A Blade Recast

28 ноября 2004 года нашей эры — город Фуюки

Наконец-то над Фуюки взошло солнце, и город медленно пробудился от своего кошмара. Облачный покров наконец рассеялся, и после столь долгого пребывания в темноте Кайри наслаждался видом рассвета. Это была та ещё ночка. После встречи с Райдер они разъезжали по всему городу, поддерживая другие команды Часовой Башни и Конгломерата. Оказалось, что несмотря на то, что некромантия Кайри была бесполезна против демонов, которые начали проявляться вместе с монстрами, вызванными Граалем, элементальные Мистерии других заклинателей работали более или менее сносно — особенно огненные. Кайри не привык к тому, что его превосходят на поле боя: его некромантия и многолетний опыт означали, что, когда он работал с кем-то ещё, обычно самым опасным оказывался именно он. Конечно, нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть Слуге — чёрт возьми, да его просто зальют бухлом чтобы он рассказал об их встрече. Но вот то что его превосходил Конгломератский спецназ раздражало. Они участвовали в нескольких мелких стычках, и инстинкты Райдер безошибочно приводили их к тем схваткам, где люди проигрывали монстрам. Хотя некромантия Кайри была бесполезна против демонов, его присутствие позволило никому не наделать глупостей, когда с неба упал закованный в чёрную броню рыцарь на жутком коне и с ещё более жутким копьём. Затем, после того ужасного момента, когда реальность, казалось, разошлась по швам, и который, он был уверен, будет сниться ему в кошмарах до конца жизни, Слуга привела его прямо сюда, где Мастера собрали спасшихся жертв нападения другого Слуги и готовились выступить против демонов, появляющихся по всему городу. Если бы Эмия и Сейбер не смогли победить Притворщика, оставшиеся Слуги и Мастера поставили бы все на последний штурм Великого Грааля, начав с бомбардировки Благородным Фантазмом, которая разрушила бы гору, что было бы тяжеловато объяснить обычным обывателям. Хуже того, даже при этом шансов у них было не много, так что Кайри был вдвойне рад, что до этого в итоге не дошло — даже если он имел лишь самое смутное представление о том, как именно этот кошмар в итоге был разрешён. Всё, что он знал, — это то, что атаки демонов на гимнастический зал внезапно прекратились, а последние чудовища растворились в воздухе, как только их отрезали от того ада, из которого они выползли. Мгновением позже Сейбер вышла из горы, неся на руках своего бессознательного Мастера, а затем остальные Мастера отвели её в школьный лазарет. Кайри решил не пытаться проникнуть внутрь, а прогуляться по территории школы, обзванивая другие команды, чтобы убедиться, что ситуация стабилизировалась, и в конце концов добрался до крыши. Отсюда он мог видеть, как люди начинают выходить из своих домов, осматривая разрушения, причинённые бурей и сражениями между заклинателями и силами Грааля. Люди сделали всё возможное, чтобы устранить повреждения или хотя бы изменить их настолько, чтобы они казались естественными, но времени на устранение всех следов ночного конфликта просто не хватило. Из тысяч людей, живущих в городе, лишь единицы когда-нибудь узнают правду о том, что произошло и что могло произойти, что, несомненно, к лучшему. Им и так будут сниться кошмары, связанные с тем кратким моментом, когда влияние Грааля распространялось бесконтрольно; возможность оставить это в прошлом и забыть о нём будет полезна для всех. Фиолетововолосая девушка, благослови её сердце, передала ему кофе из учительской по пути наверх. Кайри был уже слишком стар для ночных посиделок, но коричневая амброзия определённо помогла (и либо он был более измотан, чем думал, либо у здешних учителей был хороший вкус, когда дело касалось кофе, потому что это была одна из лучших чашек в его жизни). Зазвонил телефон, и он ответил сразу, как только проверил определитель номера. — Здравствуйте, Шишиго-сан, — раздался знакомый голос его работодателя. Кайри рассеянно отметил, что в его голосе не было ни капли усталости, и слегка смутился. — Здравствуйте, Кодай-сан, — ответил он. — Проверяете не помер ли? — Да, — усмехнулся Кайри на его грубый ответ. — Наши приборы заметили, что угроза была устранена некоторое время назад. Какова ситуация в городе? — Спокойна. Мы справились с монстрами, пробравшимися в город извне, а также с теми, кто был вызван из воздуха, когда ситуация стала совсем плохой. — Мне нужно больше подробностей в вашем отчёте, Шишиго-сан, — заметил Кодай, хотя у Кайри было ощущение, что он точно знает, о чём говорит, — что, учитывая, что у самого Кайри было больше вопросов, чем ответов, вызывало лёгкое беспокойство. — Что насчёт потерь? — Трое наших, четверо из Департамента. — Это было одно из первых, что он проверил, как только всё успокоилось. — Неплохо для предотвращённого конца света, но не то чтобы это была наша заслуга. Дети разобрались с источником в одиночку. — Действительно. На ваш счёт, а также на счёт каждого сотрудника, участвовавшего в этой операции, будет переведена дополнительная премия. И Кайри был уверен, что семьи погибших тоже не оставят без помощи. Была причина, по которой фрилансер продолжал соглашаться на работу в Конгломерате, несмотря на опасность миссий, на которые его посылали. Либо они искренне заботились о своих людях, либо были достаточно прагматичны, чтобы понимать, что такие действия способствуют лояльности и повышению эффективности. Ему хотелось бы, чтобы и другие его клиенты поняли это, но, пожалуй, это было бы слишком, даже для неповреждённого Грааля. — Как там наши местные союзники? — спросил Кодай. — Все они ещё живы и не выглядят сильно пострадавшими, насколько я заметил, — ответил некромант. — Но они измотаны. Эмия был без сознания, когда я видел его в последний раз, да и остальные Мастера не далеко от этого — как и я, если честно. У нас также есть куча монахов, которые были захвачены Притворщиком и использованы как сосуды для его магии — я сейчас нахожусь в школе, кажется, это называется Академия Хомурахара. Они всё ещё без сознания, но мы должны как можно скорее вызвать кого-нибудь из Церкви, чтобы проверить их на предмет порчи. — С этим разберутся. Сегодня будет сделано публичное объявление о том, что террористическая угроза устранена, но люди должны оставаться в своих домах до тех пор, пока ситуация не будет оценена должным образом. Наша команда по наведению порядка придумает правдоподобную ложь для населения. — Нужно будет объяснить, что произошло в школе, — заметил Кайри. — Спортивный зал был практически полностью разрушен в результате нашей драки. — Уверен, они что-нибудь придумают, — успокоил его Кодай. — Хорошая работа, Шишиго-сан. Пожалуйста, сообщите нашим друзьям, что я свяжусь с ними позже, а потом отдохните немного. — С удовольствием, — вздохнул Кайри, когда звонок закончился. Он повернулся, чтобы уйти с крыши, но тут открылась дверь, ведущая на лестницу. Проклятье, он устал ещё больше, чем думал, и не заметил, что кто-то приближается. Вышедший на крышу мужчина был одет в запасную спортивную форму, которая была ему немного мала, но всё же лучше, чем рваные лохмотья, в которые он был одет, когда Кайри встретил его вчера вечером. — Привет, — поприветствовал Кайри. — Вчера вечером у нас не было времени, чтобы как следует представиться. Я Кайри Шишиго, — сказал он, протягивая руку. После нескольких секунд колебаний мужчина пожал её. — Я Соичиро Кузуки, — представился он. — Я учитель в этой школе. Возможно, это и не было ложью, ведь дети называли его «сенсеем», когда вместе боролись в спортзале, но если только система образования в Японии не претерпела значительных изменений с тех пор, как Кайри учился в школе, Кузуки не был обычным учителем. Однако Кайри был слишком хорошо знаком с этикетом мира наёмников, чтобы вот так запросто расспрашивать о чьём-то прошлом — для этого нужно было как минимум совместно пропустить пару стаканчиков. — Что будет с монахами? — спросил Кузуки. — Я прожил с ними много лет — поэтому меня и забрали вместе с ними, когда тот безумный священник напал на храм. Я хотел спросить у своих учеников, но решил, что лучше сразу обратиться к тебе. — Стандартная процедура для подобных ситуаций, — начал Кайри, решив, что не собирается рассказывать мужчине, стоящему перед ним, что большинство магов просто убили бы их всех и сожгли тела, чтобы облегчить ситуацию. — Их воспоминания о нападении на храм будут стёрты, а новые имплантированы, чтобы соответствовать тому, что в итоге будет использовано для объяснения этой неразберихи. Их воспоминания будут расплывчатыми, но это объяснят стрессом и травмами. Вам не нужно беспокоиться о побочных эффектах: мы делали это достаточно часто, чтобы процесс давно был отработан и доведён до совершенства. — Понятно. — Для того, кто всего несколько часов назад был одержим потусторонней сущностью, этот человек был совершенно спокоен. — Полагаю, это объясняет, как всё это могло оставаться в секрете так долго. Полагаю, со мной произойдёт то же самое? — Скорее всего, — пожал плечами некромант. — Конечно, ты помогал сражаться с демонами прошлой ночью, но ты всё ещё гражданский, не так ли? Честно говоря, забыть обо всём этом — самое лучшее для тебя. — Я… думаю, я бы предпочёл этого не делать, — мягко сказал мужчина, словно удивляясь собственным словам. — Хотя большая часть того, что я пережил, была неприятной, я был бы плохим учителем, если бы захотел отказаться от уроков, которые я извлёк из этого. Интересно. Большинство гражданских, с которыми встречался Кайри и которые сталкивались со скрытой стороной Мира, не могли дождаться, когда им сотрут память, или бились в истерике утверждая что всё это не реально (не то чтобы им это помогало, хотя Кайри всегда старался быть настолько мягким, насколько мог, когда делал подобные необходимые вещи). Такие, как Кузуки, которые хотели сохранить свои воспоминания, но при этом были спокойны, были большой редкостью. Но не так уж много гражданских могли ударить демона сразу после того, как сами освободились от одержимости. — Если после всего этого ты хочешь остаться частью Лунного мира, я могу с кем-нибудь тебя познакомить, — предложил он. — Если ты принадлежишь к признанной фракции, я могу дать тебе возможность вспомнить, что произошло. Судя по впечатлению Кайри, Соичиро Кузуки был именно таким рекрутом, которого Конгломерат всегда искал. — Думаю, мне бы это понравилось, — ответил Кузуки с лёгкой улыбкой.

***

28 ноября 2004 года нашей эры — Лондон, Часовая башня

За годы, прошедшие с момента его возвращения в Часовую башню после Четвёртой Войны Грааля, Вейвер пережил немало стрессовых ситуаций, которые заставили его захотеть стать магом только для того, чтобы вернуться в прошлое и придушить своё прошлое за то, что оно считало признание Ассоциации магов чем-то таким, к чему стоит стремиться. Однако эта ситуация могла оказаться худшей из всех (и как же он ненавидел пессимистичную часть своего мозга, заставлявшую его добавлять к этому утверждению последнее уточнение). Во-первых, он не спал с тех пор, как Эмия позвонил и сообщил ему о выживании и смерти Гильгамеша: к этому времени в его крови было больше кофеина, чем наоборот. Но это было ещё не всё, о нет, далеко не всё. Он сидел в своём кабинете, рядом с ним была Райнес — ситуация, от которой более умные мужчины убежали бы с криком. Однако присутствие его приёмной сестры затмевалось тем, что место напротив них за низким столиком занимала не кто иная, как сама Лорелея Бартомелой, которая ворвалась сюда пару часов назад и до сих пор не ушла. Вейверу хотелось обвинить Базетт и Грея в том, что они не остановили её, но он был достаточно реалистичен, чтобы понимать, что никто из них ничего не мог сделать. Сотрудники Института Атласа, с которыми Бартомелои общалась, с тревогой сообщили ей о том, что происходит в Фуюки. Вице-директор сказала им, что она уже в курсе ситуации и что она решается, но ей не понравилось, что её не держат в курсе событий. Из чувства самосохранения Вейвер выложил всё, что рассказал ему Эмия, тщательно формулируя каждое предложение, чтобы не нарушить свою тайну. К сожалению, к этому он привык, будучи лордом Часовой башни, но всё равно это было утомительно. Когда телефон наконец зазвонил, Вейвер мог бы прослезиться от облегчения, если бы не боялся проявлять слабость в присутствии Райнес или вице-директора. — Да? — спросил он. — Лорд Эль-Меллой II, — ответил голос, в котором он узнал Рин Тосаку. Её английское произношение было чётким и без акцента, хотя усталость наложила свой отпечаток на её речь. — Я звоню вам, чтобы сообщить, что ситуация в Фуюки разрешилась. Кризис был разрешён. — Это отличная новость, мисс, — ответил Вейвер, лишь усилием воли удержавшись от того, чтобы не упасть в обморок от облегчения. — Однако я должен сообщить вам, что в данный момент нахожусь в комнате не один, так что, возможно, вам стоит следить за своими словами. Бартомелой бросила на него взгляд, но почти полная уверенность в том, что она убьёт его позже, перевесила уверенность в том, что контракт геаса убьёт его, если он намеренно позволит Тосаке раскрыть информацию, которую она хотела бы сохранить в тайне. (он не включил громкую связь, но это не помешало бы Райнес или вице-директору услышать всё, что говорит японский маг). — Я слишком устала для этого. — пробормотала Тосака. — Кто с тобой? — Моя приёмная сестра, Райнес Эль-Меллой Арчисорт, и вице-директор Ассоциации магов, леди Лорелея Бартомелой. Обе они в курсе ситуации в Фуюки. — …о. Тогда ладно. Согласно условиям нашего договора, я уполномочиваю вас проинформировать их об общих условиях нашего соглашения, как определено в… приложении 2, раздел 3. — Вейвер тут же почувствовал, как ослабли узы его геаса, когда Мистерия отреагировала на её слова. — Кроме того, нам, вероятно, понадобится, чтобы вы вернулись сюда в рамках очистки и подведения итогов, так что нам придётся обсудить это. Но, — прервал юную главу Тосака сильный зевок, — позже. Сейчас я просто хочу, чтобы вы знали: конец света не наступил, и никто из нашей группы не погиб. — Правда? — Вейвер был искренне, хотя и приятно, удивлён. — Включая Слуг? — Включая Слуг, — подтвердила Тосака с лёгким оттенком самодовольства. — Я позвоню вам снова через 24 часа, хорошо? А сейчас я пойду спать. До свидания. Звонок закончился прежде, чем Вейвер успел ответить, и на него уставились две самые опасные женщины, которых он когда-либо встречал. — Я буду сопровождать вас в Фуюки, — одновременно сказали Райнес и вице-директор. Только благодаря многолетнему опыту Вейвер не разрыдался.

***

29 ноября 2004 года нашей эры — Авалон

Постепенно Сад восстанавливался. Цветы вновь вырастали из пепла. Появилась небольшая каменная плита, на которой покоился источник звонка: чёрный старомодный телефон, которому самое место было в музее. Конечно, на самом деле телефона не существовало, но даже такой человек, как Маг Цветов, всё ещё был связан с восприятием смертных, и поэтому Авалон отразил внешний контакт таким образом. — Алло! — радостно воскликнул Маг, поднимая трубку. — Говорит Мерлин! — Привет, Мерлин. Это Кодай. — А, Гирс-кун! Ты так давно не звонил, что я думал, ты забыл обо мне! — …Мы разговаривали всего два дня назад, Мерлин, — задумчиво произнёс хозяин Конгломерата Михашира. — Когда я позвал тебя, чтобы убедиться, что ты готов к тому, что должно произойти. Помнишь? — Правда? — Мерлин моргнул. — Хм. Ты прав. Почему-то кажется, что прошло гораздо больше времени. — Могу себе представить, — терпеливо сказал Кодай. Они уже привыкли к выходкам Мерлина, и это лишь сильнее раззадоривало Мерлина. — Как поживает Сад? — Восстанавливается, — честно ответил Мерлин. — Повреждения были серьёзными, но наши дорогие герои остановили Притворщика до того, как он преодолел критический порог. Это займёт некоторое время, но в конце концов всё должно прийти в норму. Из других хороших новостей: Ужасная подтвердила, что ей удалось надёжно запереть всех Нерожденных, участвовавших в нападении, включая этого ублюдка Кор Фаэрона. — Хорошо, — с чувством ответил Кодай. — Он заслужил гораздо большее чем вечность в Тартаре, однако я не хочу чтобы он связался со своими хозяевами. Что с Троном? Есть что-нибудь новое? — Нет. — Мерлину, как одному из двух жителей Авалона, было проще всего проверять систему, и он занимался именно этим, поскольку ему не нужно было продолжать чинить Вуаль, пока испорченный Грааль пытался её разрушить. — Всё так же, как я говорил вам в прошлый раз. Мы потеряли Духовное происхождение Короля Рыцарей, Короля Магов и Короля Героев. Записи о Сёстрах Горгоны также были удалены, как и… — он посмотрел в сторону своего тюремщика и товарища по изгнанию, а затем продолжил уже тише (она всё равно его услышит, но так будет вежливее): — …рыцаря Предательства, поскольку он был в близком родстве с Королём Рыцарей. Судя по тому, что он смог определить, осматривая повреждения, последние, похоже, были сделаны в последнюю очередь, так как они были тесно переплетены с королевскими. Что, понятное дело, не способствовало улучшению настроения его тюремщика. — Это довольно тяжёлые потери, — прокомментировал Кодай. — Три короля, в частности, были одними из самых мощных активов Трона. — Да. Но я думаю, что, по крайней мере в случае с моим королём, ещё не все надежды потеряны. — Мерлин надеялся, что вся эта катастрофа хотя бы поможет ей обрести счастье, которого она заслуживала, но так и не обрела. Разве неправильно было с его стороны цепляться за эту маленькую надежду, когда на карту было поставлено так много? Возможно, но Мерлин так не считал. Его привязанность к Артурии была одной из немногих черт, в которых Маг Цветов был уверен, что она исходит от его человеческой половины, и он очень дорожил ею. — Верно, но её ситуация уникальна. Полагаю, сёстры Горгоны тоже ещё могут восстановиться. Гильгамеш и Соломон, с другой стороны, потеряны для нас навсегда. И всё же, несмотря на эти потери, я не могу не думать, что мы легко отделались, учитывая ситуацию. — В этом ты прав, — подтвердил Мерлин. — По правде говоря, это было слишком близко. У нас были лучшие оперативники, подкрепление Бришисана из Англии, сёстры Горгоны, все три осколка моего короля, их любовник и его друзья, которые были до отказа набиты средствами противодействия демонам. Даже Отражение Зелретча проявилось в конце, чтобы помочь мальчику сделать последний шаг. — И это было огромной неожиданностью для Мага Цветов, который сам встречался с фрагментом Закаменевшего монарха всего несколько раз. — И несмотря на всё это, мы всё равно оказались на волоске от апокалипсиса. — Действительно. Когда-то мы могли бы предвидеть это и лучше подготовиться к этому. Но чем ближе Стена Света, тем хуже становится наша способность предсказывать будущее. В последний раз всё было так плохо… — Я знаю. — Мерлин ещё не родился во время событий, о которых говорил Кодай, но у него был доступ к записям, пусть и спустя столько времени. — Но мы ничего не можем с этим поделать, разве что готовиться как можно усердней. А что с остальными? — Сигналы тревоги в Институте прекратились, — доложил Кодай. — Не то чтобы они были очень полезны в этот раз. По крайней мере, это была хорошая проверка их аварийных процедур, тем более что никому из нынешних членов Института не приходилось иметь дело с подобной угрозой. Что касается Блуждающего моря, то они хранят молчание, но всё их вооружение остаётся в рабочем состоянии. Хорошо. Конечно, если бы ситуация обострилась до такой степени, что Институт Атласа был бы вынужден открыть Врата Блуждающего моря и воспользоваться их содержимым, то в лучшем случае вся Азия уже была бы списана в утиль. — Я также получил весточку от Хранительницы, — продолжал Кодай. — Она только сейчас смогла связаться со мной, но, судя по всему, Паук зашевелился, когда в Фуюки был активирован ритуал Притворщика. Кровь Мерлина похолодела, когда он услышал слова своего старого товарища. Существо, которое современные маги называли «ОРТ» и которое обитало в джунглях Южной Америки дольше, чем жил Мерлин, было одной из немногих вещей, которые его ясновидение не могло ему показать — не потому, что не могло, а потому, что, если он хоть раз взглянет на эту тварь, он почти гарантированно подвергнется ментальному заражению и станет угрозой для всего мира. В отличие от тех, что описывали последний раз, когда провидение Совета было ослеплено, записи, которые он видел о прибытии Паука на Гайю до того, как он погрузился в свою нынешнюю дрёму, подвергались строгой цензуре, чтобы предотвратить порчу, но даже то немногое, что ему было позволено увидеть, было сущим кошмаром. То, что угрожал выпустить Кор Фаэрон, могло быть и более масштабным, но, по крайней мере, Мерлин мог взглянуть на работу Притворщика без риска немедленно сойти с ума благодаря своим различным защитам. ОРТ — совсем другое дело: из всех них только Хранительца обладала уникальными способностями и силой воли, необходимыми для того, чтобы следить за его тюрьмой. — Пожалуйста, скажи мне, что это прекратилось, когда Притворщик был побеждён. — Прекратились, — подтвердил Кодай, и Мерлин вздохнул с облегчением. — Насколько мы можем судить, оно всё ещё спит. Но сам факт того, что оно отреагировало на действия Притворщика через весь Тихий океан, по меньшей мере настораживает. Мы недооценили, насколько он чувствителен, даже в своём нынешнем состоянии. — Надо будет иметь в виду, когда наступит следующий кризис, — размышлял Маг Цветов. — И, к сожалению, он наступит. — Ты что-то знаешь об этом? — Знаю. Марионетка Великого Обманщика видела Широ-куна, — сказал Мерлин, и все следы юмора исчезли из его голоса. — Завеса всё ещё цела, но теперь, когда он знает о нашем существовании, рано или поздно он нас найдёт. — …Ты подтвердил это у «них»? — Да, — подтвердил Мерлин. Как Говорящий со Сферами, он один мог связаться с далёкими хозяевами Общества Завесы — ведь именно для этой роли он и был создан. — Они не знают точно, сколько у нас времени, но это произойдёт до того, как Стена Света обрушится на них. — Тогда мы должны немедленно заняться подготовкой. Я свяжусь с Бришисаном и Наблюдателем. — Правильно, — согласился Маг Цветов. — Я прослежу, чтобы Санкция и Палач тоже были обновлены. Кроме того, «они» дали мне ещё одно, более конкретное указание. — О? Неожиданно. И что же это? — Прежде чем Первый Легион придёт на Гайю, Широ Эмия и его спутники должны узнать секреты Мира.

***

30 ноября 2004 года нашей эры — Замок Айнцберн

Он был сломан, являясь лишь остатком того, чем когда-то был. Его цель, сама причина его существования, была потеряна: он не только не помнил, чем он был, но и знал, глубоко и без сомнений, что не смог бы выполнить эту цель, даже если бы помнил её. Всё, что у него осталось, — это ненависть и желание отомстить — отомстить королю, чей горящий клинок опустил его так низко. Несмотря на ослабление, оно не было бессильно. Оно всё ещё цеплялось за те крупицы знаний, которые украло у Трона, — небольшое дополнение к великой легенде, которая теперь была для него потеряна, но которое, если его правильно культивировать, несло в себе гибель этой самой великой легенды. Остаток бежал по венам Мира, но долго скрываться там он не мог. Вскоре Мир заметил бы его, и он не смог бы противостоять защитникам, не в том виде, в каком он был сейчас. Но у него был другой путь. Открытый давным-давно глупыми и самонадеянными душами, возомнившими, что могут подчинить своей воле сами законы Мира, а затем усугубить это кощунство, обманув в игре, которую сами же и построили, и выйти сухими из воды. Остаток вылился на этот путь, проделав половину пути через весь Мир. Когда он достиг места назначения, спрятавшись от глаз врагов, его разум обратился к мести. Здесь было безопасно, но одной безопасности было недостаточно. Ему нужно было больше. Оно протянуло руку и обнаружило, что к его убежищу подключились другие. Инстинктивно оно выбрало самого сильного из них и, не успев понять, что что-то изменилось, нанесло удар. Другой человек боролся со всей силой своей старческой воли, но в конце концов это было ничто по сравнению с всепоглощающей ненавистью остатка. Жалкий разум, веками служивший направляющей рукой для своего рода, погас, и остаток сделал первый вдох. По мере того как он это делал, его разум открывал новые возможности, поселяясь в мозговом веществе своего носителя и впитывая его воспоминания. Так много вариантов, так много инструментов в его распоряжении. Похоже, ему очень повезло с побегом. — Лорд Юбштахайт? — услышал он голос неподалёку. — Что-то случилось? — Нет, — ответило оно, говоря через рот тела, на которое претендовало. — ВсЁ в ПорЯДКЕ. Затем раздались крики: фрагмент порчи Грааля, захвативший тело Юбштахайта фон Айнцберна, приступил к работе.

***

Омак: ЕР! Конрад Керз Исекай Прелюдия

— Лучше умереть мучеником, чем жить чудовищем, — вызывающе сказал он, даже когда кровь лилась из его ран на чёрные пески Истваана V. Возможно, его брат в своём безумии верил, что и он восстанет из смерти и тем самым разделит мрачные взгляды Чёрного Дракона на существование. Если так, то Вулкан был глупцом. Бессмертие не изменит убеждений Конрада. Время, когда он мог стать чудовищем, которого боялись эльдары, давно прошло, и он всегда будет верен своим идеалам: справедливость, сдерживаемая милосердием, сильные, защищающие слабых. Впрочем, это не имело значения: Вулкан был единственным, кто унаследовал этот особый дар от своего отца. В каждом из видений Короля Ночи, когда он видел, как падает очередной Примарх, они не воскресали — а если и воскресали, то в виде искажённого эйдолона своей истинной сущности, порабощённого тёмными силами, стремившимися погубить человечество. Молот упал, и вместе с ним наступила тьма. Боль была, но она была милосердно короткой. А потом он падал, дух, отделённый от своей мёртвой плоти и брошенный в Море Душ. По крайней мере, в этом Примарх Восьмого Легиона был таким же, как и все когда-либо жившие люди. И… да. Вот они. Обитатели Имматериума, которых за всю историю человечества называли тысячей имен, а однажды просто назовут «демонами», пришли попировать на его могущественной душе. Он изо всех сил напрягся. Эта битва не будет похожа ни на одну из тех, в которых он когда-либо участвовал, и, как и в случае с Вулканом, она может закончиться только одним способом. Но всё же он не хотел облегчать им задачу... Из темноты протянулась рука, сияющая знакомым светом. Она подхватила его, когда он падал, и укрыла от наседающих хищников. Конрад знал, кому принадлежит эта рука, но он также знал, какую цену он заплатит, если попытается спасти его. С учётом того, что Ересь началась, а Жиллиман марширует на Терру, он не мог позволить себе такую жертву. Отпусти меня, отец, — подумал он, пытаясь выговорить слова без рта. Конрад никогда не был так искусен в экстрасенсорных дарах, как Магнус или даже Лоргар: его талант всегда был связан с пророчеством. Но он всё равно старался посылать свои мысли своему создателю, Императору Человечества. Как бы он ни ценил спасение от вечных страданий от рук Тёмных Сил, он не хотел, чтобы это спасение происходило за счёт Империума. …по крайней мере, пока. Он не был настолько самонадеян, чтобы думать, что его отношение не изменится после нескольких субъективных вечностей, проведённых по неизбывной милости Губительных Сил. Есть муки, способные сломить любую душу, какой бы храброй или благородной она ни была. На одно короткое мгновение его охватило чувство глубокой любви и доверия: последнее послание от отца. А затем золотая рука бросила его, отбросив душу далеко-далеко, за пределы хватающих рук Хаоса, за самые дальние глубины Моря Душ, за свет Астрономикона и клубящуюся тьму Изначального Уничтожителя. Конрад Керз вылетел за край Имматериума и... Чернота. А потом… Что-то ещё.