violent actions, peaceful thoughts

      Тянулись дождливые дни, за ними ударила суровая засуха. Крис по плечи сидел в колючей траве, лениво наблюдая за непрерывной цепью движущихся прочь из леса солдат. Слишком часто им приходилось ждать потерявшихся в джунглях товарищей. Те же, надрывая смуглые спины, всюду таскали за собой увесистые, набитые всяким мусором мешки. Кинг, припав своей широкой, липкой от пота спиной к его спине, распечатывал складным ножом аккуратный, коричневый конверт.       -Крис, а тебе кто пишет?- оживленно спросил он, не поворачивая головы.       -Никто,- повёл плечами Тейлор,- разве что бабушка время от времени.       -Как забавно получается. Всякий отец ждёт себе сына, а в конечном итоге,- потянул он, вытаскивая из конверта сложённую вдвое бумажку,- а в конечном итоге о тебе печётся одна только женщина.       -Видел бы меня отец, он бы наверняка разочаровался.       -То-то, у Тейлора есть папаша!       -Был.       -Чёрт,- поморщился Кинг, поворачиваясь через плечо,- извини. Это я ляпнул. Я знаю какого это,- сказал он тише,- знаю. Не был бы я здесь, если бы в своё время старик дал мне добрый совет. Досадно, но своего старика я вообще никогда не видел.       Крис тяжело повесил голову и пригладил зацарапанный корпус винтовки.       -Мне бы тоже совет не помешал. Большую часть времени я ведь даже не знаю, что делаю. Это всё очень странно, учитывая то, что оказался я здесь по собственной воле.       -Дурак ты, Тейлор, вот твой приговор. Ну да ладно, ты, приятель, здесь такой не один. Хочешь услышать совет? Вот тебе мой совет: не ищи себе кумиров и думай своей головой.       Крис обещал себе не думать слишком много, однако Илайас стал занимать все его мысли. В какой-то момент его детский восторг перерос в восхищение, а затем во что-то более глубокое, что заставляло Тейлора временами выпадать из реальности. Он не противился новому ощущению, скорее опасался его, учитывая реалии, в которых они находились. Бывало, Крис выхватывал сержанта среди своих людей, бывало находил где-то поодаль, беспокойно окидывающего взглядом деревья, в редкие моменты ловил его в лесу совершенно одного. Тот же, словно хозяин этих диких мест, охраняющий свои земли, неспешно обходил округу, задирал голову к густым, витиеватым кронам, вслушивался в голос чащи. Почти ни на минуту он не терял бдительности. И каждый раз Крис затаив дыхание нерешительно мялся поодаль.       -Я знаю Барнса уже шесть месяцев,- ворчал Ра, копошась в окопе,- мужик просто зверь. Слыхал, он выходит по ночам в джунгли, только чтобы посбивать желтопузых с деревьев.       -Откуда он?- спросил Крис.       -Из ада!       -Теннеси или типа того,- тихо добавил Лернер,- действительно какое-то адское место.       -Знаешь сколько раз он был задет?- не унимался Ра,- Семь! Семь раз, пропади он пропадом.       -Чёрт, да у него, должно быть, жестяная плита вместо башки.       -Взгляни,- кивнул Ра, выставляя кулак, чтобы показать синеватую наколку, раскинувшуюся на запылённых пальцах,- «ненависть». Ненависть- это Барнс. А здесь,- Ра вытянул вторую руку,- Илайас.       Крис поглядел на неровно вычерченные буквы.       -«Любовь», да,- отозвался Кинг, наблюдающий за ними подле окопа.       -Прямо как в проклятом кино, приятель,- вздохнул Лернер.       -Так ты,- махнул рукой Ра, снова склоняясь над лопатой,- у меня нет времени на кино. Слишком занят борьбой за свою душу.       Крис весь встрепенулся, хоть и не подал виду. Сердце пропустило удар и понеслось дальше с пущим шумом. Едкое любопытство подстегнуло его, когда он, давя из себя напускное спокойствие, задал в свою очередь закономерный вопрос:       -А Илайас откуда?       Лернер устало потёр нос.       -А чёрт его знает, где он только не был. Говорил, что подрабатывал в Оклахоме какое-то время. А потом, видимо, Лос-Анджелес промыл ему мозги.       -А, там-то одна безумная сука и подсадила его на эту дрянь,- добавил Кинг,- психоделики и прочее калифорнийское дерьмо.       О, это страшное, угловатое слово. Их вождь, их сердце, их благородный и милосердный Илайас был неизлечимо болен одним только губительным недугом. Единственным недугом, который мог найти в нём Крис, единственным, за который он не имел права осуждать.       В духоте и назойливом запахе кислого репеллента мозги начинали закипать, отчего соображать становилось много сложнее. Крис задремал под деревом, подперев голову рукой. Ветвистые кроны раскинулись под самым небом. Где-то над ухом послышались мерные, почти бесшумные шаги. Крис хорошо знал их. Продрав глаза, он поднялся с земли и огляделся. Ощущение липкости грязного тела заставляло неприятно поморщиться, а со стороны воды как раз тянуто свежестью. Крис, закинув винтовку через плечо, вышел из чащи и оказался на каменистом берегу. Полоса реки виляла через лес, а её хвост терялся где-то меж холмов. Илайас склонился над водой, смачивая руки. Намочив край рукава, потёр шею.       -Тейлор,- улыбнулся он, отрываясь от воды,- почему ты не со своими? Следишь за мной?       -Нет,- соврал Крис, разглядывая мелкие острые камешки под ногами,- я только осматривался.       -Оставь, это не твоя забота,- мягко ответил Илайас, промокая лоб,- впрочем, оставайся.       Крис остановился у самой воды.       -Ты не опасаешься уходить так далеко,- заметил он.       -Я здесь достаточно долго, чтобы запомнить эти места.       -Тогда нам очень повезло,- робко улыбнулся Крис.       -В какой то степени да,- кивнул Илайас, поднимаясь с корточек,- но вьетконговцы знают их, к сожалению, лучше нас. Мы воюем на чужой земле, а значит по чужим законам.       Крис подставил лицо под ласковый ветер. Над рекой тихо шелестел сухой тростник. Ни то среди этого мягкого шороха, ни то из собственного сознания до Криса донеслись странные, усыпляющие разморенное сознание слова.       -Ты молодец, Крис, не теряй голову.       А потом в Тейлоре что-то надломилось. Взвод спалил целую деревню. Словно мыши выбегали из своих худых лачуг обезумевшие от страха жители. Крис и сам едва ли не обезумел, наблюдая доходящую до настоящего кошмара вседозволенность. Изнеможённый бессонницей и невыносимой духотой, он и сам готов был выколоть бестолковые глаза каждому проклятому желтолицему. Крис даже не хотел думать о том, что произошло бы, если бы группа Илайаса не подоспела вовремя.       Оставшийся день они шли молча. Некому объясняться, некому каяться, каждый чувствовал то же самое. Шагая вдоль обрывистого берега, Крис глядел в своё лицо в отражении реки и ловил себя на мысли, что больше никогда не сможет себе доверять. Кинг советовал всегда думать своей головой, но как же он мог думать своей головой, когда в такие моменты сознание само кричало ему голосом сержанта Барнса: «стреляй». Он хотел бы избавиться от этого лица, от этих рук и воспоминаний. В тот момент он желал, чтобы его вообще никогда не существовало.       Вечером, когда они наконец остановились в прохладной чаще, Крису хватило смелости взглянуть на своих сотоварищей. И несмотря на то, что тот был наименьшим из всех зол, глядеть на Илайаса было тяжелее всего. Глядя на него, в Тейлоре просыпался стыд. И сочувствие. И не только к самому сержанту, но и ко всему живому на свете. Как-то бабушка сказала, что из сочувствия рождаются и понимание, и мудрость , и любовь. Крис всегда восхищался красотой девушек, ему нравилось как они пахнут, как смеются и двигаются, однако любовь в истинном её понимании была для него тёмным омутом. Он точно потерял голову, ведь не помнил ни дня, чтобы не переживать новые всплески. Здесь нельзя было говорить о сострадании, а уж тем более о любви, ни под каким предлогом здесь не должны были звучать слова сочувствия или прощения. Здесь нельзя было сомневаться ни на миг. А Криса сейчас разрывало изнутри из-за этого чувства, он хотел кричать о нём и именно поэтому, дождавшись первых звёзд, направился искать сержанта.       Он долго бродил в сумраке среди деревьев, пока наконец не обнаружил того поодаль, мирно расположившегося среди высоких, кудрявых кустарников. В груди приятно потеплело. Крис бесшумно спустился к нему и приютился, как ласковый ребёнок, у того под боком среди влажной травы. На лице Илайаса промелькнула печальная улыбка. В холодном ночном свете его черты казались более сглаженными и приятными, и даже их грубоватая заострённость приобрела теперь чарующий вид. В его небольшом, казалось бы, уродстве было и что-то по-своему удивительное. Выглядел Илайас безмятежным и ослабшим. Крис был уверен, что тот уже успел скурить наспех скрученный косяк.       -Мне нравятся здешние ночи,- начал Илайас отстранённо,- и эти звёзды. В них нет ни хорошего, ни плохого.       Крис поднял взгляд на чистое ночное небо. Никогда прежде он не видел его столь безоблачным. Миллионы мелко мерцающих искр напомнили ему о разноцветных гирляндах в землянке. Отчего-то, каждый раз, когда Илайас был рядом, Крис начинал замечать почти мистическую красоту в обыденных вещах. Он будто бы начинал видеть правду именно такой, какой она всегда была: не плохой и не хорошей. Былая злоба рассеивалась, оставляя место другим, более мирным чувствам. И каждый момент с Илайасом казался особенным, наполненным большим смыслом, чем вся недолгая жизнь Тейлора в целом.       -Барнс,- начал Крис опасливо,- он ненавидит тебя?       -Барнс лишь делает то, что считает нужным,- неторопливо говорил Илайас.       -А ты?       -А я потерял надежду ещё в шестьдесят пятом,- почти безразлично ответил сержант,- ты, верю, всё и сам знаешь, ведь нам не победить в этой войне.       Эти слова заставили сердце Криса болезненно сжаться, словно бы они могли ранить его самого. Он снова взглянул на Илайаса, понемногу вспоминая, зачем пришёл. Он хотел извиниться, но не знал за что точно. Хотел сказать как много тот для него значит, но не знал как.       -Илайас,- начал Крис, чувствуя как угасает его голос,- не говори так. Командир не должен так говорить.       -И я думаю, мы этого заслуживаем.       К глазам подступила влага. Крис понял, что Илайас тоже сомневался. Всё это время. Крис прильнул ближе, будто бы боявшись что вновь потеряет его среди джунглей. Он уже не чувствовал ни страха, ни стыда. Помимо ненависти в нём успело скопиться и много светлой, животворящей любви, которую он не мог держать в себе. Он обхватил Илайаса под рёбрами и крепко прижался к нему всем телом, уложив голову на широкой груди, ощущая не без приятного озноба, как ласково водит тот ладонью по густым, угольным волосам, жмёт к себе за худые плечи. Крис совсем стих и теперь зачарованно слушал, как размеренно бьется чужое сердце. Сердце Илайаса открыто для любой горести, а душа ещё не успела зачерстветь. Крис оторвался, но лишь на миг, чтобы обвить щедрыми ладонями чужую шею. Прильнув к ней щекой, он ощутил вдруг живо бьющуюся жилку.       -Крис,- оборвал его сдавленный голос,- Тейлор.       Тейлору хватило лишь услышать собственное имя, чтобы мгновенно отстраниться. В полумраке он наткнулся на помутневший взгляд стеклянно-холодных глаз. Илайас протянул руку и потрепал того по щуплой щеке, заботливо ощупал широкой ладонью едва влажный лоб.       -Тебя лихорадит,- слабо улыбнулся он.       -Я знаю,- отозвался Крис, чувствуя как тяжело даётся дышать,- просто я... Илайас, мне кажется...       -Не надо,- тут же отрезал Илайас, крепко удерживая его лицо в своих ладонях.       Крис не мог прочитать его эмоцию, Илайас вдруг просто замер на месте, только глаза беспокойно бегали, разглядывая испуганное лицо мальчишки. У Криса начинают мёрзнуть руки. Быть может, он действительно был болен.       -Неужели ты совсем не чувствуешь?- в пол голоса спросил он, ощущая, как в горле оседает густой и кислый комок подступающей горечи.       Илайас непреклонно молчал, безучастно и бережно оглаживая чуждое лицо, будто бы держал перед собой изящную, фарфоровую вазу. И прежде чем окончательно потерять себя, осторожно, почти целомудренно приник к чужим губам. Крис понял, что Илайаса самого бросило в жар, стоило ему ощутить под пальцами раскалённую шероховатость кожи. Прикосновение получилось совсем невесомым. И прежде чем один успел отстраниться, Крис ухватился крепче и поцеловал уже настойчивее. Быть может, Илайас и не верил в победу, но он по-прежнему верил в ценность человеческой жизни, и сейчас Крис готов был отдать ему свою. Он цеплялся за чужие плечи, уже сам ластился под неторопливые и бережные руки. Они оба изголодались по прикосновениям, слишком много плохих вещей произошло за последнее время, отчего оба почти забыли, какого это- проявлять любовь. Илайас стал целовать его влажные щёки, а Крису казалось, минуй ещё мгновение, и тот начнёт ласково мурлыкать. В ночной прохладе его самого тянуло прижаться ближе, ухватиться за единственный источник желанного тепла. Крис чувствовал, как его повело. И вот он уже лежит в траве среди серебристой росы, среди опавших с неба звёзд, которые ещё мгновение тому назад обласкал своим словом его родной Илайас. Насколько всё вокруг искрило. Крис почувствовал на себе приятный вес и тут же растаял в чужих руках. Распалившись под прикосновением, он уже увереннее и почти по-хозяйски закинул ногу над чужим поясом, плавно, но весьма настойчиво притягивая к себе. Необъяснимая, почти пугающая уверенность пробудилась разом в голодном, юношеском теле.       -Крис, остынь,- осторожно оторвался от него Илайас, тепло улыбаясь,- нехорошо мне будет пост оставить.       Он легко слез с Тейлора и упал рядом, выворачивая карман в поисках очередной самокрутки. Крис, нелепо развалившийся внизу, успевший как следует поваляться по земле, теперь молча наблюдал. Он лишь только смутился своей пылкости. Что в самом деле им завладело?       -Извини,- в пол голоса оробел он, приподнимаясь на локтях,- а ты... так всё то время ты знал?       -Не знал,- отозвался Илайас, поворачиваясь к нему,- но я чувствовал. Как и ты.

***

      -Чёртовы желтолицые на подступи к Сайгону, а офицерский состав видеть не хочет, что за безумие происходит перед их носом. Как бы то ни было, у нас тут новый конфликт назревает. И после этого мы продолжаем кричать о том, какие мы дальновидные.       Крис поднял голову. Тёплый дождь ударил в лицо.       -Конфликт?       -Да, умник, конфликт,- кинул Кинг, накрывая голову дождевиком,- неужели сам не видишь?       В низине гулко шумела река, а по каске неистово барабанило. Промокший до нитки, Крис едва отрывал ноги от земли, чувствуя как в ботинках неприятно хлюпает перемешанная с грязью вода.       -Прихвостни Барнса не угомонятся, пока не добьются того, чтобы им окончательно развязали руки,- объяснил Лернер,- животные.       -Только дай им волю, и они с цепи сорвутся.       Крис кисло поморщился.       -Думаешь, Барнс не остановится?       -Чёрта с два он остановится.       -И что будет?       -Ну что ж,- вздохнул Кинг,- если никто из них не помрёт сам в ближайшее время, один другого точно задушит.       Вода собиралась на козырьке каски, заливая глаза. Крис стал тревожно вглядываются в густую дождевую дымку. Он всегда чувствовал Илайаса рядом, но до озноба боялся, когда терял из виду его неизменно трепетный взгляд.