Садясь в неё, он протянул мне руку. - Иди сюда, – позвал он. Я подошла и дала ему ладонь. Он поднял меня и закрыл дверцу кареты. Затем лошадей хлестнули поводьями. Они заржали и помчались по белому снегу. Я смотрела в окно, запахивая на себе шубку. Император тоже запахнул шубу и вздохнул, смотря на меня. - Почему остальные солдаты остались? – спросила я тихо. - Так нужно. – коротко и сухо ответил Наполеон. Ясно. Я не стала больше лезть с вопросами. Меня тряхнуло в моей тонкой шубке. Даже колотило. - Иди сюда, – снова сказал император, притянув меня к себе. Он укрыл меня частью своей шубы. Какой он теплый. забывшись на несколько секунд, я обхватила руками его живот и бока и прижалась к Наполеону, пытаясь согреться. Он вздрогнул от неожиданности. Затем фыркнул и укрыл меня шубой, обняв. - А я думал, русские к такой зиме привыкли. - Н-не все. – сказала я, стуча зубами от холода. Наполеон погладил мою спину и посмотрел в окно. Только снег и метель. И серое низкое небо. - Спи, Софья. Ты устала – произнес он властно, и в этой властности была слышна забота. Я легла щекой на его живот и закрыла глаза. Слышалось урчание и биение сердца. Так тепло. Мне мерещились те времена, когда в зимнюю пору я ребёнком прибегала к дедушке и ложилась с ним рядом. Он тогда обнимал меня и тихо напевал песню, которая была всю жизнь с каждым из крестьян. - И от дедов к отцам, от отцов к сыновьям Эта песня идёт по наследству, И как только работать нам станет невмочь Мы к дубине как к верному средству… - тихо напевал Наполеон мне, словно убаюкивая. Он не понимал смысла русских странных слов, не знал что эта песня о нашей ужасной доле, но пел мне. Особо хорошо у него не получалось. Но получилось дать мне уснуть.