A Blade Recast

В рядах Первого легиона и его слуг ходят слухи, что небо Цисгорога открывает мысли их сеньора, если у человека есть знания, необходимые для того, чтобы разобраться в их неземных потоках, не поддавшись безумию. Как и всё, что связано с Темными Ангелами, это равная часть правды и лжи, и обе они используются Тзинчем в качестве инструментов манипуляции. Как самое могущественное существо в мире демонов, мысли Льва Эль’Джонсона формируют планету, хочет он того или нет, и поскольку сыновья Демонического Примарха закрепляют свои собственные демонами с помощью колдовства, чтобы предотвратить их растворение, небеса чаще всего становятся местом проявления его воли, образуя узоры эльдрических молний, схожие с электрическими разрядами, возникающими в мозговом мясе низших существ. Но в то же время даже Лев Эль’Джонсон подвержен прихотям Изменяющегося Бога. Его сила, его воля, его эмоции и мысли — все они лишь игрушки для вечно жестокого Тзинча, ниточки, на которых Великий Обманщик заставляет танцевать свою любимую марионетку. И потому небо Цисгорога отражает всё, что пожелает Тзинч в тот или иной момент. Однако каждой проклятой душе на планете, от могущественных герцогов в их инфернальных твердынях до самых ничтожных мутантов, прозябающих во всеохватывающем тумане, очевидно нынешнее настроение Демонического Примарха. В демоническом мире бушует буря такой силы, какой редко удавалось наблюдать даже окутанным тенями хранителям записей Первого легиона. Уже тысячи рабов погибли от молний размером с Титана ''Император'', падающих с вопящих небес, а их хозяева укрылись в своих крепостях и, спрятавшись за толстыми стенами и мощными заслонами, пытаются разгадать причину гнева своего господина. Один из Темных Ангелов вскоре узнает причину недовольства Льва Эль’Джонсона. Это Бальтазар, Владыка Обрядов, один из девяти Великих Магистров Темных Ангелов — предводителей Первого Легиона, рабов, возомнивших себя рабовладельцами. Призванный по воле своего генетического сира, Бальтазар поднимается по бесконечным, меняющимся ступеням на вершину башни Демонического Примарха, откуда он видит всё и знает всё, что происходит на Цисгороге. Ветры сверхъестественного шторма хлещут по нему, рвут свитки, висящие на доспехах, заставляя сосредоточиться на подъёме, чтобы не поскользнуться и не упасть — ведь между спиральными ступенями и зияющей пустотой нет перил, нет преграды. Бальтазар знает, что это не первая подобная смерть Великого Магистра, и хотя он не может представить ни одной причины, по которой его Примарх желал бы его смерти, возможно, причина бури в том, что он каким-то образом ошибся в своём служении Тзинчу и заслужил недовольство Льва. Наконец, когда его мышцы горят от изнеможения, способного убить смертного человека несколько раз, Великий Магистр достигает вершины шпиля. Там Владыка Обрядов, чьи тонкие манипуляции привели к проклятию целых звёздных систем и гибели Секторов, склоняется в мольбе, ибо знает, что его возведённый на престол владыка может сокрушить его одним лишь словом. Девять долгих минут он лежит молча, прижавшись лбом к камню, сотканному по воле Повелителя Первого Легиона, когда они пришли в этот демонический мир после поражения на Терре, и размышляет, так ли это, привело ли его сюда служение Темным Ангелам и их божественному покровителю, чтобы умереть за какой-то провал, который он не может себе представить. И вот наконец Лев Эль’Джонсон заговорил: — Бальтазар. Услышать своё имя, произнесённое любимым инструментом Архитектора Судьбы, — это одновременно и благословение, и проклятие, и Бальтазару это хорошо известно. Ибо внимание Тзинча может принести великую славу, но может и погубить — всё по непостижимому плану Великого Заговорщика. Великий Магистр поднимает голову и смотрит на своего вознесённого генетического сира, но всё ещё молчит. — Корсвейн найден, — говорит Лев Эль’Джонсон. Несмотря на годы ментальной подготовки в качестве неофита, несмотря на все его тренировки и владение тайными искусствами, несмотря на то, что он долгое время был игрушкой Тзинча и считал себя чемпионом, Бальтазару требуется мгновение, чтобы понять слова своего сира, настолько они неожиданны. На протяжении веков (хотя на Цисгороге время значит ещё меньше, чем в других местах Ока Ужаса) Темные Ангелы гадали, что стало с Первым Эрцгерцогом после его исчезновения, последовавшего за наказанием Льва за предательство и попытку узурпации. Многие считают, что он был уничтожен, его сущность аннигилирована как справедливая награда за его высокомерие, а его судьба стала уроком для всех, кто даже помыслит выступить против избранного помазанника Тзинча. Другие считают его заключённым в Хрустальном Лабиринте, превратившимся из лорда Первого легиона в игрушку самого захудалого Нерожденного, как вечную иллюстрацию того, что никто, независимо от его положения и власти, не может быть недосягаем для Тзинча. Теперь слова Льва открывают правду: куда бы ни отправился Корсвейн, он каким-то образом оказался вне поля зрения самого Демонического Примарха. И это откровение меняет всё, что, по мнению Владыки Обрядов, он знал о падении Первого Эрцгерцога, ещё раз напоминая ему, что всё, что он считает правдой, подвластно воле Архитектора Судьбы. — Он считал себя скрытым от меня, — продолжает Демонический Примарх, сообщая Бальтазару новые откровения. — Он был надёжно спрятан за вуалью, закрывающей даже мой взгляд. Но ничто не может быть скрыто от Варпа вечно, и вот он наконец открылся мне. Лев Эль’Джонсон делает жест рукой, сотканной из тени, тумана и самых тёмных секретов Вселенной. Несмотря на многочисленные барьеры, воздвигнутые Великим Магистром для защиты своих мыслей от вторжения, знания вливаются в разум Бальтазара, как вода в кувшин, и врата его ментальной крепости беспрекословно расступаются перед силой Демонического Примарха. Он видит тень Первого Эрцгерцога, затаившегося в смертном сосуде и в ужасе взирающего на Демонического Примарха — а затем портал, через который он был виден, закрывается, отчаянная и тщетная попытка уклониться от своего законного суда. Это не правда. Это не то, как всё произошло. И даже не то, что помнит Лев Эль’Джонсон, ибо Тзинч развлекается тем, что манипулирует мыслями и чувствами падшего сына Императора, а не его воспоминаниями. Но Бальтазар понимает это именно так. Демонический Примарх и его сыновья так привязаны друг к другу, что не могут видеть слабости своего сеньора, их разум пропускает любые доказательства обратного и придумывает любые объяснения, необходимые для поддержания самообмана. Только Корсвейн был неуязвим для этого дара-проклятия Великого Обманщика, по причинам, не известным никому, кроме Архитектора Судьбы. — Ты соберёшь войско. — Это не приказ, не обещание и не пророчество. Это просто воля Льва Эль’Джонсона, а через него — воля Тзинча, и так оно и произойдёт. — Ты совершишь все необходимые обряды, чтобы пробить эту Завесу, которая скрывала его от меня и теперь вновь сомкнулась вокруг него. Ты найдёшь его, сломаешь и свяжешь — а затем приведёшь его ко мне, чтобы я заново вынес ему свой приговор. И когда ты это сделаешь, ты возьмёшь всё, что спрятано рядом с ним, что можно заставить служить целям Великого Тзинча. Бальтазар вновь склоняется в поклоне, прижимаясь лбом к камню, который не камень, так же, как не пустота, а грохочущие небеса над Цисгорогом. В голове у него уже бурлит, он перебирает свои обширные связи, союзников и врагов — не то чтобы эти понятия часто размывались в Первом легионе, как и подобает Легиону предателей, присягнувшему Великому Заговорщику, — обдумывая, кого из них взять, чтобы помочь ему или чтобы избавиться от них. — Как прикажете, так и будет, милорд.

***

28 ноября 2004 года — Город Фуюки

Тайга Фуджимура волновалась. Нет, не так: она была напугана, напугана, на грани паники, и, как ей казалось, у неё были на то веские причины. Последние несколько дней выдались, мягко говоря, суматошными, и она была на пределе своего самообладания и терпения, которые, по мнению всех, кто её знал, и так были невелики. Во-первых, в городе резко возросла преступная активность, из-за чего дедушка ввёл для неё комендантский час, хотя она была уже взрослой и могла сама о себе позаботиться. Это означало, что она больше не могла навещать Широ и Сакуру, хотя только что узнала, что у этих двух голубков гостит не только Миранда-чан, дочь одного из знакомых Кирицугу, но и дочь самого Кирицугу, а также её служанки и телохранительница, которая сама была родственницей Миранды-чан. Ей тоже следовало бы побывать там, познакомиться с Илией-тян и присмотреть за подростком, живущим в окружении красивых девушек, но дед отказался слушать доводы разума, когда она попыталась его переубедить. Конечно, Широ был более взрослым, чем большинство мальчиков его возраста (единственным разумным из всех, кого она знала, был Иссей-кун, а Тайга, как учитель, знала многое), но он всё ещё был подростком. Но в конце концов она сдалась, поняв, что это один из немногих случаев, когда ей не удастся переубедить деда. А потом, когда она была в школе и вместе с остальными сотрудниками решала, как поступить в случае с отменой занятий на следующей неделе, её практически похитили люди её деда, которые явились в школу, прошли прямо в комнату персонала и увезли её в одно из убежищ семьи Фуджимура. Тайга едва не надрала им всем задницы, но потом они рассказали ей, что на штаб-квартиру семьи напали террористы и что дед хочет, чтобы она была в безопасности. Объяснять коллегам, что произошло, будет очень неловко. Все знали, что она связана с единственной в городе группировкой якудза, но все всегда делали вид, что это не так, хотя именно благодаря деду она получила лицензию учителя и была направлена в Фуюки (не то чтобы она была плохим учителем, и она надавала бы по морде любому, кто говорил бы обратное — просто дедушке пришлось вмешаться, чтобы убедиться в том, что эти надутые бюрократы не видят под её внешностью мягкой, заботливой личности). А потом, когда она оказалась заперта в маленькой квартирке под присмотром громоздких, мрачного вида мужчин, она узнала из новостей, что Кузуки-сан не явился на собрание персонала (впервые за всё время его опоздание), потому что те же террористы, что напали на дом её семьи, нанесли удар по храму Рюудо, где жил он — и один из друзей Широ, который также был одним из её учеников. Она позвонила в резиденцию Эмии, когда солнце (наконец-то) взошло, но никто не брал трубку. Тогда она сказала своим телохранителям, что они могут либо сопровождать её, когда она пойдёт проведать своего (неофициального) младшего брата, либо она пойдёт одна, переломав им столько костей, сколько потребуется. Они благоразумно выбрали первый вариант. Тайга знала, что Широ пошёл по стопам отца, и знала, чем занимался Кирицугу до того, как усыновил её подопечного и отошёл от дел. Сложить всё воедино было не так уж сложно: даже если она и была в некотором роде глупышкой, она всё равно была наследницей единственной семьи якудза в Фуюки, и она росла, видя, как работает её дед. Она знала, что Кирицугу был наёмным убийцей, но после усыновления Широ ушёл в отставку, чтобы сосредоточиться на его воспитании. Ей было трудно сравнить того человека, которого она знала, с тем, которого описал ей дедушка, но она знала, что дедушка не стал бы лгать ей о чём-то столь важном. А вот с тем, что Кирицугу обучил Широ идти по его стопам в качестве наёмного убийцы, она смириться не могла. Сама идея о том, что Широ может быть наёмным убийцей, была просто нелепой для всех, кто с ним встречался. С другой стороны, она могла представить себе, как Кирицугу обучает Широ сражаться, чтобы он был в безопасности, если за ним придут люди из прошлого его отца, а Широ решит использовать это обучение, чтобы помочь другим людям быть в безопасности. Именно поэтому она беспокоилась, что младший брат мог попасть в беду. — ШИРО! — крикнула она, захлопывая дверь. — Ты… в порядке… Голос Тайги затих, когда она разглядывала открывшуюся перед ней картину. Хорошие новости: она нашла Широ, он был жив, и на нём не было никаких видимых повреждений или повязок. Более того, все, кого она ожидала увидеть, были здесь, за обеденным столом, и никто из них не выглядел пострадавшим. Плохие новости: он был бледен и явно измотан, а это означало, что, что бы ни произошло прошлой ночью, он определённо был как-то в этом замешан. Очень, очень непонятная новость: за обеденным столом с ним сидела целая толпа красивых женщин разного возраста. Само по себе это было неудивительно, но вот то, что Тайга не знала некоторых из них, было удивительно. Сакура-тян, конечно, была, Тосака-сан и Миранда-тян. Илия-тян тоже была здесь, вместе с Амелией-сан и двумя её служанками. Пока всё хорошо: Тайга была бы в шоке, если бы Широ позволил им уйти, пока город был в оцеплении. Потом были три фиолетововолосые девушки, одна из которых выглядела старше и имела тело прямо из журнала, который ученики не должны были приносить в школу, но всё равно протаскивали, а две другие (на взгляд Тайги, совершенно одинаковые) были примерно возраста Илии-тян. А одна женщина была похожа на сестру-близнеца Амелии-сан, но с более бледной кожей и волосами и поразительными жёлтыми глазами. Все уставились на неё, тишину нарушал только шум трёх женщин Ватсон, продолжавших есть. Две бледные — Миранда-тян и её двойник постарше — были совершенно не обеспокоены её появлением, а Амелия-сан, хотя и бросила взгляд в её сторону, есть не перестала. Конечно, Тайга первой признала бы, что Широ действительно хорошо готовит, но всё же это выглядело чересчур. — Привет, Фуджи-нэ, — слабо произнёс Широ. — Хм, я могу всё объяснить? — Объяснить, — тупо повторила Тайга, переводя взгляд с одного неожиданного человека на другого и обратно, прежде чем остановиться на Широ. Она смутно осознавала, что её эскорт, на всякий случай проследовавший за ней в дом, сейчас поспешно ретировался на улицу, оставив её одну разбираться с ситуацией. — Да, объясниться было бы неплохо. — Ну, хм, видите ли… Это сложно? — Он огляделся по сторонам, явно прося помощи и не получая её. Даже Сакура-тян лишь улыбнулась и покачала головой. — Мастер, — сказала одна из фиолетововолосых девушек, — в этом деле вы предоставлены сами себе. Вы должны сами убирать за собой. «Мастер»?! Что за извращённые игры затеял её приемный младший брат?! — Широ? — спокойно спросила она. По какой-то причине младший брат отшатнулся от неё. — Это не то, о чём она говорит! — поспешил сказать он и посмотрел на девушку, которая только что говорила. — Эвриала, пожалуйста, перестань формулировать вещи так, чтобы люди их неправильно понимали. Прежде чем Тайга успел сказать что-то ещё, вторая девушка (выглядевшая точно так же, как и первая) сказала: — Он помог нашей сестре освободить нас от жуткого старика, который держал нас в доме за городом и был не прочь побывать в детских телах. Потом он пообещал заботиться о нас. Тайга побледнела, её рот то открывался, то закрывался, слов не находилось. — Это звучит очень плохо, когда ты так говоришь, — вздохнул Широ. — Правда? — спросила девушка, выглядевшая удивительно спокойной для человека, оказавшегося в такой травмирующей ситуации. Тайга могла только предположить, что она изо всех сил старается изобразить сильную внешность, бедняжка. — Ну, нет, — неохотно согласился Широ. — Если уж на то пошло, было ещё хуже. Но всё же я был бы признателен, если бы вы не травмировали моего опекуна. — Широ, — прошептала Тайга. — Что за хрень? — Человек, о котором идёт речь, был замешан во всей этой террористической заварушке, — объяснил Широ. — Сакура нашла сестру девушек, Медузу-сан, — он жестом указал на самую высокую фиолетововолосую красавицу в комнате, — и ей понадобилась наша помощь, чтобы спасти их, что мы и сделали, вытащив оттуда Эвриалу и Сфено. — И вы не обратились в полицию или к дедушке, потому что…? — Этот человек был очень богат и влиятелен у себя на родине, так что вмешательство властей только подвергло бы моих сестёр опасности, — объяснила высокая фиолетововолосая женщина. — С помощью Широ я выследила его до логова в этом городе, но после этого, не задумываясь, бросилась туда, и Широ не оставалось ничего другого, как сопровождать меня, чтобы обеспечить мою безопасность. Без его помощи, боюсь, я бы тоже попала в лапы этого ублюдка. — Ну… это… ладно, тогда я не могу тебя винить, — сказала Тайга и снова повернулась к своему подопечному. Она не упустила тот факт, что Медуза не упомянула о том, что случилось с этим ублюдком, и знала достаточно, чтобы не спрашивать об этом, поскольку была связана с бизнесом деда. — Но ты не можешь продолжать участвовать в таких делах, Широ. Что будут делать Сакура-тян и Илия-тян, если с тобой что-то случится? — Это низко, Фуджи-нэ, — поморщился он. — Я буду использовать любые методы, если ты перестанешь подвергать себя опасности! — настаивала она. — Особенно учитывая то, что сейчас происходит в Фуюки! — Тебе не стоит об этом беспокоиться, Фуджи-нээ, — попытался успокоить её рыжеволосый. — Ситуация разрешилась, и с виновными разобрались — больше проблем не будет. Ох. Конечно же, он это сделал, абсолютный идиот. — …Широ. Я просто просила тебя быть осторожнее. Широ моргнул, словно только сейчас осознал, что вырыл себе могилу ещё глубже. — Это было прошлой ночью! — поспешно объяснил он. — И у меня не было выбора! Они взяли в заложники всех жителей Храма, и всё было бы очень плохо, если бы мы не отправились их спасать! — Мы? Кто это «мы», мистер?! — Мы не собирались позволять Широ в одиночку встретиться с виновниками недавних беспорядков, Фуджимура-сенсей, — ответила Миранда, на лице которой застыло спокойствие, лишь слабый намёк на улыбку, когда она взглянула на Широ. — Мы сопровождали его в логово этих преступников и помогли ему с ними разобраться. — Почему вы… — начала Тайга, но тут вспомнила, что семья Ватсон якобы связана с одним из старых коллег Кирицугу. Ну да, это всё объясняет. — Подожди, ты что-то говорил о Храме?! — Да, мы нашли и спасли их всех, включая Иссея, — сказал Широ, ободряюще кивнув. — Они сильно пострадали, но должны поправиться. Мы привезли их в школу и вызвали полицию: сейчас все они должны быть в больнице. Тайга испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, как ответственный взрослый и опекун она должна отчитать Широ за столь опасный поступок. С другой стороны, она испытывала глубокое облегчение от того, что с Иссей-куном и Кузуки-сан всё в порядке, и гордилась младшим братом за то, что он покончил с угрозой городу (её ни на секунду не оставляла мысль о том, что он может солгать — сама идея того, что Широ лжёт ей, была нелепой). — Это… хорошо. Ты хорошо справился, я полагаю. А теперь, — добавила она, устремив на него пристальный взгляд, — позволь мне проверить, действительно ли ты в порядке. Не обращая внимания на протесты Широ, она принялась проверять его на наличие каких-либо признаков скрытых повреждений, не потрудившись предварительно оттащить его в другую комнату. Поскольку инстинкты самосохранения у Широ явно не срабатывали, возможно, смущение перед всеми его друзьями женского пола поможет Тайге усвоить урок, который она пыталась вложить в череп младшего брата.

***

Когда Фуджимура-сенсей ушла проведать Иссея и монахов в больнице, пообещав скоро вернуться, Рин облегчённо вздохнула. Эта женщина была достаточно хорошим учителем и членом семьи Широ, но она всё ещё была… слишком. К счастью, Рин не забыла, что друг Широ всё ещё был без сознания в одной из гостевых комнат, когда они вернулись домой, и Райдер бережно отнесла его в гимнастический зал, где находились остальные монахи, с запиской для оперативников Конгломерата, захвативших район, чтобы убедиться, что официальная история была в том, что он всегда был с другими жертвами похищения. Если бы он всё ещё находился в их доме, когда пришла опекун Широ, всё было бы ещё сложнее объяснить. Лавина новостей отвлекла её настолько, что она забыла спросить о том, что такое «Мастер». Оставалось надеяться, что в будущем Арчер и Ассасин будут более осмотрительны, иначе репутация Широ от его опекуна сильно пострадает, тем более что Фуджимура-сенсей не отличалась умением хранить секреты, что было несколько удивительно, учитывая бизнес её семьи. Как бы то ни было, теперь, когда Тигр Фуюки уехал и они убедились, что защита резиденции ещё активна, можно было открыто поговорить о магии. Раньше у них не было на это времени, поскольку, проснувшись, все были слишком голодны, чтобы думать о чём-то, кроме еды. — Я сказала Эль-Меллою, что он может поделиться тем, что знает, со своей сестрой, наследницей Арчибальд, и вице-директором Бартомелой, — пояснила Рин, когда они закончили уборку и расселись в гостиной, при этом все делали вид, что не замечают Сакуру, прислонившуюся к Широ с одной стороны, Сейбер — с другой, а Илия сидела на коленях у брата. — Я также сказала ему, что мы позаботимся о том, чтобы он смог вернуться в Японию и обсудить всё лично. И теперь, когда у главы Тосаки было время вспомнить об этом, её кровь внезапно похолодела от осознания того, что Лорелея Бартомелой теперь вовлечена в эту неразбериху. О Боже, она ведь собиралась лично прийти сюда, чтобы выразить своё недовольство сложившейся ситуацией, не так ли? Рин почувствовала, как у неё начинает подниматься давление при одной только мысли о встрече с печально известным суровым вице-директором Ассоциации. — Тогда нам стоит начать с этого, чтобы избежать проблем в дальнейшем, — сказал Широ. Через мгновение трое мастеров Фуюки подключились к контракту геас, заключённому между ними и Эль-Меллоем, и активировали пункты, позволяющие ему вернуться в Фуюки. Рин было о чём беспокоиться: если бы Лорд Часовой Башни умер от магического сердечного приступа по дороге к ним из-за нарушения контракта, это было бы очень неловко. Но поводов для беспокойства у неё оставалось ещё много, и один из них требовал немедленного решения. — У меня есть вопрос, — спросила Рин. — Мы все слишком устали, чтобы думать об этом прошлой ночью, но почему Слуги всё ещё здесь? — Верно подмечено, — нахмурилась Лансер, в замешательстве сжимая и разжимая кулак. — Наше существование поддерживалось Великим Граалем, даже в его испорченном состоянии. После окончания Войны и уничтожения системы мы должны исчезнуть, поскольку наши призывы выполнили свои задачи. Я имею в виду, что вы, Мастера, могущественны, а мы не сражались и не делали ничего особенного с тех пор, как Грааль был уничтожен, да, но всё же… Как вы все себя чувствуете? — Я не чувствую никакой повышенной нагрузки на свои цепи, — заметил Широ, тоже нахмурившись. — И ты права, Лансер. По договору, который существует между нами, Мастерами, я должен был почувствовать, что что-то изменилось, раз мы поддерживаем шестерых Слуг без Великого Грааля. Победа или поражение, но вчерашний день должен был стать для Слуг последним в этом мире — если только Притворщик не победил, и тогда они все пожелали бы, что так и было, но об этом кошмаре Рин не хотела сейчас думать. Хотя она и не говорила об этом вслух, это было одной из причин, по которой она позволила Райдер переспать со своим парнем накануне: она считала, что обязана Райдер этим. Рин и Сакура, работая вместе, могли бы поддерживать одного Слугу, а Илиясвиль, возможно, справилась бы и сама, благодаря своим «улучшениям». А Широ, конечно же, был Широ: большего и говорить не стоило. В целом, пока Слуги не использовали свои способности, не было никаких сомнений в том, что они смогут поддержать даже шестерых Слуг, присутствующих в комнате. Но они всё равно должны были ощущать истощение запасов маны, а они не ощущали. Небольшой отток всё же был, но он был таким же, как и раньше. И хотя Рин не могла сказать, что недовольна тем, что Слуги всё ещё здесь, даже если трое из них переспали с её парнем. Магия подчинялась правилу равноценного обмена: нельзя получить что-то, не заплатив соответствующую цену, а эквивалент шести Слуг не был чем-то незначительным. — Мы уверены, что Грааль исчез? — спросила она, прибегая к самому очевидному объяснению. — Я не слишком разбираюсь во внутреннем устройстве системы призыва, — ответила Сейбер, — но Кор Фаэрон успел проявить Грааль в виде чаши, прежде чем был сражён, так что накопленная Великим Граалем мана должна быть, по крайней мере, израсходована. Но пещера обрушилась сразу после того, как я использовал свой Благородный Фантазм на Граале, так что у меня не было времени осмотреться. — Учитывая, что ты едва успела вынести семпая до обвала, это вполне объяснимо, Сейбер-сан, — сказала Сакура. — Выбраться живым было вашей главной задачей. — Илия, ты больше всех знаешь о механизмах Грааля, — сказал Широ, заставив приёмную сестру гордиться комплиментом, несмотря на сложившуюся ситуацию. — Можешь ли ты выяснить, откуда берётся мана, поддерживающая наших Слуг? — Должна быть в состоянии, — нахмурилась серебряноволосая девушка. — Дай мне минутку. Она закрыла глаза, и её волосы взметнулись и начали светиться, когда она пропускала через них прану. Будучи потомком одной из трёх семей, создавших Великий Грааль, Рин прекрасно понимала, что делает: она использовала свою власть Малого Грааля и Мастера (что могло быть как гениальным, так и глупым решением со стороны Айнцбернов, хотя, учитывая, как быстро она присоединилась к Широ, Рин склонялась к последнему), чтобы проверить сложную арканную конструкцию, позволявшую проводить ритуал Прикосновение Небес в Фуюки. Тот факт, что сама Рин не смогла бы сделать это, не получив физического доступа к системе (и удачи ей в этом, учитывая, что пещера обрушилась), лишний раз свидетельствовал о том, как много потеряла семья Тосака со смертью отца и вопиющей бесхозяйственностью Кирея. Теперь, когда истинная верность фальшивого священника была раскрыта, в этом стало гораздо больше смысла. Рин не была уверена, сколько в действиях Кирея было желания ослабить её, чтобы она не смогла помешать планам Чёрного Грааля, а сколько — ради собственной мелочной забавы, но она не сомневалась, что и то, и другое сыграло свою роль. Кроме того, ей нужно было связаться с Церковью, не так ли? Ведь Кирей был представителем этой организации в Фуюки. Объяснять экзорцистам, что один из них был испорчен инфернальной сущностью, обладающей силой устроить конец света, будет очень интересно. Через несколько мгновений заклинание Илии рассеялось, отвлекая Рин от мрачных раздумий и возвращая к насущной проблеме. — Ну, хорошая новость заключается в том, что Лансер больше не связана с Великим Граалем, — начала полугомункул, — и я полагаю, что то же самое относится и к остальным Слугам. Связь полностью исчезла: полагаю, она разрушилась вместе с Великим Граалем, когда Сейбер использовала свой Благородный Фантазм в пещере и уничтожила испорченный Грааль. — Хорошо. Что за плохие новости? — спросил Широ. — Это не столько плохие, сколько непонятные новости. — Отлично, как будто им нужно было больше таких. — Лансер определённо всё ещё черпает ману из внешнего источника, но он гораздо ближе к нам, чем точка соединения лейлиний. — Насколько ближе? — спросила Рин. — В этой комнате с нами. — Ответила Илия, оглядываясь по сторонам. — Но я не могу найти его… — А это случайно не связано с этим кольцом? — спросила Сейбер, протягивая руку через колени Широ, чтобы взять его левое предплечье и поднять его вверх. Рин посмотрела на руки Широ и удивлённо моргнула. Сейбер оказалась права: на левом указательном пальце Широ красовалось кольцо, которого раньше там точно не было — Широ не носил никаких украшений, так как они мешали ему работать, будь то заклинание или просто суета. Внешне это была простая металлическая полоска, но когда Рин (очень осторожно) активировала своё усиленное восприятие, она начала светиться, что свидетельствовало о серьёзных чарах. Каким-то образом, кроме Сейбер, они не замечали его присутствия до сих пор, что было либо признаком того, насколько все они были измотаны, либо это означало, что что-то повлияло на их разум, чтобы они не заметили его. А с учётом того, кто находился в комнате, всего, что могло бы напустить морок на их глаза, следовало опасаться. — Сейбер, с каких пор я ношу его? — спросил Широ, в голосе которого звучала понятная настороженность. — С тех пор, как мы сражались с Притворщиком, — невозмутимо ответила Слуга. — Я заметила его на твоей руке, когда несла тебя на улицу. — И тебе не пришло в голову упомянуть об этом раньше? — резко спросила Рин. Сейбер невозмутимо встретила её взгляд. — В тот момент мы все были немного озабочены, — заметила она. — А кроме того, я узнала в нём одно из колец на пальцах Кор Фаэрона — то самое, которое оторвало ему руку после того, как Широ ранил его магической стрелой. Интуиция подсказала мне, что оно не представляет для него опасности, и если анализ Илии верен, то я была права. Ворча и не спрашивая разрешения, Рин подошла к Широ, а Сакура любезно отодвинулась с дороги. Она взяла руку своего парня из рук Сейбер и подняла её так, чтобы кольцо оказалось прямо перед глазами, а затем осторожно прикоснулась к нему и произнесла: — Структурный анализ. Вспыхнул её Фамильный герб, заклинание активировалось, и в сознание Рин начала поступать информация о кольце. Сначала она получала лишь самые основные сведения — размеры, вес и тому подобное, — но потом, словно по щелчку выключателя, поток информации превратился в настоящий потоп, и ей пришлось прервать заклинание, пока мозг не перегрузился. В итоге у неё разболелась голова, и ей пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. — Рин?! Что случилось? — сказал Широ, уже собираясь поддержать её. — Я в порядке, — ответила она не совсем честно. — Просто… мигрень, вот и всё. А главное, я знаю, что это за кольцо. — Это знание было частью пакета информации, который она только что получила, и на его полную обработку, вероятно, уйдёт несколько дней, если вообще удастся. — Это одно из Десяти колец Соломона, — сказала она, заставив Илию, выросшую в правильной семье магов, замереть. — Знаешь, те, что якобы были даны ему Богом и позволяли повелевать Демоническими Столпами? Это одно из них. — О, — сказал Широ. Парень Рин бросил короткий взгляд на кольцо, его глаза вспыхнули, а затем он отвернулся, его лицо исказилось страдальческим выражением, так как он тоже был ошеломлён полученным потоком информации. Учитывая, что Рин знала, на что он способен, это означало, что либо он всё ещё восстанавливается, либо кольцо ещё более мощное (а значит, и опаснее), чем она думала. — Эль-Меллой сказал нам, что глава Анимусфер пытался призвать Соломона, не так ли? — спросила Райдер. — Логично, что он использовал одно из колец Короля Магов в качестве катализатора, даже если в итоге вместо него оказался Кор Фаэрон. — Я думала, Фуюки был выбран местом проведения Войны Грааля, потому что он был построен в месте слияния лейлиний, которые можно было использовать для подпитки Слуг, — нахмурилась Сейбер. — И для того, чтобы это получилось, потребовалась работа трёх семей Магов по созданию Великого Грааля. А теперь ты хочешь сказать, что этого маленького кольца достаточно, чтобы справиться с задачей в одиночку? — Да, — отмахнулась Рин. — Именно это я тебе и говорю. Не зря Соломона называют Королем Магом и основателем магии. Я не удивлена, что оно атаковало Притворщика в последний момент, как сказала Сейбер: артефакт такого возраста и силы должен был иметь все виды защит, и когда Притворщик отвлёкся, чтобы сдержать их своей силой, они должны были активироваться. — То есть ты хочешь сказать, что это приведёт Ассоциацию в бешенство, если станет известно, что семпай владеет чем-то подобным, — сказала Сакура, обычно более сосредоточенная на опасности, которую это может принести её семье, чем на невероятном арканном открытии, лежащем перед ними. Рин фыркнула. — О, да. Определённо. И я бы сказала, что вопрос скорее в том, «когда» об этом станет известно, чем «если». Может, Япония и является захолустьем в глазах элиты Часовой Башни, но нечто подобное случившемуся определённо привлечёт внимание, и если мы не можем скрыть Слуг от Фуджимуры-сенсей, то нам не стоит даже пытаться скрыть их от Ассоциации. Лорд Эль-Меллой и леди Бартомелой будут знать, без этого никак не обойтись, и в конце концов слухи о них дойдут до других людей. А когда люди узнают о них, они спросят, как мы можем поддерживать их присутствие, и когда они проведут расследование… — Они узнают о кольце, — закончил Широ. — Думаешь, нам стоит готовиться к защите от магов, пытающихся его украсть? — Его стоимость… Слушай, я даже думать об этом не хочу, — сказала Рин. — Я понятия не имею, сколько Глава Анимусфер потратил на его приобретение, но в глазах Ассоциации оно определённо стоит больше, чем весь этот город вместе взятый. Так что да, нам определённо придётся иметь дело с ворами. Она не стала предлагать им отказаться от него. Это было единственное, что поддерживало Слуг, и она достаточно знала своих спутников, чтобы понять, что никто из них не сочтёт это приемлемым — даже Илия скорее пойдёт против всей Ассоциации, чем откажется от Лансер. — Ты уверена, что мы не можем просто попросить Эль-Меллой и Бартомелой молчать об этом? — спросила Сакура. — Ведь мы только что помогли спасти мир. — Боюсь, это будет не так просто, — сказала Лансер, показывая, что из трёх присутствующих версий короля Артура она была единственной, кто имел политический опыт. — Именно потому, что мы были близки к апокалиптической ситуации, многие будут искать ответы — или, если не получится, козла отпущения, на которого они могли бы свалить всю вину. Возможно, вице-директор и согласится засекретить детали, но это только заставит других думать, что есть что-то, что стоит скрывать, а по моему опыту, большинство магов крайне жадны, когда дело касается магических предметов, особенно тех, что имеют такой большой возраст и силу. — Но это же Япония, — возразил Широ. — Мы находимся далеко от центров влияния Ассоциации. Как ты думаешь, может, Конгломерат захочет нам помочь? — Это… — Рин сделала паузу, прежде чем признать: — Я не знаю. Стоит попробовать, хотя нам, вероятно, придётся рассказать им о кольце, что создаст ещё один источник потенциальных утечек. — Нам придётся рискнуть, потому что у нас не будет времени на то, чтобы избавляться от каждого никчёмного мага, приходящего в Фуюки и думающего, что он сможет добиться успеха, украв кольцо, — сказал Широ. — Что ты имеешь в виду? — спросила Рин, уже предчувствуя ответ. Она думала, что после спасения мира от испорченного Грааля самое худшее, с чем им придётся столкнуться, — это политика Часовой Башни (которая и так была более чем опасна сама по себе, даже с мощью шести Слуг на их стороне). Широ принялся рассказывать обо всём, что произошло после того, как они были вынуждены разделиться, вместо краткого: «Мы нашли Притворщика, он активировал Грааль, Широ проявил свой Мрамор Реальности, мы убили Кор Фаэрона, я взорвала Грааль», которое Сейбер выдала после того, как вышла из пещеры, неся своего бессознательного Мастера, как раз в тот момент, когда она рухнула позади неё. Тот факт, что Притворщик смог призвать искажённые копии Слуг Третьей и Четвёртой Войн, был ужасающим: если бы он использовал эту способность в сочетании со Столпами, у них могли бы возникнуть проблемы. Но, подумала она, если бы Кор Фаэрон был умнее, он бы организовал встречу со всеми имеющимися у него Столпами сразу, а Гильгамеш присутствовал бы в качестве помощника. Вместо этого его навязчивая идея склонить Широ на свою сторону и ритуальные соображения помогли им победить. В конце концов Широ закончил свой рассказ и рассказал о том, что Сейбер и он увидели через разлом в реальности, открывшийся после поражения Притворщика. — Вот почему я думаю, что нам понадобится мощь, которую даёт нам группа Слуг, — сказал рыжий. — Потому что… — Широ заколебался, но продолжил: — Потому что он увидел нас. Лев Эль’Джонсон, Примарх Корсвейна. Он увидел нас в последний момент, перед тем как Благородный Фантазм Сейбер уничтожил разлом, созданный Граалем Хаоса. Несмотря на то, что угроза была остановлена Сейбер, мысль о том, что подобное чудовище едва не было призвано испорченным Граалем после того, как его марионетка была повержена, заставила Рин содрогнуться от запоздалого ужаса. Затем Широ продолжил говорить, и ситуация стала намного хуже. — Почему мы должны беспокоиться о нём? — спросила Рин. — Он просто часть той альтернативной вселенной, из которой Корсвейн и Кор Фаэрон были вытащены Граалем после того, как он был заражён Ангра-Майнью во время Третьей войны. Конечно, если бы он прошёл через разлом и материализовался, всё было бы плохо, но, судя по твоим словам, этого не произошло, и теперь, когда Грааль уничтожен, нет риска, что нечто подобное проявится во Второй Магии… если только Отражение Зелретча не решит вмешаться, но ты сказал, что одно из них помогла тебе преодолеть Благородный Фантазм Притворщика, так что это маловероятно. — Нет, Рин, ты не понимаешь. Это была твоя теория, и она была лучшей из всех, что мы могли придумать. Но это не значит, что она верна. — Лицо Широ было таким серьёзным, каким Рин его никогда не видела, и в нём читался страх — то, что он увидел в тот последний момент в пещере Великого Грааля, потрясло его. — То, что я почувствовал, когда Эль’Джонсон посмотрел на меня… он был настоящим, Рин. Я не знаю, как это возможно, но я знаю, что это правда. А раз так, значит, и остальные воспоминания Корсвейна тоже реальны — целая галактика ужасов и бесконечных, кровавых войн под смех жестоких Богов. И, что ещё важнее, он знает, что я тоже существую. Не думаю, что он знал, что случилось с Корсвейном после того, как он наказал его за мятеж, но теперь он знает, и не станет игнорировать это. Если что, хозяин ему не позволит. …а. Точно. Рин почти забыла, что, несмотря на всю ту чушь, на которую был способен Широ, Тёмный Ангел, из которого он черпал свою силу, всё же был далеко не самым опасным существом из той кошмарной реальности, которую показывали его видения. Да, Корсвейн и там был могущественен, но до попытки предательства он подчинялся Демоническому Примарху Темных Ангелов, Льву Эль’Джонсону, а ещё выше был Тёмный Бог Лжи, Предательства, Магии и Честолюбия, Тзинч. Сущность, чья сила, судя по унаследованным воспоминаниям Широ, превосходила силу любого из божественных существ, действовавших на Гайе в Эпоху Богов, хотя, по крайней мере, Тзинч не мог полностью проявиться в материальной вселенной и нуждался в своих демонах, чтобы сделать это вместо него. — Это… это очень, очень плохо, — сказала Илия, прочитавшая записи Рин о видениях Широ про другую реальность, откуда пришли Темный Ангел, Притворщик и его инфернальные приспешники, и выглядевшая так же обеспокоенной перспективой, как и Рин. — О той вселенной было интересно читать, но я бы не хотела там жить, и если ты прав, то мы все не хотим, — продолжила альбинос, с которой Рин была полностью согласна. — Если ты прав и этот… этот монстр реален и существует, то что, по-твоему, мы должны делать? Все в комнате выглядели обеспокоенными. Все они знали хотя бы в общих чертах о видениях Широ, и только прошлой ночью сражались с существами из них — существами, которые, как теперь поняла Рин, были теми самыми демонами из видений Широ о Царствах Хаоса, где слуги Тёмных Богов вели войну друг с другом, а Корсвейн служил капитаном у Тзинча. — Нам нужно подготовиться, — сказал Широ. — Даже в самом лучшем случае, если то, что я видел, действительно было лишь колдовством Второй магии и я зря паникую, между расследованием, Слугами и кольцом лучше укрепить наши боевые силы настолько, насколько это возможно. Рин всё поняла. Она также не упустила тот факт, что, хотя Широ и говорил, что может ошибаться, сам он так не считал. Надеясь, что это была травма, полученная в результате его ментального слияния с Темным Ангелом, — хотя Рин и не нравилось думать об этом в таком ключе. Они только что избежали одного апокалипсиса, и ей очень не хотелось думать, что в будущем их всех ждёт ещё худшее. — Во-первых, — продолжал он, — нам нужно что-то сделать с состоянием Илии. Копия Авалона внутри неё — полезная временная мера для поддержания её жизни, но не более. Он не может решить её проблемы, только не даёт ей умереть от них, и это делает её зависимой от меня, чтобы поддерживать копию, и от Лансер, чтобы он работал правильно, находясь рядом с ней. — У меня нет с этим проблем, — сказала Илия, и это замечание не удивило никого за столом, кроме, пожалуй, Широ. Полугомункул вцепилась в своего приёмного брата почти так же сильно, как Сакура много лет назад, и гораздо быстрее. О том, почему именно её парень так привлекает несчастных женщин и что это говорит о ней самой, Рин решительно решила сейчас не думать. — Это большая слабость, которой наши враги обязательно воспользуются, если мы не примем меры, — терпеливо сказал Широ. — Нас просто разлучат, или на тебя подействует какое-нибудь рассеивающее поле, способное преодолеть мою проекцию, и ты станешь калекой. Это неприемлемо, Илия. — Тогда что ты предлагаешь делать, Они-чан? — бросила ему вызов Илия. — Нравится тебе это или нет, но именно такой меня сделали Айнцберны. — Но ты родилась не такой, — возразила Сейбер. Жёлтые глаза Слуги были устремлены на Широ, и, то ли благодаря их связи, то ли благодаря собственной тактической проницательности, она догадалась, к чему он клонит. — Широ предлагает нам, так сказать, добраться до источника проблемы. — Верно, — подтвердил Широ. — Как только в Фуюки всё уляжется, думаю, нам стоит нанести визит к Айнцбернам и… вежливо попросить их о помощи. — Я искренне сомневаюсь, что они захотят её оказать, — сказала Лансер, и в голосе её не было ни капли разочарования. — Было ясно, что они не ожидали, что Илия переживёт Войну Грааля. — Тогда, если вежливость не сработает, нам придётся действовать более решительно, — вежливо сказал Широ. Отлично, подумала Рин. Они собираются уничтожить ещё одну древнюю и уважаемую семью магов. Она очень, очень не хотела этого разговора с Эль-Меллоем и вице-директором.

***

Медленно, мучительно Камидо открыл глаза. Последние остатки кошмара — полузабытое кроваво-красное лицо с пылающими глазами — исчезли, сменившись видом незнакомого потолка. Голова его раскалывалась, и не так, как после ночи крепкой выпивки с парнями. Нет, это был совершенно другой вид боли: такой, какую испытываешь после того, как тебя избивает кто-то, кто больше, сильнее и злее. Он сделал глубокий вдох и тут же пожалел об этом, так как в груди у него запульсировала боль. В воздухе витал запах антисептиков и прочей дряни, названия которой он не знал. Он достаточно часто бывал в больнице, чтобы понять, что сейчас находится в ней, но это только усиливало вопросы. Что с ним случилось? Он докладывал в штаб-квартире об их усилиях по защите связанных с ними предприятий от всплеска насильственных преступлений за последние несколько недель, это он помнил отчётливо. А потом… нападение? Да. Чем больше он думал об этом, тем яснее становились его воспоминания. На штаб-квартиру группы Фуджимура напала группа вооружённых людей в неприметной одежде и, судя по всему, в военном снаряжении, с глазами, расширенными от употребления тяжёлых наркотиков, учитывая полное отсутствие заботы о собственной жизни и слабую дисциплину, которую они демонстрировали. Они преодолели оборону и начали ходить и убивать людей. Он помнил, как затащил в бункер Оябуна и кучу помощников, как позвал на помощь Эмию, а потом… ну, он был жив, так что, очевидно, парень подоспел вовремя и спас его шкуру. Как именно Эмия справился с кучкой вооружённых головорезов, Камидо понятия не имел, и считал, что лучше ему этого не знать. Он и по сей день не знал, как парню удаётся делать хотя бы половину того, что он делал, и, как всегда говорил ему его наставник в якудза: «чем меньше знаешь, тем короче допрос». Он был рад, что Эмия на их стороне. Послышался звук открывающейся двери, и он повернул голову (тут же пожалев об этом, так как тело наказало его за самоуверенность ударом кирки в лоб), чтобы увидеть вошедшую медсестру. Её глаза расширились, когда она увидела, что он очнулся, и она бросилась к нему. — Пожалуйста, не пытайтесь встать, Камидо-сан, — сказала она ему. — Вас доставили сюда с трещинами в рёбрах и сотрясением мозга. Мы сделали всё возможное, чтобы вылечить вас, но нам нужно убедиться, что нет никаких долгосрочных повреждений. — Я буду в порядке, мэм, — заверил он её — или, по крайней мере, попытался это сделать. Его голос прозвучал как сухое кваканье, и он понял, что ему очень, очень хочется пить. Должно быть, она заметила это, потому что тут же пошла за стаканом воды, который он с благодарностью выпил — тепловатая жидкость оказалась лучшим, что он когда-либо пробовал. Медсестра сходила за врачом, который проверил его состояние и (к счастью) увеличил дозу обезболивающего, превратив мигрень в более терпимую головную боль. Затем он спросил его, может ли он поговорить с людьми, которые ждали его пробуждения. — Конечно, — ответил Камидо, который ничего из себя не представлял, но хотел поскорее покончить с этой частью разговора. — Только можно мне ещё воды попить, если придётся разговаривать? Как оказалось вполне, и через несколько минут и ещё пару стаканов тепловатой воды в кабинет вошли двое мужчин. Один из них был одет в полицейскую форму, и Камидо узнал его: как один из доверенных лейтенантов Оябуна, он знал в лицо почти всех полицейских в Фуюки. Этот, Кендзи, служил в полиции уже почти три десятка лет и за всё это время сделал всё возможное, чтобы в городе было тихо. Его нельзя было назвать коррумпированным, но он был готов смотреть сквозь пальцы, когда дело касалось некоторых менее эффектных действий группы Фуджимура, лишь бы сохранить мир. Второй мужчина был одет в костюм, который обычно носят руководители, и инстинкты Камидо сразу же определили, что он более опасен из этих двоих. На его одежде не было никаких знаков отличия или других эмблем, и это только ещё больше насторожило его. Он сказал себе, что если бы Люди в чёрном хотели, чтобы он исчез, то сделали бы это до того, как он проснулся. — Доброе утро, Камидо-сан, — сказал полицейский. — Доброе утро, Кендзи-сан, — ответил прикованный к постели якудза. В тот момент разумнее всего было бы промолчать и сделать вид, что собеседника нет. К сожалению, Камидо оказался в якудзе не потому, что поступал разумно, поэтому он прямо спросил: — Кто в костюме? — Вам не о ком беспокоиться, Камидо-сан, — спокойно ответил всё ещё безымянный мужчина. — Я здесь лишь для того, чтобы убедиться, что террористическая угроза для Фуюки миновала, и помочь городу как можно быстрее оправиться от кризиса. Значит, какой-то шпион. Камидо не был в курсе того, как именно работает японская разведка в наши дни, — это было выше его понимания, — но было вполне логично, что они отреагировали на такую неприятность, которая недавно потрясла Фуюки. Собственно говоря, Камидо даже злился, что они появились только сейчас. А может, они были здесь всё это время и появились только сейчас, чтобы помочь с уборкой? Он ведь не знал, как всё это должно работать. — Ладно, — сказал он вслух. — Что насчёт остальных, попавших под атаку? Сколько их в этом здании? Остался невысказанным вопрос «сколько из них в постелях, а сколько в морге», но, очевидно, оба мужчины были достаточно опытны, чтобы понять его смысл. — Боюсь, что несколько ваших коллег погибли во время нападения, — сказал Кенджи, в голосе которого звучало искреннее сожаление. — Однако вы с облегчением узнаете, что террористам не удалось проникнуть в старый бункер: Райга Фуджимура и остальные, кто прятался внутри, в безопасности. Однако у нас есть вопросы о том, что произошло, Камидо-сан. — Я так и думал. Ну, мне нечего скрывать, — пожал он плечами, бессовестно солгав сквозь зубы. — Задавайте, офицер. Это был не первый раз, когда Камидо допрашивали полицейские, хотя прошло уже несколько лет с тех пор, как местные правоохранительные органы беспокоились. Если они начнут давить, Камидо намеревался прекратить разговор до тех пор, пока в комнате с ним не окажется адвокат: в группе Фуджимура было несколько адвокатов, как для парней, так и для помощи людям, находящимся под их защитой, когда у них возникали какие-либо юридические проблемы и они не могли позволить себе компетентную юридическую помощь. Он не собирался втягивать парня в неприятности, раскрывая его связь с якудза, это было совершенно точно. К счастью, ему не пришлось заходить так далеко. Пара купилась на его историю о том, что он свалился без сознания в разгар боя, и решила, что остальные «силы безопасности» группы Фуджимура сами справились с террористами. На самом деле они так охотно приняли его историю, что это вызвало у него подозрения: он догадался, что оябун уже начал предпринимать шаги, чтобы скрыть то, что произошло на самом деле, а пара была здесь только для того, чтобы убедиться, что он не скажет ничего, что противоречит этому, и чтобы расследование выглядело тщательным. Что ж, это его вполне устраивало. — Спасибо за сотрудничество, Камидо-сан, — сказал страж. — Мы будем признательны, если вы останетесь в городе на ближайшие несколько недель, пока не разберёмся со всей этой неразберихой. Просто на случай, если у нас появятся к вам ещё вопросы, как вы понимаете. — Я всё равно никуда не собираюсь уезжать в ближайшее время, — сказал он, жестом показав на себя, лежащего на больничной койке. — И как только я выйду отсюда, вы будете знать, где меня найти. — Так и есть, Камидо-сан, — ответил страж с улыбкой, которая была совсем не похожа на зловещую. — Так и есть. После ещё нескольких любезностей полицейский и шпион ушли, оставив Камидо одного. —…Наверное, мне стоит позвонить парню и рассказать ему об этом, — пробормотал себе под нос якудза. Это означало, что ему нужно убедить медсестру разрешить ему воспользоваться телефоном, прежде чем они снова введут ему дозу, и он потеряет сознание неизвестно на сколько, и либо заставить их оставить его одного в палате, пока он будет звонить, но так, чтобы ничего откровенно уличающего не было подслушано — и всё это под действием обезболивающих, которые уже протекали через его тело. Отлично. Никто и никогда не утверждал, что работа в якудза не сопряжена с определёнными трудностями.