Несмотря ни на что

      Александр властно сминал ее губы. От него исходила такая энергия, что Аннет была не в силах ей противостоять. Она все еще ощущала на шее холодное лезвие ножа, сердце колотилось, как сумасшедшее, а внизу живота что-то екнуло горячим ощущением. Аннетне могла ничего с собой поделать — ее тянуло к Александру, а его действия зарождали в душе почти осязаемый огонь.       Аннет ослабила хватку на запястье Александра, уже не пытаясь отпихнуть его от себя, и ответила на поцелуй.       В конце-концов, разве мог кто-нибудь узнать об этом?..       Она осторожно скользнула ладонями вверх по чужой шее, чувствуя, как мужчина, не ожидавший такой реакции, напрягся. Александр больно прикусил ее губу и отстранился. Его глаза потемнели, а пальцы, сжимающие нож, слегка дрогнули.       До Аннет будто только сейчас дошло понимание того, что они делали. Чему она позволила случиться. Замужняя женщина, а пришла в дом к мужчине, да еще и…       Сердце сковал страх. Она уперлась рукой в плечо МакКаллистера, пытаясь оттолкнуть, но тот чуть сильнее надавил лезвием на ее шею. Аннет замерла, боясь вздохнуть.       — Не двигайся.       — Прошу, не надо, — еле слышно произнесла она.       На губах Александра промелькнула недобрая усмешка. Он провел пальцами по ее ключицам, вырисовывая незамысловатые узоры, и опустился к тяжело вздымающейся груди. Потянул за ленту, стягивающую ткань платья поверх корсета.       От прикосновений мужчины кожа Аннет словно возгоралась. У нее пересохли губы, она порывалась было что-то сказать, но Александр покачал головой и слова застряли в горле.       — Ты пришла в мой дом и напала на меня, — голос мужчины звучал хрипло. Лезвие слегка царапнуло нежную кожу и скользнуло ниже, повторяя недавние касания рук. Острие ножа оставляло едва заметный розовый след. — И думаешь, я позволю уйти, не расплатившись?       Сердце сжалось от предчувствия, и Аннет не могла сказать, было ли оно нехорошим или же сладким. Думать об этом не хотелось.       — Мистер…       МакКаллистер зацокал языком и покачал головой. Подцепив ножом одну из лент, он разрезал ее. В висках запульсировали непристойные мысли.       — Александр, — тихо поправилась Аннет, непривычной фамильярностью ощущая его имя на языке.       Мужчина не дал ей договорить. Он припал к ее шее и начал покрывать горячими поцелуями; кусал и оттягивал кожу, вызывая едва ли не головокружение. Аннет не могла с этим бороться. Она понимала, что должна, но каждый мускул в ее теле словно противился этому желанию.       От Александра исходило что-то, вызывающее дрожь. Или это была ситуация в целом? Та сила, которой МакКаллистер обладал, будоражила. Возбуждала.       Мужчина поддел еще одну ленту, но Аннет попыталась не дать ему повторить проделанное. Ей еще надо было как-то возвращаться домой.       Почти в панике схватившись за его запястье, девушка вдруг ощутила на себе яростный взгляд. Александр не любил, когда ему противоречили.       — Прошу, я… Я сама.       МакКаллистер не ответил, но отстранился, позволяя Аннет трясущимися пальцами расшнуровать платье. Она не могла оторваться от его голубых глаз, а он — от ее действий. Из-за того, что был вечер и выскользнула Аннет из дома в тайне, перед выходом корсет пришлось зашнуровывать самой и спереди. Но на этот раз Александр не позволил ей продолжить — поддев, он одну за другой разрезал тонкие веревки, открывая доступ к телу, пока еще прикрытому ночной рубашкой.       — Знаешь, меня всегда удивляло, что количество одежды почти никогда не спасает вас от внимания мужчин.       Аннет вспыхнула, мгновенно понимая, о чем зашла речь.       — Полагаю, это многое говорит не о женщинах, Александр, — особенно выделив его имя, бросила она, наперекор внешней дерзости ощущая себя на редкость беззащитной.       МакКаллистер только хмыкнул, не считая ее слова чем-то, на что стоило бы ответить. Он слез с Аннет и, подав ей руку, рывком поставил на ноги. Его рука, сжимающая рукоять ножа, покоилась на ее талии. Вторая ладонь стянула распущенные волосы, заставив запрокинуть голову.       У Аннет участилось дыхание. Внизу живота чуть болезненно заныло. Губы Александра, искривленные во все той же насмешке, манили, а весь вид говорил о том, что он знал, что у нее на уме. И ему это льстило.       Резко развернув ее к себе спиной, он грубо развязал пышную юбку. Та тяжело упала к ногам Аннет, вздрогнувшей от чувства обнаженности.       Она сжала собственное предплечье в бессмысленной попытке унять стыд. Александр был все еще одет, — она ощущала его горячее дыхание на своем затылке. Будь она кошкой, все волосы бы встали дыбом.       Острие ножа коснулось ее спины. Аннет замерла, в страхе шевельнуться. Но этот страх также вызывал трепетную дрожь, жаром отдающуюся по всему телу. Александр отошел на шаг, наблюдая за ней, словно за какой-то картиной.       — Сними.       Короткий приказ, сказанный чуть хрипловатым тоном, почему-то возымел эффект. Аннет подцепила края ночнушки и сняла ее через голову, растрепав при этом светлые волосы. Обернулась, прикрывая грудь руками.       Она ощущала страх, смешанный с любопытством, возбуждением и легким необъяснимым восторгом, который будоражил все чувства. Стыд от собственной наготы пришел секундой позже. Но несмотря на внезапное желание подхватить свою одежду и убежать, Аннет продолжила стоять, не в силах оторваться от Александра, который неторопливо приблизился к ней.       Его ладонь накрыла ее грудь. Девушка вздрогнула и, вместо того, чтобы сделать шаг назад, сделала вперед, поддаваясь любым прикосновениям.       Александр скользнул ниже, исследуя ее тело, огладил и сжал бока; словно по струнам провел пальцами по ее позвоночнику — сверху вниз, почти заключив Аннет в объятия. Она едва дышала. Его руки она ощущала везде, даже тогда, когда он переходил к следующим местам — отголоском. Эхом. Холодом.       А когда он опустился ниже живота и, встав за ее спиной, проник в самое сокровенное место, с губ Аннет сорвался тихий вздох. Александр умело орудовал пальцами, размазывая естественную влагу по ее половым губам.       — Распущенная, — едва слышно шепнул на ухо Аннет он. Ей следовало бы принять это за оскорбление, но она почему-то улыбнулась.       Александр больно сжал ее запястье и потянул в другую комнату, в спальню. Толкнул на широкую кровать с пологом и неторопливо разделся.       Он был подтянутым и широкоплечим. Черные волосы, спадающие до плеч, подчеркивали голубизну его глаз. От него было трудно отвести взгляд, — он привлекал не только внешностью, сколько манерой держаться.       По нему было видно, что это за человек. Он был сильным. Властным. Безразличным к другим, но не к ней.       Порочным. Это было то самое слово, которое упорно искала Аннет в своей голове.       Он забрался в постель и навис над ней. Коленом раздвинул ноги, прижал к кровати и поцеловал.       Одно резкое движение. Аннет с вскриком вцепилась в плечи Александра, чувствуя, как он вошел в нее. На глазах выступили слезы от подобного обращения, но ей хотелось еще.       Она хотела потерять контроль.       Аннет зажмурилась и выгнулась, но МакКаллистер вновь стянул ее волосы, почти болезненно заставляя посмотреть на себя. Он не заботился о ее ощущениях, Аннет чувствовала это каждой клеточкой своего тела.       — Так тебе нравится? — в его голосе звучала почти ненависть. — Так ты хочешь, чтобы с тобой обращались?       Девушка тихо застонала, подаваясь навстречу грубым толчкам. Такого она не ощущала никогда. Ни разу Том не доводил ее до подобного состояния, когда каждое движение, каждый вздох отзывался взрывом удовольствия во всем теле. Не было такого, чтобы она была не в силах противостоять мужчине, что говорил подобные низости, и уж тем более не случалось того, чтобы ей это нравилось.       А низости Александр не переставал говорить. В какой-то момент, рывком развернув ее спиной к себе, он вжал ее лицо в кровать, полностью перекрывая доступ к кислороду. Только когда Аннет была на грани того, чтобы задохнуться, он резко притянул ее за волосы к себе и поцеловал.       Этот поцелуй, смешанный с жадным глотанием воздуха, показался ей лучшим в ее жизни.       Она уже и не помнила, как снова оказалась лицом к Александру, в какой момент он подхватил ее правую ногу под коленом и поднял на свое плечо. Происходящее было столь ярким, что запоминать его, реагировать на него целиком, казалось, могло ее убить.       Непонятно как, но нож вновь оказался в руках Александра и он, отбросив ее ногу, подался вперед, входя в нее до основания. Холодное лезвие вжалось в тонкую кожу на шее, девушка задрожала, боясь сделать лишнее движение. Внизу живота пульсировало горячее наслаждение, будто бы во сне она услышала мужской стон, разбавленный ее собственным.       За всю свою жизнь Аннет не испытывала ничего лучше этого. Перед глазами словно затряслась и взорвалась целая вселенная, — все потемнело, блаженные несколько секунд она не ощущала ничего, кроме мира с самой собой. Она глубоко дышала, ослабев настолько, что была не в силах разлепить веки.       С негромким звуком Александр вышел из нее и повалился рядом. Аннет казалось, что она слышала его учащенное сердцебиение, теплом разливающееся по ее венам. От легкого прикосновения, убирающего прядь волос с лица, она даже не вздрогнула.       Улыбнулась.       — Спи.       Ей показалось, или в голосе Александра звучала нежность?       А говорил ли он что-то вообще?       Не было сил думать дальше. Аннет провалилась в сон.