Несмотря ни на что

— Я не позволю тебе этого сделать. До назначенного срока оставалось всего два часа. Казалось, время неожиданно ускорилось, завертелось и мигом оказалось в той точке, до которой не должно было доходить. Ухмыляющееся лицо Александра до сих пор стояло у Аннет перед глазами, вызывая отвращение к самой себе и отчаянный страх. Как она могла так поступить? Теперь из-за нее Том не желал даже слушать ее попыток отговорить его от отчаянного шага, в то время как в душе царило нехорошее предчувствие, что если муж уйдет, то больше не вернется. Аннет была готова поклясться, что так Александр не оставит его в живых, что его рука не дрогнет, а Том... Том слишком мягкий для того, чтобы убить человека. Если он решит явиться на дуэль, они обречены. Том, неестественно спокойный, не взглянувший на жену даже раз с тех пор, как удалились гости — мадам Деманженье, неожиданно ослабевшая от происходящих интринг, хваталась за несчастного мужа, и, уходя, громко жалела Тома, попрекая изменчивую женскую натуру, — с излишним вниманием поправлял запонки на белой рубашке. — Том, я прошу тебя. — А его ты просила? Вопрос острым лезвием полоснул по сердцу. Аннет не могла винить Тома за то, каким отстраненным он сейчас был, но она так же не могла винить себя за то, какую боль ей это причиняло. Она вздрогнула и отвернулась, скрывая навернувшиеся слезы. За сегодня она плакала столько раз, что больше просто не могла. — Я не могу позволить тебе умереть, — подавляя тупую боль в груди, повторила она. — Вильямс… МакКаллистер... Боже, я даже не знаю, как его назвать, - воскликнула Аннет. - Он преступник. Он похитил меня много лет назад, требовал деньги у моего отца, это из-за него мой отец скончался так быстро, так бесцельно... Том, он скрывался от правосудия, он подделывал документы, он разрушил столько жизней. Неизвестно, на что еще он способен, а я не хочу, слышишь, не хочу этого узнавать! Она взяла руки Тома в свои, - такие холодные, безжизненные. Он хмуро смотрел на стену позади нее, никак не показывая того, что думал на самом деле, и это доводило Аннет до желания умереть. Она не знала, что сказать, чтобы все исправить, она не знала, возможно ли вернуться к тому, как все было раньше. Какими сладкими теперь казались их не такие уж давние ссоры, прелесть которых была в том, что они были беспричинными. Аннет казалось, что она отдала бы все, вернись они хотя бы на неделю назад. - Я не хочу, чтобы ты пострадал, - собственный голос слышился со стороны. Как странно люди чувствуют себя в такие моменты. Они не ощущаются настоящими, в то время как их судьба решается здесь и сейчас. Аннет сильнее сжала ладони Тома. - Том, посмотри на меня. Я совершила непоправимую ошибку, я сожалею, Бог тому свидетель, мне очень, очень жаль! Каждое слово звучало фальшиво, несмотря на искренность Аннет, она и сама это понимала. Как можно было винить Александра в том, что его действия довели ее отца до ранней кончины, ненавидеть его за ложь и аферы, но в то же время идти в квартал Маре и делать с ним то, что делала она? Как можно жалеть о не о том, что случилось, а о том, что все всплыло наружу таким образом? Как можно бояться не потерять Тома навсегда, а остаться одной в этом большом и страшном мире? Тишина тянулась так долго, что ей начало казаться, что час дуэли уже наступил. — Мне тоже. У Аннет вырвался вздох, когда Том сжал ее плечи и его ледяные руки коснулись разгоряченной кожи. Ей показалось, что кровь застыла в ее жилах. — Ты умрешь на этой дуэли, Том, — едва слышно произнесла Аннет. — Ты умрешь. — Какая ирония, — такой горечи в голосе Тома она не слышала за всю их семейную жизнь. Он провел руками по ее рукам, прижал к себе, шумно вдыхая запах ее волос. Слезы градом катились по щекам Аннет, она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая такой знакомый запах. Его объятия успокаивали, давали надежду, от них казалось, что все хорошо. Аннет не хотела, чтобы они когда-нибудь заканчивались. — Ты ворвалась в мою жизнь, когда я меньше всего этого ждал. Ты сотворила смысл моих дней и подарила любовь, а потом отобрала все, что, как я думал, ты дала навсегда. — Том… — Ты просишь меня не идти на дуэль, думая, что я погибну, — прервал ее Том. — Хотя сама умерла для меня прошлой ночью. Он резко оттолкнул Аннет и вышел прежде, чем она успела остановить его.

***

Улицы Парижа окроплял холодный дождь. В лицо Тома били порывы ветра, пока он шел, сжимая под плащом рукоять пистолета, а за ним следовал секундант, его давний слуга Роберто: крепкий мужчина с грубыми чертами лица и прихрамывающий на одну ногу, привыкший беспрекословно следовать приказам хозяина. До назначенного места оставалось идти всего пару минут; невольно Томас замедлил шаг. Хотелось остановиться и вдоволь надышаться ночным воздухом. Благодаря отцу, Том всю жизнь старался жить правильно. Каждый вечер отец призывал к себе своего сына и учил сначала библейским мудростям, потом философии, науке, умению общаться с людьми, и наконец самому главному — чувству долга. «Что бы не произошло, — говорил он, наблюдая за тем, как сын вырезает деревянные фигурки у горящего камина, — Перед тобой всегда будет стоять выбор. Ты можешь сделать что-то так, как хочется тебе, а можешь сделать правильно. И как бы не был велик соблазн поступить эгоистично, ты должен знать: лишь правильные поступки вызывают удовлетворение и утешают в старости.» Правильные поступки. Том не послушался этого совета, когда после смерти отца, он, единственный наследник имения, поддался искушению и начал играть в азартные игры. Проиграв почти все, он столкнулся с чудом — явившись на бал, встретил Аннет, которая, сама того не подозревая, спасла его от зависимости, но так же спустя несколько лет подтолкнула к новой — к желанию заработать, чтобы дать ей лучшую жизнь. В это время банки начинали обретать большой вес; в них хранили не только золото и серебро, но еще и банкноты. Банкиры открывали свои филиалы по всему свету; зная, как дела ведутся в одном из них, не трудно было догадаться о прочих. Том подружился с банкиром в Лондоне, итальянцем Алессандро Руссо. Всегда возращающий вовремя занятые суммы, Томас понравился банкиру и тот не раздумывая написал рекомендательное письмо, когда Тому пришлось уезжать в Париж. Это письмо и стало началом недолгой криминальной жизни. Аккуратно вскрыть печать не составило никакого труда, написать абсолютно новое, не имеющее ничего общего с изначальным вариантом, тоже. Оставалось лишь подделать печать, но неопытный в этом деле Томас колебался. Одна неверная закорючка, один неправильный наклон — и весь его обман тут же бы раскрылся. Послать гонца с письмом в Лондон было слишком просто. Потерять же репутацию в двух городах было бы нежелательно, но и тут судьба пошла Тому навстречу и свела его с Жан-Пьером Вильямсом, который позже оказался самозванцем, настоящим именем которого было Александр МакКаллистер. Александр многому научил его. Проявивший удивительную заинтересованность в участи нового знакомого, он мало того, что помог подделать подпись, но еще и подтолкнул Тома к новой афере — к похищению картины из дома одного знатного человека. Тому не пришлось много делать — лишь подарить ему чай со специальным снадобьем, которое моментально усыпило его. Картину украли и тайно продали, а деньги поделили пополам. Порывы совести Том подавлял, говоря себе, что все его действия совершаются ради благополучия Аннет. Постоянные выкидыши выматывали ее, отношения дома были напряженными, супруги почти не разговаривали. Несмотря ни на что, Том продолжал любить ее. Как оказалось, зря. — Я не вижу его, сэр, — хмуро произнес Роберто, отвлекая Тома от невеселых мыслей. Они пришли. Том окинул взглядом сад, пустующий в ночное время, и поежился — ветер становился суровым, а он забыл надеть шарф. Длинный плащ хотя и был довольно тяжелым, но все же не спасал от холода. — Подождем, — бросил он. Минуты казались часами. Том вскинул лицо к небу, ожидая увидеть звезды, но перед взором предстали серые тучи, скрывшие за собой даже луну. Кожу кололи капли дождя, мужчина прошел по вязкой земле к старому дереву, чтобы скрыться под ним. — Может, он не придет? Том не ответил, хотя росток надежды все же зародился в его душе. Если Александр не явился бы на дуэль, можно было бы с чистой совестью возвращаться домой. Вызвав его на дуэль, Том выполнил свой долг оскорбленного мужа, а не явившись на нее, Александр показал свой трусливый характер. Никто не станет осуждать Тома за отсутствие характера, когда он решит простить свою жену. Разумеется, им придется уехать из Парижа, да и возвращаться в Лондон после такого скандала они не будут, но он сможет увести Аннет туда, докуда слухи не дойдут, туда, где можно будет начать сначала. Аннет оставалась его женой перед Богом, ведь они венчались в церкви и обещали быть рядом и в болезни, и в здравии. Возможно, спустя много лет раскаяния и исповедей, они все же смогут вновь смотреть друг на друга без желания отвести глаз? — Прошу прощения, опоздал, — Из задумчивого состояния Тома вывел голос Александра. — Были дела поважнее. Внешне абсолютно расслабленный, одетый словно на бал, Александр улыбался. Слегка склонив голову, как хищник, охотящийся на добычу, Александр привычно выискивал наислабейшие места, чтобы потом со всей силы ударить по ним. — Покончим с этим, — Том слышал себя будто со стороны. Сбросив плащ, он передал его Роберто, вытащил пистолет и вскинул на своего оппонента холодный взгляд. — Вы пришли один? — Увы, — Александр не спешил снимать верхнюю одежду. — У меня не так-то много друзей в этом городе. — Я не удивлен. Александр хмыкнул. Удивительно, но во всем его виде не было ни намека на страх, он выглядел как человек, уверенный в своей победе. Роберто шагнул вперед, приближаясь к своему господину. — Знать бы, кто будет стрелять первым, сэр. Обычай гласит, что это должен быть либо тот, кого вызвали на дуэль, либо право первого выстрела определит жребий. — Уступлю это право оскорбленному супругу, — Александр с нарочито скучающим видом достал из под плаща пистолет и потер краем рукава рукоять, сметая невидимые пылинки.— Уверен, ему не терпится. - Жребий, Роберто, - издевательское отношение Александра разозлило Тома. Достав из кармана монетку, он передал ее слуге и тот подбросил ее. - Орел. Александр пожал плечами, соглашаясь выбрать единственную оставшуюся сторону. Несмотря на вызывающее поведение, он напряженно следил за исходом жребия, и, когда выпал орел, немного напрягся. Они отмерили расстояние, Роберто, за неимением второго секунданта, осмотрел обоих дуэлянтов на наличие медальонов, пряжек или любых других предметов, которые могли бы замедлить ход пули. Закончив с формальностями, Том взвел курок. Его охватила не испытываемая ранее злость, которой, казалось, можно было бы прожеть противника без спуска курка. Краем глаза Том заметил, что его рука дрожит, и он, сжав зубы до боли, вдруг понял, что целился в человека, которого толком не видит из-за резкого головокружения. Надо было отозвать дуэль на несколько минут, чтобы прийти в себя. — Аннет и та не заставляла себя так долго ждать, — сказал Александр. Он стоял неестественно прямо, неотрывно глядя на Тома, а его взгляд проникал в самое нутро, вызывая яркую ненависть. Рука с пистолетом была опущена, он ждал выстрела Тома, не зная, сумеет ли тот поразить цель. Ветер трепал его длинные черные волосы, и в окружающем полумраке его фигура могла показаться статуей, если бы тот замолчал. Он знал, что сказать, чтобы задеть за живое. Выводить наружу потаенные эмоции, давить на рану, наблюдать за тем, как корчится от боли душа. Было в Александре что-то садисткое, абсолютно бесчеловечное, и каждый, кто видел это, рано или поздно платился с полна. — Не могу забыть, как касался ее мягкой кожи тогда, четыре года назад. А слышал бы ты ее кроткие вздохи... С каждым словом, злость закипала в крови все сильнее, и нашла выход в грохоте, вызванном нажатием на курок потерявшего над собой контроль Тома. Выстрел вывел всех троих участников из равновесия. Не в силах пошевелиться, Том застыл на месте так же, как застыло для него время. Удивительно, как оно работает: длится быстрее, когда хочется, чтобы оно замерло, и тянется часами, когда хочется, чтобы пролетели секунды. Если он попал — взял грех на душу. Если не попал, что ж… Оставалось надеяться лишь на благосклонность судьбы. Слова Аннет эхом пронеслись в его голове: «Ты умрешь на этой дуэли». Александр, с трудом оставшийся на ногах, издал сдавленный стон, сжав раненное предплечье. Зажмурившись, он боролся с накатившей болью и тошнотой, и невероятным усилием воли сдерживал желание прервать дуэль. Разжав пальцы, он осмотрел рану. Пуля порвала и плащ, который Александр так и не снял, и рубашку; она полоснула кожу, но не задела кость. — Я не хочу быть грубым, — криво ухмыльнулся Александр. При скудном лунном освещении, Том сумел разглядеть темнеющее пятно крови. — Но с такой меткостью я не удивлен, что у вас до сих пор нет детей. — Ах ты… Том бросился вперед, забыв о благородности, с единственным желанием — ударить наглеца. Но и этому порыву не суждено было сбыться — Роберто перехватил его, не давая приблизиться к Александру. — Дуэль еще не окончена, сэр, — твердил он, пытаясь облагоразумить хозяина, пока Александр, сжимая предплечье, хрипло посмеивался, провоцируя Тома еще сильнее. — Вот закончится, мы вместе его отмутузим, но сейчас это против правил. Грязно ругнувшись, Том оттолкнул от себя слугу и встал на свое место. — Я тебя уничтожу, — выплюнул Том. — После твоей смерти я превращу жизнь Аннет в Ад, — Александр выпрямился, и его тон приобрел вкрадчивые нотки, от которых кровь стыла в жилах. На мгновение в его внешности отразилась сущность расчетливого, полного неугасающей ненависти человека, способного чувствовать удовлетворение лишь тогда, когда жизнь других была разрушена. Огонь, горевший в нем, изглодал его душу, оставив единственное развлечение — боль. Александр взвел курок и прицелился. Второй раз за эту ночь сад стал свидетелем выстрела, на этот раз поразившего цель. Пошатнувшись, Том упал не сразу — его поддержал Роберто. Невыносимая боль охватила Тома, окружающий мир превратился в пятно. Цепляясь за руку своего верного слуги, и неожиданно заметивший, что лежит на холодной грязной земле, он с удивлением смотрел на небо, на котором не было звезд. Безумный страх и сожаление за последние сказанные слова, которые услышала от него Аннет, захватили душу. Кто же теперь ее защитит? Ни отца, ни мужа, ни друзей... Глупая Дельфина, скорее всего, уже разрушила ее репутацию, начав вереницу сплетен. Будь прокляты эти женщины... А он? Как он мог уйти, не оставив позади ни одного друга, способного приглядеть за ней? Ярость застлила его разум, и к чему это привело? — Аннет, — из горла раздавался неразборчивый хрип. — Роберто… Защити Аннет. Из ниоткуда появилась фигура Александра, склонившегося над своим противником, загораживая ночное небо. Том попытался отвести взгляд, но он не исчезал; как и до этого, Александр наблюдал, и наблюдал такой с жадностью, что становилось страшно. Он питался происходящим, упивался им, Тому казалось, Александр пытался забрать его душу. Губы зашевелились в почти забытой молитве. Роберто подался вперед то ли желая оттолкнуть, то ли ударить Александра, но ночь поразил третий за вечер оглушительный выстрел. Роберто, вскрикнув, упал рядом со своим хозяином. Пуля пронзила его прямо в лоб. Александр застрелил его тоже. — Никто не позаботится об Аннет, — голос Александра ядом разливался по венам. Взгляд Тома мутнел, темнота подступала со всех сторон. Грубые руки сжали его подбородок, вынуждая смотреть в ледово-голубые глаза. — Смотри на меня, мой милый. Ты слышишь? Никто не позаботится об Аннет, потому что я ее выбрал. Вдалеке был послышался топот копыт. Александр выпрямился, прислушиваясь, и быстро убрал пистолет. Том из последних сил вцепился в его штанину, гонимый отчаянной мыслью, что люди в карете придут на звук выстрела, увидят, что произошло, и отправят Александра в Бастилию. Они спасут Аннет. Эта слабая попытка отчаянного человека отчего-то развеселила Александра. — Выбрал… для чего? — еле слышно прохрипел Том. — Я как-то обмолвился, что был бы не прочь увидеть ее, молящей о пощаде. Как же давно это было... Мы даже не были толком знакомы. Но не надо волноваться, Том. Мы с ней просто поиграем. Но ты этого не увидишь. Он сделал шаг назад, высвобождаясь из слабой хватки, и скрылся в ночи.