Солнце светит всё так же ярко

Наверное, Чанёль мог бы и догадаться — замечательно прошедшая суббота еще не гарантирует такого же воскресенья. Или вообще ничего замечательного отнюдь не обещает. Однако слишком уж велика была вера в то, что их с Юджу решение начать постепенно налаживать расстроенную семейную жизнь будет соблюдено, поэтому Чанёль не обратил внимания на тревожные звоночки. В воскресенье Юджу с самого утра засела в кабинете с компьютером и смартфоном, не показывая носа до обеда. Чанёль с Сорой приготовили завтрак, немного прибрались в доме и пересмотрели «Зверополис», когда Юджу наконец-то соизволила появиться перед ними, голодно вцепившись зубами в намазанный Чанёлем бутерброд. Выглядела она при этом в чем-то провинившейся — косилась на Чанёля грустно и с сожалением, будто щенок, пометивший хозяйский ботинок, но тот не стал концентрироваться на этом. Юджу обещала, что понедельник они проведут вместе — значит, нужно ей верить. На обед Чанёль сообразил тушеное мясо с овощами, а еще они с Сорой попробовали испечь маффины по найденному в сети рецепту — получилось недурственно, но по форме они больше напоминали странных садовых гномов с изюмом, чем красивые кексы из инстаграма. Юджу на обед не осталась — улетела по делам, чмокнув их обоих в макушки и картинно расстроившись из-за того, что никак не сможет поесть вместе с ними. Чанёль с трудом удержался от едкого замечания, что если бы она действительно хотела провести день с семьей — провела бы, ее никто насильно не тащил записывать очередной ролик для ютуба. Сдержался, потому что надеялся на понедельник, а еще потому, что не хотел устраивать выяснение отношений при Соре. Она всегда беспокоилась и нервничала, когда мама с папой, по ее словам, дулись друг на друга в разных концах дивана. Утро понедельника тоже началось как обычно — Чанёль быстро принял освежающий душ, погладил рубашку и брюки, ведь ему предстояла поездка в офис, и помог Соре собраться в школу. Приготовил ей овсянку и включил кофе-машину, когда увидел, как на кухню входит Юджу. Опять это виноватое выражение лица, которое не предвещало ничего хорошего. А еще Чанёль подметил, что Юджу успела одеться и нанести легкий макияж. Она подошла к холодильнику, залпом выпила молока из бутылки и слабо улыбнулась в ответ на щебетание Соры. Заметно, что мысли Юджу были далеко от обсуждаемой с дочерью темы. Чанёль затаился, хмуро поглядывая на жену и периодически прихлебывая горький кофе. Ему откровенно не нравились ни неуверенность в лице Юджу, ни то, что она пока избегала его прямого взгляда. В животе зашевелилось склизкое нехорошее предчувствие. Жена мялась у холодильника, нерешительно крутя в руках яблоко, Сора доедала овсянку, мастерски вылавливая оттуда кусочки клубники, а Чанёль ждал, уже приблизительно представляя, что именно услышит. Разочарование начало легонько покалывать в груди. Сора убежала собирать рюкзак, а Чанёль подошел к раковине сполоснуть чашку, чувствуя на себе взгляд Юджу. Как замечательно, что она решилась посмотреть на него тогда, когда сам он отвернулся спиной. Просто превосходно. — Ёль… — неуверенно проговорила она. — Что на этот раз? — Чанёль даже не стал удивляться и делать вид, что шокирован. В круг интересов Юджу семья и Чанёль уже давненько не входили — пора бы к этому привыкнуть и прекратить трепыхаться. — Клянусь, я бы осталась сегодня дома, — заблеяла жена — Чанёль ощутил ее прикосновение к спине и как она ласково повела ладонью вниз к пояснице. Попытка его утешить — он плавал, знает. — Честно, Ёль, я бы все бросила, все дела! Я и так отменила встречу с мастером макияжа и перенесла съемку для каталога в субботу! Но это… В Кванджу два дня будет фестиваль независимого кино и… Это мой шанс себя зарекомендовать! Я с таким трудом добилась того, чтобы мой салон принял участие в этом фестивале! Мы будем делать прически и макияж актрисам, а еще… — Когда фестиваль? — Сегодня и завтра, — недовольно буркнула Юджу, оскорбленная тем, что ее вдохновленную проповедь некрасиво прервали. Чанёль повернулся к ней лицом, уперся спиной в холодный край раковины и скрестил руки на груди. Подсчитал в уме сроки, нахмурился еще сильнее. — Фестивали не устраиваются с бухты-барахты. Ты заранее знала о нем? Как давно? Юджу потупила взгляд. — Уже месяц. У Чанёля даже злости не хватило, чтобы рассердиться и отчитать ее. Внутри было никак — просто зияющая и всепоглощающая пустота разочарования. — Зачем тогда пообещала в субботу, что понедельник проведешь со мной и Сорой? — он даже не ожидал, что его голос способен отдавать арктическим холодом. — Зачем соврала? Юджу вздрогнула, но упрямо изогнула губы и задрала подбородок. Так она делала всегда, когда собиралась защищаться. — Я просто не решилась сказать тебе об этом, Чанёль. Я же видела, как ты хочешь сделать наш понедельник, но… Пойми, мне это нужно! У меня сейчас работа только закручивается и начинает получаться! Если я потеряю эту возможность, то потом буду очень сожалеть! Чанёль смерил ее нечитаемым взглядом и вытянул рот в тонкую, злую полоску. — А потом сожалеть об этом, — он махнул рукой в пространство между ними, — не будешь? О том, что сейчас происходит? — Чанёль, — раздраженно вдохнула воздух Юджу. — Неужели тебе так сложно меня понять и потерпеть чуть-чуть? Для меня это важно! Я чувствую, что все получается и мне нужна твоя поддержка, а не постоянное нытье! — рявкнула она, а потом испуганно выпучила глаза, заметив, как изменился в лице Чанёль: — Точнее, не нытье, прости, что так выразилась… — Я все понял, — буркнул тот. — Извини уж за мое нытье, больше так не буду. — Ёль… — Юджу попыталась прикоснуться к нему, но Чанёль отпрянул и придержал ее руку за предплечье, не разрешая к себе притронуться. Юджу обиженно засопела. — Не нужно. Иди, готовься к поездке. Я отвезу Сору в школу. Краем глаза Чанёль увидел, как Юджу закусила губу, а на ее лицо легла тень беспокойства, но он был на все двести процентов уверен, что она ни за что не отменит свои планы и все-таки поедет в Кванджу. Юджу была упряма настолько же, насколько был упрям Чанёль, поэтому ожидать от нее компромисса не приходилось. Они встретились в коридоре — Чанёль ждал, пока Сора застегнет босоножки, а Юджу мазала помадой губы, разместив на тумбочке небольшую дорожную сумку. Она смотрела на Чанёля через зеркало — пыталась поймать его ответный взгляд, — но тот не дал ей такой возможности. Бросил из-за плеча сухое «позвонишь, как доберешься» и вышел из квартиры вслед за скачущей по ступенькам дочерью. Звук мягко хлопнувшей двери отозвался где-то в груди импульсом, ознаменовавшим начало необратимых перемен.

* * *

Чанёль старательно отгонял от себя мрачные мысли по пути в школу, а затем по дороге в офис, однако те все равно злобными голодными мошками жужжали в ухе. Он не хотел думать о Юджу, потому что если начнет, то загубит день к чертям и придет к крайне неприятным выводам. Перед встречей с заказчиками крайне неприятные выводы не рекомендовались, потому Чанёль думал о предстоящем проекте реконструкции, думал о том, что хотел бы отвезти Сору на Чеджу в августе, крутил настройки радио в машине и предвкушал пару часов тренировки в спортзале. Там уж ему мозг вообще не понадобится, как и мыслительный процесс — таскай себе спокойно железо и отдыхай головой. Проект реконструкции грозился стать масштабным и интересным — здание конца семидесятых, которое хотят восстановить, не загубив особенности фасада и внутренней отделки, со временем превратив в музей современного искусства. Чанёль до самого обеда обсуждал детали с заказчиками, затем с ними же пообедал в Каннаме и отправился в спортзал, чувствуя, как нетерпеливо подрагивают под кожей мышцы. Юджу написала короткое «я уже на месте», а Чанёль ответил на это простым смайлом — поднятым большим пальцем, — потому как чувствовал, что на слова ему моральных сил не хватит. Юджу никак не отреагировала, пускай и прочла сообщение. Внутри противно заскрежетало. Спустя час занятий, когда он успел хорошенько вспотеть и обменяться шуточками с соседями по тренажерам, в голове молнией вспыхнула идея — а почему бы не посетить сегодня спектакль, о котором говорил Бён Бэкхён? Чанёля все еще интриговала и беспокоила мысль о том, чтобы увидеть учителя Соры на сцене театра, а не разыгрывавшего короткие миниатюры перед восторженной малышней. Сора наверняка будет счастлива, да и Чанёль развеется — сидеть в четырех стенах и постоянно прокручивать разговор с женой ему совсем не хотелось. И коль уж его вечерние планы пошли коту под хвост… Чанёль отыскал страницу Бэкхёна в фейсбуке — он еще в пятницу добавил ее в закладки браузера непонятно для чего, но пока не анализировал этот поступок, — прокрутил ленту и наткнулся на рекламу спектакля со ссылкой на покупку билетов. Чанёль почему-то жутко нервничал, пока страница в смартфоне загружалась по кусочкам — предполагал, что уже все места разобрали и ничего не выйдет. Но он зря беспокоился — свободные места все еще оставались, Чанёль торопливо оплатил два во втором ряду и дождался, пока на почту придут электронные билеты. Бэкхён выложил свою фотографию на стене (опять спрятав шрам) и мило написал «ужасно волнуюсь» — Чанёлю безумно захотелось отметиться чем-нибудь в комментариях, но он сдержался. Это было бы странно, правда ведь?

* * *

Как он и предполагал, Сора пришла в восторг от его предложения и нетерпеливо ёрзала на стуле, пока Чанёль гладил брюки и рубашку. Он примерно никогда не был на театральных постановках, предпочитая ему кинематограф, но предполагал, что произведет благоприятное впечатление относительно официальным видом. Кёнсу, как и всегда, стал палочкой-выручалочкой, забежав по просьбе Чанёля в магазин за продуктами — он как раз выкладывал все в холодильник, параллельно ворча на Чанёля за то, что тот опять умножил на два его зарплату за неделю. Чанёль возражений слушать не желал. Зато желал, чтобы Кёнсу помог выбрать Соре платье и оценил, как они вдвоем выглядят. — Смотритесь отлично, господин Пак, госпожа Пак, — обойдя их кругом и оглядев со всех сторон, серьезно подвел итог Кёнсу, деловито прижав палец к губам. — В театр вас точно пустят обоих, не беспокойтесь. Что за представление? Чанёль ответить не успел — речь решила держать перевозбужденная Сора. — Спектакль, где будет играть Бэкхён-сонсэнним! — пискнула она, едва не свалившись с табуретки — Кёнсу изящно придержал ее за пышную розовую юбку, не позволив проехаться мордашкой по ковру. — Название есть? О чем речь пойдет? — Кёнсу с интересом глянул на растерявшегося Чанёля. Тот так торопился купить билеты, подначиваемый вспыхнувшей в голове идеей, что даже не потрудился почитать описание на странице сайта. — Ну… о любви, — выкрутился Чанёль, смутно припомнив субботний разговор с учителем Соры. Кажется, он упоминал об этом. — Надеюсь, любовь там будет с тем рейтингом, который можно смотреть Соре без интересных последствий, — иронично проговорил Кёнсу, прищурившись. Он, засранец, все раскусил и понял, каким именно образом были куплены билеты и как Чанёль в очередной раз показал себя отцом года. Тем не менее, Бэкхён говорил, что Соре можно на его спектакль — значит, все обойдется и посещений детского психолога они успешно избегут. Чанёль проверил уведомления в телефоне — Юджу ничего ему больше не писала, — после чего со спокойной совестью включил беззвучный режим и спрятал его в карман брюк. Юджу сейчас точно не до них — кинофестиваль в Кванджу значит для нее больше, чем они с Сорой, а поэтому и он сегодня беспокоиться по пустякам не станет. Когда жена вернется — тогда они и начнут тот самый разговор, который все безуспешно пытались начать чуть раньше. Тот, чье затягивание уже не имело смысла, так как совсем скоро от отношений останется одно лишь слово. Дверной звонок тренькнул неожиданно и громко — Чанёль с Кёнсу переглянулись с откровенным недоумением, так как больше сюда вечером понедельника прийти никто не мог. Разве что Юджу вернулась бы из Кванджу раньше срока, но это очень сомнительное предположение. На пороге застыл курьер со здоровенным букетом цветов, сияющий белозубой улыбкой и поторопившийся поклониться растерявшемуся Чанёлю. — Добрый вечер! Доставка цветов. Господин Пак, верно? — Так и есть. — Значит, это вам, — курьер передал в руки Чанёлю букет, еще раз поклонился и сбежал к лифту в конце коридора. Ну точно, понедельник же. Цветы — один из элементов их особого семейного вечера. Чанёль совершенно забыл отменить заказ и теперь пытался придумать, куда деть это благоухающее великолепие с глаз долой — дарить Юджу букет он не собирался. Обида и разочарование все еще грызли его внутренности, не позволяя забыть о поступке жены. — Красивая композиция, — со знанием дела сказал Кёнсу, присматриваясь к зеленым листьям и к свежим розовым, лиловым и кремовым бутончикам эустом. — Цвет у этих вот, — он ткнул пальцем в лиловые, — называется «Чертополох Крайола». Это для госпожи Пак? Чанёль собирался подтвердить предположение Кёнсу, но вдруг выдал: — Нет. — Ладно, — сощурил глаза Кёнсу, однако не стал выпытывать дальше, помогая Соре с босоножками. Чанёль понял, что такое резкое отрицание могло привести к неверным выводам, и поспешил оправдаться: — Это для представления, для учителя Соры, если что. — Ого, — удивление пробежалось по лицу Кёнсу. — Должно быть, он действительно отлично играет, раз вы ему такое дарить собрались. Чанёлю хотелось бы размозжить голову об косяк, но тогда Сору никто не сумеет довезти до театра к шести. Дочка восторженно хлопнула в ладоши, рассматривая букет снизу вверх: — Пап, сонсэнниму он точно понравится! Еще бы, он стоит целое состояние — подумалось Чанёлю, но он не стал это озвучивать. Иначе от очевидных и многозначительных взглядов Кёнсу скрыться не получится. Оставалось надеяться, что Бён Бэкхён действительно сыграет превосходно, чтобы Чанёль не выглядел глупо, преподнося подобный букетище скучной посредственности. Кёнсу на прощанье пожелал им удачи и побежал домой делать уроки (какое-то чудо-юдо, а не семнадцатилетний пацан, ей-богу), а Чанёль выехал с парковки, сверившись с часами. До спектакля времени имелось предостаточно, но они с Сорой зачем-то надеялись перехватить Бэкхёна до начала представления. Сора — чтобы пожелать удачи, Чанёль — … Чанёль пока еще не мог точно описать свое назойливое желание встретиться с учителем Бёном, но предполагал, что оно связано с интересом к его актерской работе и боевым крещением в качестве зрителя театра. Как-то так. Глубже Чанёль заглядывать не рискнул. Школа искусств сияла огнями и вновь дружелюбно распахнула центральный вход, по бокам украшенный живыми цветами в белых пузатых вазах. Чанёль присвистнул, делая попытку припарковаться поближе к нему — машин раскинулось целое море, да и на крыльце столпилось немало народа. Несколько человек курили в глухом закутке подальше от здания, оживленно переговариваясь. Кто-то с жиденькой бородкой следил за тем, как парковался Чанёль, а потом потерял к его мазде всяческий интерес. Честно говоря, Чанёль и не предполагал, что благотворительное представление школы искусств — знаменательное событие. Он надеялся, что приедет, в лучшем случае, человек тридцать и что вообще это мероприятие останется незамеченным, но явно ошибся. Не то, чтобы это открытие его как-то смутило, но все равно шея слегка вспотела под воротником рубашки, когда Чанёль вышел из машины и открыл заднюю дверцу, примеряясь к тому, как вытащить монстрообразный букет наружу. Сора уже отстегнула ремень и нетерпеливо прыгала где-то сбоку, поглядывая на школу искусств. — Очень много людей, да, пап? — Угу, — прокряхтел Чанёль, удобней перехватив ладонью цветы и выровнялся во весь рост, осматриваясь. — Много. — Наверное, все давно ждали этого представления, — поделилась версией Сора. — Я не вижу сонсэннима. — Я тоже. Но мы его все равно увидим на сцене, Пересмешница, так что не расстраивайся. — Да. Тогда пойдем скорей! Чанёль заметил, что кое-кто недоуменно или изумленно косился на него и на букет, который он тащил, но никаких комментариев на эту тему не поступало. Чанёль сделал лицо невозмутимым и скучающим, будто он по сто раз на дню такие цветы таскает на благотворительные постановки, и шел к крыльцу, следя за тем, чтобы разволновавшаяся Сора не ушиблась (что вряд ли) или не ушибла кого-то другого (что вероятней всего) по пути. В фойе школы было оживленно и шумно, уже знакомая Чанёлю мадам в бархатном костюме (у нее, кажется, имелись бархатные костюмы на все случаи жизни) тепло улыбнулась им обоим, вручила небольшую программку и подсказала, где находится зал. Чанёль даже не предполагал, что в школе искусств имеется свой зал для театральных постановок, но он все же, вопреки всему, имелся. Они с Сорой немного потерлись около стены в фойе, рассматривая окружающих и получая нешуточное внимание из-за букетища, который оттягивал руки Чанёля. Ну, по крайней мере, с цветами был не он один, что значительно спасало ситуацию. За несколько минут до начала всех зрителей пригласили в зал — Чанёль с Сорой вошли одними из первых и разместились на втором ряду, нетерпеливо ожидая представления. Зал, рассчитанный минимум на сотню человек, забился до отказа, кое-кому даже принесли дополнительный стул и разместили в проходе между рядами. Кажется, ожидания к постановке были ужасно высокими. Или же на количестве присутствующих сказалась благотворительность? Свет погас и все внимание Чанёля обратилось на сцену. Он ждал появления Бён Бэкхёна и вряд ли мог сказать сам себе, почему ожидание волнительно щекотало под кожей. Несмотря на специфическую театральную подачу, к которой нужно привыкнуть, представление захватило Чанёля и Сору с первых минут. Как и Бён Бэкхён, который появился буквально с начальной сцены и до самого конца не отпускал от себя внимание зрителей. Чанёлю со странным удовлетворением подумалось, что Бэкхён настолько хорош, что затмевает даже главную героиню, вокруг которой и закручивается весь сюжет. Розовые волосы Бэкхёна взъерошены и уложены по-раздолбайски очаровательно, а играть он старался так, чтобы к зрителю обращалась та часть его лица, где нет шрама или где он максимально скрадывался освещением. Завязка сюжета романтическая и легкая — Бэкхён из раза в раз приходит из ниоткуда на помощь рассеянной героине, нарекает себя ее ангелом-хранителем и постепенно помогает ей наладить ее жизнь. Подсказывает, что нужно сделать на работе, как поставить окончательную точку в отношениях с мужем, которые пришли в никуда, помогает отыскать новую любовь (Чанёль вместе с залом искренне хохотал над неуклюжим свиданием героини и ее бестолкового, но милого кавалера и ворчливого суфлера Бэкхёна). Но в один момент приходит пора прощаться — Сора не сдержала всхлипа, когда Бэкхён, ласково потрепав героиню по макушке, уходит со сцены, обещая однажды ей присниться. Странное дело, но и у мужественно державшегося все представление Чанёля тоже небольшой комок в горле и чувство, будто это он — та самая героиня, потерявшая своего лучшего друга и фею-крёстную в одном лице. А еще он почему-то умудрился разглядеть себя и Юджу в героине и ее муже — такие же ссоры и проблемы, которые они оба в конце концов решили обрубить с корнем, чтобы окончательно друг друга не возненавидеть. Чанёль не знал, что и думать, но мысль эта не давала ему покоя все долгие аплодисменты после завершения выступления, к которым он и Сора активно присоединились. Вся актерская труппа сияла улыбками и принимала поздравления и похвалу, а затем к сцене потянулись букеты. Чанёль тоже быстро подорвался, перехватив цветы покрепче, понимая, что нужно успеть к учителю Соры одним из первых, иначе подле него наверняка соберется километровая очередь. Актриса, игравшая главную роль, изумленно открыла рот и выпучила глаза, оценив чанёлеву охапку нежных эустом и то, как он изящно развернулся и пошел к правому краю сцены, где выслушивал поклонников Бён Бэкхён. Бэкхён тоже порядочно обалдел от того, что увидел. Он встретился удивленным взглядом с Чанёлем, в его глазах промелькнуло узнавание, и он поторопился подойди поближе, к самому краю, смотря то на Чанёля, то на Сору, то на букет. — Сонсэнним, это было очень интересное и красивое представление! — защебетала зардевшаяся Сора откуда-то из-под чанёлевой руки. — Вы все-таки пришли, — Бэкхён улыбнулся своей необычной улыбкой, искренней и сияющей, пока Чанёль неловко вручал ему букет, куда-то растеряв все слова. Не то, чтобы он вообще планировал много говорить с Бёном, но обычно таких конфузов с ним не случалось. — Ого! — Бэкхён двумя руками крепко стиснул букет, восторженно зарывшись носом прямо в самый центр. — Спасибо большое! — он улыбнулся еще шире, на этот раз встретившись блестящим взглядом с Чанёлем. Эта улыбка заставляла Чанёля чувствовать себя очень странно. — Пустяки, — наконец-то сказал он, решив, что невозмутимый образ ему намного больше к лицу, чем вид высоченного молчаливого истукана. Это больше по части тех ребят с острова Пасхи. Для Бэкхёна, видимо, это пустяком не было — букет ему явно понравился, как и внимание, оказанное им и Сорой. — Вот это поклонник, я понимаю, — та самая актриса подошла к Бэкхёну и закинула ладонь ему на плечо, уставившись на Чанёля. — Не мелочится ради любимого артиста. — Чанёль, Сора, это Ким Дженни, — представил их Бэкхён. — Дженни, Сора — моя ученица в школе искусств, Чанёль — ее отец. Чанёль кивнул девушке, отметив, что ее кривоватая улыбка и томный взгляд совсем ему не понравились. И он бы хотел, чтобы она поскорее отлипла от плеча Бэкхёна и упорхнула по своим делам. Дженни, кажется, поняла, что она лишняя, потому что со словами «ну ладно, развлекайтесь», пошла в противоположную сторону, виляя бедрами. Сора на это только негодующе фыркнула, чем рассмешила как Чанёля, так и Бэкхёна. Пауза слегка затянулась и Чанёль, спасая положение и не желая произвести впечатление дурачка со скудным словарным запасом и с деньжищами на шикарный букет, ляпнул вдруг: — Бэкхён-ши, у вас есть планы на сегодня? Кажется, глаза у парня не могут быть еще больше, чем уже есть сейчас. — Ничего конкретного, — осторожно ответил он. — Не хотите поужинать со мной и Сорой? — Чанёль вряд ли задумался над сказанным, подчиняясь моменту и стукнувшей в голове идеей. — Если вы, конечно, не против нашей компании. Клянемся, надоедать расспросами не будем. Точнее будем, но не очень сильно, слово скаута. Чанёль не знал, зачем это и почему. Он лишь знал, что Бён Бэкхён ему интересен, а еще он не хочет возвращаться в недружелюбную пустоту квартиры, где нет Юджу и откуда практически выветрился семейный уют. — Соглашайтесь, пожалуйста, сонсэнним! — пискнула Сора и посмотрела на парня таким взглядом, что тут и вариантов, кроме капитуляции, больше не было. Чанёль знает, каково это, испробовал этот гипнотический эффект не единожды. Бэкхён задумался о чем-то, опустив взгляд в букет и закусив губу, после чего поднял глаза и внимательно посмотрел на Чанёля. Что он пытался разглядеть — неясно, но спустя несколько секунд он снова улыбнулся, приняв какое-то решение. — Я с удовольствием составлю вам компанию, Пересмешница. Подождете меня немного? Нужно смыть грим и переодеться. — Мы вас будем ждать на крыльце, Бэкхён-ши, — пообещал ему Чанёль. — Просто Бэкхён, ладно? Уголки губ Чанёля приподнялись в улыбке. — Просто Бэкхён. Чанёль проводил его взглядом до кулис, а затем неожиданно наткнулся на человека, который делал то же самое — смотрел Бёну вслед, но с куда более интересным спектром эмоций в глазах. Это был парень, игравший мужа героини в постановке, и его взгляд Чанёлю не понравился еще больше, чем показушные выкрутасы Ким Дженни.

* * *

Бэкхён появился на крыльце рекордно быстро — Чанёль с Сорой не успели заскучать. Все еще растрепанные волосы, футболка с Человеком-Пауком, узкие черные джинсы и белые кеды — он выглядел как студент-первокурсник, смыв грим, и Чанёль только надеялся, что в строгом костюме не походил на его отца. — Пускай футболка у вас с Пауком, Бэкхён, по скорости вы настоящий Ртуть, — хохотнул Чанёль. — Не хотелось никого задерживать, — с улыбкой сказал Бён. — Ничего, что букет я оставил в своем классе в вазе? Заберу завтра, жаль его нести с собой… В этот момент на крыльцо вышел тот самый парень, которого Чанёль подметил в зале — он недовольно уставился на Чанёля, а затем шагнул чуть ближе, оказываясь у Бэкхёна за спиной. — Ты домой, Бэк? — Не совсем, — коротко ответил тот, покосившись на него из-за плеча. — Увидимся, Ючон. — Ага, давай. Чанёль не удержался — обернулся, когда они спускались по ступенькам. Ючон все еще смотрел на Бэкхёна, жутковато застыв позади. — Странный парень, — небрежно обронил Чанёль, на что Бэкхён только хмыкнул. — Есть такое. Странный, но безобидный. Ну, Чанёль бы так не сказал. Он учился стоять и стремно пялиться в школе Стремного Поведения имени Майкла Майерса? — Где вы собирались поужинать? — с энтузиазмом спросил Бэкхён, тем самым вырывая Чанёля из размышлений. — Ну… — Чанёль оглянулся по сторонам, судорожно подыскивая толковый ответ, так как, честно говоря, до этого он и не знал, что соберется где-то ужинать в компании учителя Соры. Бэкхён поразительно быстро понял, что ответ задерживается, но это его совсем не смутило. Наоборот, он широко улыбнулся и заговорщически подался вперед. — Здесь неподалеку есть небольшое кафе — я бы не отказался от вредной, но такой вкусной картошки фри и жареной курочки. А там они самые шикарные в Сеуле. Как вам идея? Глаза Соры загорелись неистовым огнем. Ей только скажи слово «курочка». — Я за! Пап? — они оба уставились на Чанёля одинаково голодно и хитро, а тому ничего больше не оставалось, как принять предложение. В конце концов, Сора безукоризненно себя вела и ее можно немного побаловать вредной едой. Бён Бэкхёна же хотелось побаловать за прекрасную игру. — Ладно-ладно, — проворчал он чисто ради того, чтобы не казаться чересчур быстро сдавшимся на милость. Бэкхён и Сора дали друг другу «пять» и это выглядело забавно, однако Чанёль был в образе и сдержал улыбку. — Где это кафе? Оно действительно нашлось неподалеку, отчего Чанёль решил не трогать машину и прогуляться пешком. Кафе маленькое, но уютное, с массивными деревянными столами и стойким ароматом жареной вредной еды, пропитавшим мебель и стены. Но курица и картошка здесь действительно оказались кошмарно вкусными — они втроем расправились со своими порциями рекордно быстро. Бэкхён с Сорой разговорились о спектакле — Соре были интересны самые мелкие подробности закулисья и постановки, отчего она основательно насела на учителя, хрустящего вкусной корочкой и терпеливо отвечавшего на вопросы. Периодически он смотрел на Чанёля — возможно, беспокоясь или проверяя, не заболтался ли он, — но затем возвращался к разговору с Сорой. Чанёль слушал их болтовню и наслаждался пряным вкусом курицы, неожиданно припомнив, как они с Юджу однажды точно так же сидели вечером в кафе, с картошкой, горячим шоколадом и бесконечными разговорами. И сердце вдруг дало о себе знать, больно ёкнув — это все было так давно. И вроде как вообще в параллельной реальности. Чанёль уставился на Бён Бэкхёна и слегка подвис, любуясь его живой, подвижной мимикой, широкой улыбкой и взъерошенными розовыми волосами, нависшими на лоб. У него блестящие губы из-за курицы, легкий румянец раскрасил кожу на щеках и чертов шрам никак не способен испортить его красоту. Чанёля вовсе не смущает, что он признал привлекательность другого парня и даже не собирался врать самому себе, что подразумевает под этим что-то другое. Чанёлю бы ужасно хотелось узнать, откуда у Бэкхёна этот шрам и почему Ючон так жутковато пялится на него. Чанёлю обидно, что он в этой забегаловке с едва знакомым человеком чувствует себя лучше и живее, чем за два прошедших года с Юджу. Сора, воспользовавшись моментом и тем, что отец сегодня добрее обычного, выпрашивает мороженое и летит к витрине, сжимая в пальцах купюру с намерением собрать себе лучшие шарики из всех. Бэкхён, утерев рот салфеткой, потянулся за еще одной, Чанёль сделал то же самое и их руки столкнулись у салфетницы. Оба неловко хихикнули. Оба вежливо уступили друг другу очередь. — Вы всегда так молчаливы, Чанёль? — поинтересовался Бэкхён, робко и неуверенно, будто прощупывая почву для построения разговора. — Не «вы». «Ты», ладно? — попросил Чанёль. — Курочка сближает людей, нет? Бэкхён улыбнулся. — Хорошо. Ты любишь помолчать, Чанёль? Сора мне уже начала пересказывать наизусть свои школьные учебники, если ты не заметил. Она очень умная девочка. — Спасибо, я старался, — самодовольно протянул Чанёль, а потом рассмеялся. — Вообще я не всегда молчу, но сегодня, видимо, Луна не в том доме, который нужен. — Чем ты занимаешься? — Я архитектор. — О, — губы Бэкхёна смешно округлились. — Теперь понятно, откуда деньжищи на такой букет. — Эй, я не так много зарабатываю, как ты думаешь! Бэкхён смерил его скептическим взглядом, задержавшись на часах и костюме. — Ты что-то вроде чеболя, верно? Я затащил парня с золотой ложкой во рту в дешевую забегаловку, божечки! — Бэкхён поджал рот и обвинительно ткнул в него картошкой, но Чанёля не проведешь — он отлично видел, как чужие губы трясутся, чтобы не пропустить наружу смех. — На первый раз я тебя прощаю. Не все простолюдины знают, как правильно обращаться с чеболями, — снисходительно выдал Чанёль — Бэкхён икнул и мелодично хохотнул. Чанёль присоединился к нему через секунду. — Должно быть, ты пропадаешь в офисе и за чертежами сутками, — продолжил беседу Бэкхён, когда они отсмеялись и перевели дух. — Раньше так и было, а сейчас я могу себе позволить периодически работать дома, — говорит Чанёль. — Так остается больше времени на Сору, — вероятно, он сказал с какой-то подозрительной интонацией или не сумел справиться с лицом, потому как Бэкхён взглянул на него, перестав улыбаться. — Ты разве не женат? — спросил он. — Женат, — упоминание этого в который раз кольнуло сердце. — Но… Чанёль не уверен, что поступает правильно, говоря о своей семье с человеком, с которым они всего несколько дней знакомы, однако Бэкхён показался ему хорошим парнем. А поговорить хотя бы с кем-то нужно, иначе он попросту в один прекрасный день взорвется, переполненный через край эмоциями и словами. — Юджу сейчас находится где угодно, но не дома, — признался Чанёль, покосившись краем глаза на витрины с мороженым — Сора вступила в дискуссию с продавцом насчет густоты вкуса клубничного шарика и не торопилась к ним обратно. — Она — многофункциональный человек, блогер, вайнер, визажист, фотограф, организатор мероприятий и все такое прочее. Она в основном сейчас занимается собой и своей работой. Ситуация чем-то похожа на ту, которую сегодня вы разыгрывали в спектакле. Чанёль сомневался, что Бэкхён женат — он давненько пробежался глазами по его пальцам и не нашел обручального. И уж тем более не предполагал, что тот знает, о каких именно проблемах Чанёль говорит. Тем не менее, Бэкхён не пытался тужиться и давать бесполезные советы. Не делал вид, что он собаку съел на семейных разногласиях. Он просто откинулся на спинку диванчика и смерил Чанёля задумчивым взглядом. — Ты же видел, чем все закончилось в постановке — советом какого-то хренового Купидона и разводом, — сказал он. — Может, у вас еще все наладится? — Может, — согласился с ним Чанёль. — Но мне все чаще кажется, что нет и что я просто-напросто пытаюсь реанимировать труп. К ним вернулась Сора с целыми тремя шариками мороженого и провозгласила, что нашла идеальную комбинацию сладости и кислоты. Потом величественно предложила Чанёлю с Бэкхёном опробовать получившийся набор. Мороженое было действительно вкусным, а Бэкхён пообещал как-нибудь угостить Сору его любимым клубничным, которое можно купить всего в одной-единственной палатке во всем городе. Горящий взгляд Соры не предвещал для учителя ничего хорошего. Чанёль расплатился за весь ужин, не позволив Бэкхёну даже достать кошелек из кармана — он же тут богатей, если что, — а затем предложил подбросить до дома. Бэкхён отказался — он снимал квартиру где-то рядом со школой искусств, а потому везти его никуда не нужно. — Надеюсь, мы тебя не сильно утомили, Бэкхён, — сказал Чанёль, топчась на пороге кафе и рассматривая лицо учителя Бёна в набежавших темно-синих сумерках. — Нет, мне понравилось. Спасибо за вечер, — прохрипел он, улыбнулся Соре и легко поклонился Чанёлю. — Я бы хотел как-нибудь повторить! — решившись, сказал ему вдогонку Чанёль, а Сора восторженно хлопнула в ладоши. Бэкхён ничего не ответил, но его глаза блеснули в свете фонаря, а губы тронула несмелая улыбка. Чанёлю хотелось бы, чтобы это означало «хорошо».

* * *

Сора уснула моментально, только ее голова коснулась подушки, а Чанёль никак не мог нормально улечься, вертясь на постели. Он проверил телефон — Юджу хранила горделивое обиженное молчание, Чанёль уступать ей не собирался, а поэтому откинул его в сторону. И улыбнулся, вспомнив измазанные кетчупом мордашки Соры и Бэкхёна, когда они решили проверить, кто из них быстрее съест картошку. Последней мыслью перед тем, как сон окончательно накрыл уставший за день разум, стало то, что Чанёль впервые за очень долгое время ощутил те самые позабытые эмоции искреннего веселья. И с кем? С почти незнакомцем. С Бён Бэкхёном, актером и учителем, у которого ярко-розовые волосы и великолепная улыбка.