Витражи

– Ну и чего ты опять такой кислый? – спросил Тимур, увидев мое выражение лица поутру. – Ничего. – Ага, оно и видно. Мальчика своего успокаивал? Он там, поди, разнервничался, когда понял, что работу свистнули, да? Я кивнул. Разнервничался – это еще мягко сказано. – Не обижал хоть его? – скорее по привычке спросил Тимур, но я на это лишь усмехнулся, ядовито скривив губы: – Да он сам кого хочешь… – В смысле? – В прямом. Я ему даже объяснить ничего не успел, а он уже залез ко мне в койку. Хотел, видимо, «купить» мое расположение и подмазаться на тот случай, если я ему не поверю. Я ведь не трогал его до сих пор. Бывший раб, сам понимаешь, вот я и не стал гнать коней, думал, пускай хоть очухается. А он видишь как… – Погоди, так это ОН тебя обидел? – восхитился Помощник. – Вот это да! Я пожал плечами. – И что ты сделал? – Тимур подозрительно сощурился. – Да ничего не сделал. С этой планеткой, по-моему, уже вообще ничего не сделаешь… Он задумался, поглядывая на меня темными блестящими глазами, а потом достал два сигареты, себе и мне. – М-да... Слушай, а отдай его мне? Тогда и никаких документов на Виссара не надо! Обижать не буду, выделю мастерскую, помогу, чем смогу… – Тебе-то он зачем? – Ну, просто… – Боишься, как бы я его не прибил? Тимур тяжело вздохнул. – Нет. Боюсь, как бы он тебя… не доломал. Ты ведь к нему привязался, так? Я выпустил дым в потолок и ничего не ответил. – Привязался, – кивнул он. – И в цирцерию уже не сплавишь, он у тебя окна делает. Ну и на кой тебе эта нервотрепка? А я бы его оформил каким-нибудь «помощником помощника», выделил соседнюю комнату – и пускай там живет. – Не надо, – я покачал головой. – Без документов на Виссара его охранять не будут. Я и так его уже в библиотеку переселил. – Тогда, может, найти тебе кого-нибудь… хотя бы условно адекватного, на замену? – Зачем? – Чтобы отвлечься. А то у тебя, по-моему, совсем крышу срывает. И кстати, ты ведь в курсе, что «рабов для секса» можно использовать только для секса и не обязательно с ними разговаривать по душам? Пакет на голову надел, чтобы не видеть безыдейного выражения лиц – и вперед! У тебя, вон, всяких наложниц и наложников целый серпентарий в восточном крыле. Выбирай любого! Я вспомнил этот «серпентарий» и невольно скривил губы. Да, красивые, да, сексуальные. Этих рабов чуть не с пеленок обучают искусству хорошо выглядеть и ублажать партнера. Но так, чтобы сами они при этом ничего не чувствовали. Кому какое дело, что думают живые вещи о хозяине, который ими пользуется? Вещь по определению должна быть удобной и равнодушной. Пусть и живой. – Ладно, не кривись, – понял Тимур. И вдруг с удивлением покачал головой: – Господи, ну какой ты все-таки! Здесь же Ганния! Чего ты ждал-то от своего парня? Что он внезапно перестанет быть ганнийцем и вести себя по-ганнийски только потому, что ты с ним такой добрый? Так нет, господин Кир, такого не бывает! Рожденный ползать – он, знаешь ли, будет ползать и после того, как ты назовешь его птичкой и станешь кормить зернышками! Нет, я не спорю, и здесь попадаются интересные люди. Тот же Грохот… Но, когда он своими руками вырезает целое племя кочевников, вместе с женщинами и детьми, а потом идет пить в кабак, то наутро у него болит голова исключительно от браги, ты понимаешь, о чем я? – Понимаю. – Ну и зачем тогда? Втюрился в него, как идиот, а теперь ходишь кислый, потому что он, якобы, тебя «обидел». Кир, ну… – Хватит, – буркнул я. – Смени уже пластинку, надоел. Какие планы-то на сегодня? Помощник вздохнул и открыл папку с бумагами. – На сегодня… Через час к тебе в кабинет явятся недовольные Советники в количестве трех штук – возмущаться по поводу урезанного бюджета на закупку рабов. Потом глава Военной академии придет орать, что ты ему жить мешаешь. Но это ненадолго. Потом, в двенадцать, встреча с художниками в зале Приемов. Потом обед – и не спорь, я тебе специально полчаса выкроил! Потом… – Ясно. Давай сначала доживем до обеда. Тимур пожал плечами, закрыл свою папку и положил на стол. – Как скажете, ваше темнейшество. За Нилом я сам зайду, не волнуйся. И работу его прихвачу. Она ведь у тебя в кабинете? Я кивнул и пошел в башню Главного Советника – надо было поговорить с ним о больнице, которую мне всячески мешают создать. Желчный интриган хоть и не останавливал других, пока они выгоняли врачей и разворовывали деньги, но все же был со мной согласен. Эпидемия чернухи могла бы здорово подорвать бюджет. А нам это надо? Конечно, не надо! * * * Закончив с делами, я спустился в зал Приемов. Там уже толпились художники с готовыми эскизами, а чуть поодаль стоял Тимур, держащий за локоть бледного и расстроенного Нила. Я покосился на мальчишку и вздохнул. Ну, вот чего я так реагирую, в самом-то деле? Мы и сами далеко не святые! А у него никогда не было рядом человека, способного помочь просто так, без условий. Откуда ему знать, что я не отвернусь от него, как только он меня разочарует? Не сделает нужную работу, скажет, что его обокрал Вакх – только скажет, без доказательств, будучи бесправным рабом… Хотя нет. Все он знает. Потому и плакал вчера. Он не такой наивный. Вполне осознанно, обдуманно принял решение, а потом понял, что я и так всегда был на его стороне, и не надо меня убеждать, задабривать и соблазнять. Что я действительно от чистого сердца хотел ему помочь, безо всяких «ответных услуг», и, пытаясь купить мое расположение сексом, он только настроил меня против себя. …Ох и напугал я его, наверное, когда сказал идти вон! Ему же некуда идти. Он без денег, без вольного статуса, родни и дома тоже нет, а теперь еще и работу отнимут… Кошмар! Я мотнул головой и открыл дверь зала Приемов, обращаясь к художникам: – Заходите. Все эскизы – вон туда, на длинный стол. Гурьба пестро одетых людей замельтешила вокруг, складывая бумаги, куда я сказал, и отходя на почтительное расстояние. Тимур хлопнул Нила по плечу и тот, нервно озираясь, тоже подошел к столу. В руках у него был уже новый эскиз, тот, который я видел ночью. Доделал, надо же! И когда только успел? Хотя я сбежал из комнаты рано утром, даже не позавтракав – не хотел с ним сталкиваться. А значит, у него было еще пять с половиной часов на доработку. Я подошел и присмотрелся внимательней. Эскиз был явно лучше первого. Мелкие недочеты, которые я планировал исправить уже на конечной стадии, он увидел и поправил сам, даже без моей подсказки. Немного бьющие по глазам яркие пятна сделал мягче, спокойнее. Добавил акцентов по точкам «золотого сечения». Высветил мягким сиянием те места, где «ледяные кристаллы» пробивали «хаос», создав ощущение правильности, добровольности происходящего. Типа: никакой катастрофы, все перемены – к лучшему. Могучая, непреодолимая, светлая сила вошла в этот мир и сделала его совсем другим. Чистым. Настоящим. Гордым. Ее масштабы немного пугают, но только потому, что никто никогда не видел подобного. А бояться нечего. Теперь все будет хорошо… Я закусил губу и опять посмотрел на Нила. Талантливый, черт его дери! Вот если бы еще и вел себя по-человечески – цены бы ему не было. Помимо его работы я не увидел ничего достойного. Разве что молодой художник, нарисовавший нечто вроде солнца, немного подтянул свой эскиз – добавил четкие золотистые лучи, как бы испепеляющие непонятное месиво внизу, «вычищающие» пространство. Если бы не работа Нила, я выбрал бы его, как наименее раздражающего. Идея была, конечно, далека от идеала, но она хоть была – в отличие от всех остальных. Я прошелся вдоль стола, потом опять повернулся к художникам и поднял руку, призывая их к тишине. – Итак! Автор вот этого эскиза, – я указал на работу Нила, – командует проектом. Он сделал то, чего я безуспешно добивался от всех вас – передал идею максимально близко к моему о ней представлению. Подойди сюда! Нил нервно сжал кулаки, но подошел. Я тронул его за плечо. – Все слушаете этого парня! Его слово – определяющее на всех этапах. Если он говорит не делать цвета слишком яркими, вы не делаете. Если он говорит соединить части витража так, как до этого никто не соединял, вы думаете над новой технологией. Если кто-то мешает ему работать – пусть готовится к увольнению. Это понятно? Дальше, – я поднял эскиз парня, изобразившего «солнце». – Этот художник на втором месте. Он помогает главному и не стесняется давать советы. Работа у него хорошая. Не настолько, чтобы увековечить ее в зале Приемов, но все-таки на порядок лучше всех остальных. Кто это нарисовал? Выйди ко мне! Молодой парень с лентой придворного художника встал рядом с Нилом. – Как тебя зовут? – спросил я. – Ноар, господин Тенебрис, – поклонился он, еле скрывая счастливую улыбку. – Потомственный художник рода Вакхов с Эпигоровой пустоши. Мой отец и мой дед украшали тенебрию в соответствии с волей правителя много лет. – И ты продолжишь их дело, – кивнул я. – Когда-нибудь занимался витражами? – Да, господин. – Отлично! Поможешь Нилу. Остальные… – я повернулся к толпе недовольных, оставшихся за бортом, и повысил голос. – Вы – исполнители. Рисуете то, что вам говорят, и в полном соответствии с пожеланиями главы проекта. Узнаю, что кто-то вставляет ему палки в колеса – выгоню к чертовой матери. А всех, кто не помогает ему в работе и дает бесполезные советы, он выгонит сам. Пока все понятно? В ответ сдержанно кивнули. – Мастерскую и необходимые материалы выделю сегодня же днем. Буду ходить и смотреть, как идут дела, не предупреждая о своем визите. Так что никаких ссор и давления. У вас была возможность показать себя, и вы ее профукали, теперь извольте подчиняться. Итоговый рисунок должен быть у меня на столе через две недели, в это же время. Масштаб – один к двум. Когда все будет готово, Нил и Ноар следят за изготовлением витражей. Другие, кто участвовал в конкурсе – получают свою плату и более не вмешиваются. Теперь свободны! Я сообщу, когда подготовят мастерскую. Нил, задержись. Художники немного повозмущались, правда, в полголоса, чтобы я не слышал, потом разобрали свои работы и потянулись к выходу. Ноар, сияя, как медный пятак, все-таки улыбнулся мне и Нилу – весело, во все тридцать два зуба, и тоже исчез. Хороший парень, отметил я. Искренний. Может, с Нилом и подружатся… А главное, будет, кому помочь с витражами. Все-таки рисовать на бумаге – это одно, а следить за воплощением рисунка в стекле – совсем другое. На этом этапе можно сделать и лучше, а можно совсем испоганить хорошую задумку, не сумев адаптировать ее к новому материалу. Когда за последним художником закрылась дверь, я подошел к столу и опять посмотрел на Нилову работу. – Эта лучше первой. Правильно сделал, что начал заново. Вольная тебе уже готова, документы на Виссара будут к обеду. Потом назначу охрану – и можешь работать. Ничего не бойся. Начнет кто-то мешать – выгоняй, все равно три десятка человек на один витраж это много. Половину можешь смело отсеять. Оставь тех, кто не перечит, не делает ерунду и хоть немного понимает, чего ты от них добиваешься. Я потом приставлю к тебе еще пару слуг. Они будут носить необходимые материалы, двигать столы и все такое, а в случае необходимости позовут меня. Понял? – Кир… – Я спрашиваю, ты понял? – Да, – он как-то обреченно опустил голову. – Я просто… хотел поговорить. Насчет вчерашнего. – Не о чем говорить. И так все понятно. Успокойся, Нил, я тебя не выгоню, наоборот, попытаюсь продвинуть в главные художники тенебрии. Мне нужны такие, как ты. – Но ты на меня злишься? – вдруг спросил он. – Что?.. Нет, не злюсь. – Презираешь? Я вздохнул и потянулся за сигаретами. – А как, по-твоему? Если тебе помогают от чистого сердца, можно и не тыкать человека мордой в грязь, верно? – То есть, ты теперь… не со мной? – тихо спросил он. – Я с тобой. Но видеть тебя в моей постели уже не хочу. Извини. Он сжал кулаки и подался ко мне, отчаянно сверкая глазами: – Думаешь, я не понимаю, что сделал?! Я виноват! Прости, это было глупо! Накажи меня за это, нормально, кнутом, а не как в прошлый раз! Или хотя бы накричи, или ударь… Но только не надо вот так! – Как? Если мне, по-твоему, должно стать легче, когда я сделаю тебе больно – ты еще худший ганниец, чем я думал. Всё, иди в комнату! Тимур тебя проводит. Повернулся и вышел из зала Приемов, не добавив ни слова. Мой Помощник, естественно, маячил за дверью и пытался подслушивать. – Ну что, показал, где раки зимуют? – поинтересовался он с ехидной ухмылкой. – Пойдем уже! Тебя там холодный суп дожидается. А потом встреча с Цирием Новой Земли по поводу охраны границ. Не беспокойся, провожу я твое несчастье до апартаментов. – Все слышал, да? – Только твой голос, полный экзистенциальной муки, – хмыкнул Тимур. – Давай, топай! У тебя не больше пятнадцати минут на еду. Я кивнул и направился к себе в кабинет, оставив Нила на попечение Помощника. Сам не знаю, почему я не хотел его отдавать. Просто чувствовал, что не все потеряно, что есть в нем какая-то человечность, а этот его неприглядный поступок – скорее исключение, чем правило. Он ведь никогда и не видел ничего другого! Для него это норма. И все-таки он жалеет, мучается, даже вон предлагает наказать его кнутом… Хотя я бы скорее руку себе откусил, чем поднял на него это орудие пытки. Что за бред, господи… Какое наказание? Почему в этом мире физическую боль считают лучшим средством от плохих поступков и думают, что любую вину можно искупить, получив несколько ударов по спине? Одно дело – отшлепать гиперактивное создание в шутку, надеясь вернуть его с небес на землю и заставить улечься спать, ну, или хотя бы в качестве сексуальной игры (такое у нас, на Земле, давно уже стало нормой)… И совсем другое – всерьез над ним издеваться. Бить, оставляя кровавые незаживающие рубцы. Смотреть, как дрожит и корчится тонкое тело под твоими ударами, слушать крики… И он думал, я смогу? Теперь, когда уже немного узнал меня – до сих пор так думал? Я со злостью раздавил очередной «бычок» в помпезной каменной вазе и пошел в кабинет, стараясь выгнать из головы эти мысли. * * * Следующим вечером Тимур зашел ко мне и уселся в кресло для посетителей. На лице его было какое-то сложное выражение: не то задумчивое, не то хитрое, не то злое. – Помнишь, ты просил меня найти одну женщину? – спросил он. – Мать того парня, что ты помиловал, рабыню из рода Вакхов? Я кивнул, хотя уже и не помнил. А ведь действительно, когда мы вернулись из цирцерии, я просил его найти мать Арри. И выкупить – по возможности. Но Тимур никогда ничего не забывает. У него для таких целей блокнотик есть, он туда все записывает. – Нашел? – Ага, – отозвался он. – Угадай, где? – В доходном доме? Когда женщина благородных кровей попадает в рабство, у нее обычно одна дорога – ублажать господ в каком-нибудь местном барделе, где, помимо комнат, на ночь сдаются в аренду еще и люди. – А вот и нет, – заявил Тимур. – Она рабыня одного из членов Совета. И он совсем не хочет ее продавать. Я сжал переносицу и прикрыл глаза. – Плохо. Ты ее видел хоть? Она в порядке? – Да, насколько вообще можно быть в порядке, находясь у Думающего Старца в лапах. Я с ней поговорил даже. Предложил вывести по-тихому, отправить к сыну, все дела… но она отказалась. – Как отказалась? Тимур вздохнул и пододвинул к себе кувшин с мунго. – Если вкратце, то разговор происходил так. Я: «Здравствуйте, меня зовут Тимур, я Помощник Тенебриса, он хочет устроить вам побег и отвезти к сыну». Она: «С какого перепугу Его Главнейшество за меня волнуется? Я его не знаю, он меня тоже, видимо, что-то здесь нечисто!». Я: «Все чисто, не беспокойтесь. Просто у господина Тенебриса такая причуда – когда он забирает людей к себе в цирцерию, то пытается найти их родственников. Бла-бла-бла, никто вас не обидит, у сына вашего все прекрасно, только скучает по вам. А Советник вас не продает». Она: «Знаете что? Мой нынешний господин хоть и Советник, но в целом не так уж плох: почти не насилует, редко бьет по лицу, кормит чуть не каждый день. А вы мне предлагаете стать беглой рабыней, которую казнят, если поймают. И вообще, тот, кто последним купил моего сына, тоже пришел к его хозяину от имени Тенебриса, и сами знаете, чем это закончилось. Поэтому я вам не верю. И не поверю, пока Его Милость не явит себя во плоти и скажет мне лично, на кой я ему понадобилась». Я выслушал все это и закатил глаза: – Только не говори, что мне самому придется топать к ней! – Может, и не придется, – спокойно сказал Тимур, – если она тебе не нужна. С другой стороны, а что тебе стоит прогуляться в Монетный квартал и поговорить с дамой? Ночи в это время тихие, теплые… – И шпионы Главного Советника все спят, – подхватил я, – и других дел у меня совсем нет… – Короче, – Тимур отпил мунго и со стуком поставил чашку на стол, – у меня все готово. С Привратником я договорился, он ее спрячет. Слуг в доме подкупил. Даже сумку ей собрал… – Какую сумку? – Набор беглой рабыни. Одежда, еда, немного денег, медикаменты, порошок из грибов кагги, чтобы отбить нюх собакам, если их пустят по следу… Ну и так, по мелочи. Хочешь – иди, спасай мать этого парня. Не хочешь – оставь ее там. Но мне она понравилась. Такая… своеобразная для ганнийки. – И в чем своеобразие? – Ну… она побитых рабов лечит. И слуги перед ней ходят на цыпочках, видно, что побаиваются. А когда ее хозяин заболел, она, по слухам, сварила какое-то зелье, после которого он поправился. Хотя все лекари в один голос твердили, что он помрет. – Ведьма? – восхитился я. – Здесь нет такого понятия. Скорее, колдунья-травница. Или, проще говоря, медик. Мы многозначительно переглянулись. Медик – это хорошо. В цирцерии они на вес золота, тем более, что нормальных докторов, которые лечат, а не калечат, в Ганнии можно по пальцам пересчитать. – Пойду, – решил я. Подумал немного и склонил голову набок: – А знаешь, кто выкупил ее сына от моего имени? – Кто? – Управляющий! Как у него наглости-то хватило, я понять не могу? Тимур только фыркнул: – Что тут непонятного? Заметил симпатичного раба, захотел его себе, потом понял, что просто так его никто не отдаст – и надавил твоим авторитетом. Сказал, что раб нужен Тенебрису, а не ему. Причем, не какой-нибудь, а именно этот, конкретный. Хозяин твоего парня побоялся злить главу государства, вот и продал. – Хм-м… – задумчиво протянул я. – А как бы нам сделать так, чтобы эта ганнийская сволочь никогда не повторяла таких маневров? – Хочешь выкинуть Управляющего из тенебрии? Ну, это сложно! И заменить его пока некем. Он организует все церемонии, ведет все дела, начиная с покупки продовольствия и заканчивая наймом слуг… Плюс, у него титул Вакха. И заменять его можно, соответственно, только Вакхом. А значит, надо найти достойного претендента, даровать ему землю и титул, подделать бумаги о его благородном происхождении, потом привезти сюда, обучить всему, что знает Управляющий – и только тогда убрать этого. Сам понимаешь, сколько возни. – И все-таки… – Да понял я! – перебил Тимур. – У меня уже есть кандидаты. Помнишь ту парочку философов, которых мы спасли? Они еще писали книгу в новой манере: «Обучение людей несведущих мудрости отличать верное от неверного, дабы использовать сие знание на благо живущим всем»… ну, или что-то в этом духе? – Помню, – кивнул я. Месяц назад этих философов и правда чудом удалось выдернуть из лап Золотых Панцирей, когда они выступали в каком-то кабаке со своими идеями. А мы с Тимуром пришли в этот кабак с целью напиться. Закончилось это безобразной дракой с битьем посуды и переворачиванием столов, но «ученых мужей» мы спасли. Хотя и сами получили по мордам. Тенебрис ты или кто, а кабацкая драка – есть кабацкая драка, там титулы значения не имеют. Особенно, когда ты одет в простую одежду и ходишь без охраны. – Так вот, – продолжал Тимур. – Я готовлю этих философов на место Управляющего. Обоих. Вдвоем они как-то лучше соображают… Велел им ходить по тенебрии, смотреть, как тут что устроено, и дал трехтомник с описанием всех церемоний. Потом даруешь им титул – и будет у тебя две нормальных левых руки. Я усмехнулся. Правой рукой Тенебриса считается Помощник, левой – Управляющий. А теперь, по словам Тимура, у меня будет в сумме целых три «конечности». Что ж, три все-таки лучше, чем полторы… Хотя такими темпами ждать придется долго. Месяца два, как минимум. – Ладно, вернемся к насущному, – сказал Тимур, подливая себе еще мунго. – Зайду за тобой в час ночи. Оденься как-нибудь поскромнее и… На, вот, держи. Он протянул мне пульсар – маленькое устройство, парализующее человека за десять метров. Выглядело оно как самый обычный нож. Однако, если нажать кнопочку в виде самоцветного камня и направить в нужную сторону, невидимый луч бил по нервной системе как дубиной и вырубал любого, кто лезет в драку, минут на пятнадцать. Я кивнул и сунул приборчик в карман. Пригодится. – Кстати, – Помощник подозрительно посмотрел на меня, – ты ведь не забыл сказать своему мальчику, что статус Виссара делает его потенциальной жертвой в случае твоей смерти? – Не забыл. – Ну, тогда предупреди, что если ты сегодня утром не вернешься домой, ему надо будет бежать из тенебрии, сверкая пятками. Оставь денег, объясни, как добраться до убежища, сумочку собери… – Набор беглого Виссара? – хмыкнул я. – Именно так, – серьезно кивнул Тимур. – Ты ведь за него отвечаешь! Нравится он тебе или нет, но губить парня только потому, что ты вечно куда-нибудь лезешь без вазелина и рискуешь своей шеей – не дело. – Согласен, – я посмотрел на часы. Было уже десять, а значит, мои нелепые надежды поспать хотя бы немного сегодня не оправдаются. * * * К полуночи я худо-бедно разгреб документы и пошел к себе. Надо было принять душ, переодеться, а если успею, то и поужинать. Новый слуга, приставленный Тимуром, ждал у дверей. Заметив меня, он подскочил с каменной скамьи, на которой сидел, и вытянулся в струнку. Вид у него было какой-то напуганный. – В чем дело? – нахмурился я. – Господин Тенебрис! Ваш Помощник велел строго следить, чтобы Виссар поел, когда вернется в комнаты, но я… не смог его уговорить. Он все рисует, рисует, даже голову не поднимает… Я облегченно выдохнул. Ну да, Нил теперь может капризничать, сколько душе угодно. Никто и пикнуть не посмеет. Виссар по статусу равен Вакху, а это пятая ступень иерархической лестницы: первым идет Тенебрис, потом глава Совета, потом остальные Советники, потом Цирии – а потом он. Однако, приказ Помощника, стоящего на одном уровне с Цириями, все-таки главнее. Потому слуга и занервничал. – На первый раз прощаю, – сказал я. – Принеси нам поесть и иди. Он кивнул и убежал, не спросив даже, что подать. Видимо, Тимур его уже проинструктировал. Я вошел в комнату. Нил, как и ожидалось, торчал в библиотеке с куском фанеры на коленях – вырисовывал какую-то деталь витража. Выглядел он усталым и замученным. Видимо, и правда весь день рисовал. Услышав, как открывается дверь, он поднял голову и как-то сжался, будто я собираюсь его ударить. – Ну чего ты? – вздохнул я. – Опять смотришь на меня, как на людоеда? Все нормально, жрать не буду. Пойдем лучше вместе поужинаем, заодно расскажешь, как у тебя день прошел. На самом деле, я и так знал, как у него прошел день. Слуги, выделенные в мастерскую как бы для того, чтобы помогать, а на самом деле, чтобы подслушивать и подсматривать, давно мне все рассказали. В принципе, мальчишка держался молодцом. Двое художников пытались давить на него авторитетом, указывать, как и что надо делать, и в итоге он, с подачи Ноара, их выгнал. Остальные после этого притихли, но все равно мешали ему работать весь день: давали советы, лезли под руку, шушукались за спиной, обсуждая «наглого выскочку, непонятно как попавшего в тенебрию», несколько раз даже оскорбили в лицо… Правда, за это Нил выгонять не решился – подумал, видимо, что в работе личные оскорбления не помеха. Так что для первого дня в новом статусе он справился «на ура». Когда первые волнения немного поутихли, он оставил свою «команду» чертить рисунок в заданном масштабе, а сам пошел в мастерскую к стекольщикам – смотреть, как вообще делаются витражи. Технология была ему незнакома. Ноар ему помогал, рассказывал и показывал, даже убедил поменять кое-какие моменты, потому что они будут иначе смотреться в стекле. В итоге, когда черновая версия окон была готова, ее решено было разбить на квадраты, и отдать каждому художнику свой «кусочек витража» – доводить до ума. О цвете пока речи не шло, только линии. Первые время Нил очень стеснялся. Да и боялся, наверное, тоже. Но потом, увидев, как его работу медленно, но верно подгоняют под ганнийские стандарты и пытаются поменять, взял себя в руки и начал худо-бедно руководить. Точнее, это Ноар озвучивал его мнение так, чтобы слышали все. Я мысленно похвалил себя за идею назначить Нилу помощника, который был почти на десять лет старше. Все-таки мальчишка, только-только выбившийся из рабов, не умел отдавать приказы, и ему нужен был какой-то… представитель. Работа у них протекала так. Нил что-то тихо бубнил себе под нос, Ноар с ним соглашался или говорил, в чем он не прав – а потом доносил их общее решение до всех остальных. Таким образом Нилу не надо было самому командовать, а помощник с удовольствием «метил территорию», затыкая титулованных деятелей искусства, которые и на него раньше глядели свысока. Так что дуэт у них выходил вполне гармоничный. Один работает, а второй следит, чтобы никто ему не мешал, и сам помогает по мере сил. Однако вот поесть мой подарок не сподобился ни разу. Как и отдохнуть. Услышав сбивчивый доклад о мастерской, я налил себе мунго, а у Нила, наоборот, забрал чашку и пододвинул ему отвар местных трав, заменяющий чай: – Выпей лучше это. И ешь хотя бы раз в день. А то ты слугу чуть до нервного тика не довел своим упрямством. Он поднял голову от тарелки и удивленно посмотрел на меня: – Слугу?.. –Ты с сегодняшнего дня мой Виссар. И если с тобой что-то случится, пока меня нет… К примеру, ты в обморок упадешь от недоедания или загубишь себе желудок литрами выпитого мунго – отвечать будет слуга. Тот, кого я оставил за тобой присматривать. Тебе действительно хочется, чтобы я его наказал? – Нет… но ты ведь не будешь… – Буду. Еще как буду, Нил, здесь тебе не цирцерия Гонт. Когда слуги нарушают мой приказ или приказ моего Помощника – их принято наказывать. Причем, жестоко. А Тимур приказал за тобой следить и кормить хотя бы ужином. Ты отказался от еды – значит, слуга не выполнил приказ. Понимаешь? Сегодня я ничего ему не сделал, но потом на это уже нельзя будет закрыть глаза. Не хочешь, чтобы его самого оставили без еды или заперли на ночь в колодках – изволь ужинать. Он виновато кивнул, вертя на столе чашку чая. – Вот и ладно, – сказал я. – Покажешь, как идет работа? – Лучше потом… – А как тебе Ноар, понравился? Он снова начал говорить о мастерской, не упомянув только о шепотках и оскорблениях. С Ноаром они нашли общий язык. Парень оказался на удивление неплохим. А сама работа – хоть и страшной, в том смысле, что все имели опыт и художественное образование, а Нил – ни того, ни другого, но безумно интересной. У него аж глаза горели, когда он говорил о своих витражах. Я слушал его, и мне казалось, что он делает не просто окна в зале Приемов, а целый новый мир – идеальный, правильный, настоящий, такой, как ему хочется. И, понятное дело, чувствует себя немножечко богом. Унылая реальность Ганнии виделась ему как бы в потенциале, словно это чистый лист, который он собирается наполнить яркими красками и уже размечает, куда и какие добавить цвета. Чем дольше он говорил, тем больше я ему завидовал. Мне-то над реальностью еще работать и работать… – Представляешь, оказывается, можно делать переходы цветов прямо в стекле! Жидкое стекло разных оттенков берут и выливают на плоскую форму, позволяя цветам самостоятельно проникать друг в друга и смешиваться без четких границ. Это… просто удивительно! В моем эскизе были места, где не нужны четкие границы. Я долго думал, как бы это сделать, и не находил решения, а теперь… – Погоди, Нил, – я с сожалением тронул его за плечо, останавливая поток неуемной творческой мысли. – Уже первый час ночи. А я хотел с тобой поговорить. – О чем? – О твоем новом статусе. Пока я жив, тебя и пальцем никто не тронет. Но если со мной что-нибудь случится… Тогда тебе придется бежать. Виссара убьют первым, как только выяснится, что Тенебрис погиб. И смерть его будет страшной. Поэтому, – я поднялся, вынул из комода мешочек с золотом и кинул ему: – Держи. Это на первое время. Он непонимающе уставился на мешочек. Там было десятка три больших монет, по ганнийским меркам довольно много – хватит купить землю, построить дом и еще останется. – З-зачем?.. – Просто так, на всякий случай. Дальше. Вот это, – я положил перед ним пачку бумаг, заботливо приготовленных Тимуром, – поддельные документы. Тут сказано, что ты – Элианнил Катто, потомственный Вакх из цирцерии Гонт, владеешь землей к югу от залива Четырех Ветров и находишься под покровительством пяти Цириев. Поверь мне, от настоящих эти бумаги ничем не отличаются. Когда меня не будет, лучше пользоваться ими. Например, чтобы выйти из города. А настоящие документы – твоя вольная, погашение долга, назначение Виссаром и тенебрийским художником – я тебе потом принесу. Они у меня в кабинете. И еще одно, самое главное… – я взял чистый лист и принялся писать: – Вот имена людей, к которым ты можешь обратиться за помощью. Они помогут. Особенно, если дать им золотой… А это – адрес убежища, где можно спрятаться. Мы там с тобой уже были, когда забирали беглых рабов, помнишь? Надо пройти по переулку до самого конца, там будет небольшой домик с глиняной крышей. В нем живет Привратник – хозяин Паучьего квартала. Скажешь, ты от Кирриана Гонта, и он тебя спрячет безо всяких условий. Он вообще со стражей не очень-то ладит, готов и просто так помогать, но если еще и дать ему золота… – Погоди! Зачем ты мне это рассказываешь? – не сдержался Нил. – Затем, что я постоянно рискую. А сегодня ночью мне надо будет уйти. – Уйти? Куда?! Я вздохнул и вернулся за столик, допивать мунго. – Помнишь Арри? Того зеленоглазого парня, который еще спорил со мной о целесообразности убийства всех господ? Так вот, Тимур нашел его мать. Она тоже в рабстве. И хозяин отказывается ее продавать. Мы предложили ей устроить побег, но она боится бежать, не имея гарантий безопасности. Говорит, что поверит на слово только Тенебрису и никому другому. Поэтому сегодня я пойду ее убеждать. – Убеждать рабыню получить свободу? – не понял он. – Ага, вот именно. У нее вообще-то имеются причины для сомнений. Кое-кто в тенебрии покупает рабов от моего имени, а потом делает с ними что попало. Ее сын, Арри, чуть не погиб из-за этого урода. Вот и получается, что пока я сам не приду к ней и не дам слово, что все нормально – она не сбежит. Но вылазка в дом ее хозяина будет немного… рискованной. Потому я и говорю тебе, что делать. На случай, если меня там убьют. – Ты… – Нил даже привстал от возмущения. – Ты это серьезно?! Пойдешь устраивать побег незнакомой женщине, которая и бежать-то не хочет?! А если тебя поймают? Или застрелят из лука в темноте, не разбираясь, кто ты такой? Или пустят коххов… – Ничего, справлюсь как-нибудь. Он вновь опустился на кресло и выпучил на меня дикие перепуганные глаза. – Но ты ведь ее даже не знаешь! – Она мать парня, за которого я отвечаю. И он у меня работает. Как бы ты сам работал, если бы твоя мама была в рабстве у Думающего Старца? – Так он еще и Думающий Старец?! – Нил! Успокойся. Чего ты завелся-то? Все нормально, у нас такие похождения по семь раз в неделю бывают, сам понимаешь. И никто пока не умер. Он закусил губу, глядя на меня с таким отчаянием, что мне стало не по себе. А ведь и правда. Погибну я – и что будет с ним? Заниматься любимым делом ему больше никто не позволит, рисунки его нравятся только мне, а для большинства ганнийцев это мазня и нелепые выдумки. Дома у него нет. Семьи… можно сказать, тоже нет. Денег хватит лишь на первое время, учитывая, что половину этой суммы придется отдать моим людям и Золотым Панцирям, стоящим на охране города… Ну, и куда ему идти? Нет, можно, конечно, поехать в мою цирцерию. Но без меня это будет цирцерия злобного старикашки, который и является ее законным хозяином. Нилу там не понравится. Можно купить землю в другом месте, на это денег хватит, но там будет все та же унылая Ганния, где никому не нужно его творчество и нет дела до его тонкой души. Я и сам не образец благородства, но со мной он хотя бы занимается, чем хочет. А без меня? Что его ждет? – Прости, – я тронул его за руку. – Мне и самому не улыбается подохнуть в какой-нибудь подворотне, так что я вернусь, будь уверен. А твои документы и деньги – это просто на всякий случай. Мало ли что. – Кир… Зачем тебе это? Я правда не понимаю! Я поднял его подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть мне в глаза: – Потому что она живой человек. – Тут много живых людей! – Спорное утверждение. – Тогда почему она?! Я выпустил его и отвернулся, закуривая. – Послушай, Нил. Я скажу тебе одну страшную вещь. После этого ты, наверное, никогда не будешь смотреть на меня прежними глазами, но... Ты должен это знать. Пока я пробивался на это место, мы погубили много людей. И ни одного из них мне не жаль. Ни одного! Это были живодеры, кровопийцы и насильники, причем, наделенные властью. Они не поддавались давлению, не шли на уступки, и единственным способом от них избавиться был самый радикальный. Так мы и сделали. Не своими руками, конечно, но сути это не меняет… Мало того. Когда я немного тут освоюсь и утвержу свои позиции, то вычищу тенебрию уже основательно. А это будут десятки, может быть, сотни людей. Мы с Тимуром изучаем их уже несколько месяцев, и то, что они делают, никак не идет на пользу Ганнии. Кого-то мы просто выпихнем отсюда. Некоторых лишим титула. Однако, многих придется просто убить. Меня это не радует, но, Бог свидетель, так не бывает, чтобы руки того, кто меняет мир, остались чисты... – я мрачно выдохнул дым и нахмурился. – А теперь послушай меня внимательно. И запомни каждое слово. Если существует хотя бы мизерная, ничтожная вероятность, что человек достоин спасения, и ты можешь его спасти – его надо спасти. За него надо драться руками и зубами. Понимаешь? Это и есть наша работа: помогать «хорошим» и мешать «плохим» – вот так просто. Один правитель одной страны, будь он хоть самым умным на свете, ничего не изменит, пока вокруг него будет гадюшник. Надо иметь крепкую команду тех, на кого можно положиться. Кто будет работать и приносить пользу. Лечить, учить, изобретать, рисовать… Мне очень, очень нужны такие люди! Чем их будет больше, тем больше вероятность, что все это опять не вернется на круги своя, когда меня не станет. Пусть даже потом они не оправдают надежд. Одного шанса на это вполне достаточно. А мать Арри, по слухам, владеет лекарским искусством. Сколько ты знаешь в Ганнии нормальных лекарей? Нил хмуро посмотрел на меня и не ответил. – Вот именно, – усмехнулся я. – Пока она в рабстве, толку от нее никакого. Но если она действительно что-то умеет, и у нее будет нормальный статус, ученики, должность в какой-нибудь больнице… Вот тогда от нее будет польза. Тем более, что на Юге бушует эпидемия чернухи. – Причем тут Юг? – растеряно прошептал он. – А ты думаешь, они никогда не захватят цирцерию, где производится лекарство от болезни, поразившей треть их населения? – Ты что… хочешь, чтобы они вас захватили? – Хочу. Мало того, я сам подал им эту идею. – Зачем? – Я ведь только что тебе объяснял. Если кого-то можно спасти – его надо спасти. – Даже чужеземцев? – А они что, не люди? Он сдвинул брови и опустил голову, напряженно о чем-то раздумывая. – Мир… – наконец, прошептал он. – Ты сказал, что меняешь мир. Не только Ганнию. Я как-то не думал о твоих поступках с этой стороны, мне казалось, ты просто… человек хороший… Но теперь, по-моему, начинаю понимать. – Правда? – удивился я. Он кивнул. Немного помолчал, кусая губы и глядя куда-то в пространство невидящими глазами, потом опять вскинулся, расправляя плечи, и ожег меня горящим взглядом: – Тогда я с тобой! – Что?! Это еще зачем? – Не хочу сидеть и ждать, – пояснил он. – К тому же, если тебя убьют, мне ведь все равно придется бежать, так? Вот и сэкономлю время. Я удивленно заморгал. Ничего себе новости! Мало того, что он стал разговаривать безо всяких «простите-извините», мало того, что наехал на меня за идею пойти к Думающему Старцу и украсть у него рабыню, так он еще и со мной напрашивается! Видимо, это новая работа на него так влияет. Получил возможность что-то решать, и это сделало его увереннее в себе. Когда у тебя три десятка человек в подчинении, волей-неволей избавишься от комплексов. – Я не буду мешать, – тихо произнес Нил. – Я умею вести себя незаметно. И бегаю быстро, и стреляю на звук, в темноте… Просто не хочу сидеть тут и гадать, вернешься ты или нет, понимаешь? – Вчера я бы сказал «пойдем». Но сейчас… – Кир! – он подскочил с места, сжимая кулаки. – Ну, прости ты меня за эту выходку, я знаю, что поступил глупо! Ты даже представить себе не можешь, как я себя за это ненавижу! Я… – Да не в этом дело. То есть, не только в этом… Просто я никогда не брал тебя на такие вылазки и не знаю, как ты себя поведешь. Можно ли на тебя рассчитывать. А владения Советника – не место для подобных проверок. Вот надумаем вломиться в дом к какому-нибудь Вакху, тогда и пойдешь с нами, там риска почти никакого. А пока… Нил с отчаянием посмотрел на меня, и глаза у него как-то подозрительно заблестели. – А пока – не заслужил, да? – едва слышно спросил он. Я передернул плечами и не ответил. Да, не заслужил. Совсем вычеркивать его из «списка адекватных», конечно, рановато, но и полагаться на него, когда речь идет о жизнях, притом, не только моей и Тимуровой, но и той рабыни, которую мы идем спасать… Нет. Он сам погубил во мне остатки доверия. Золотое правило: доверяй, пока тебя не обманули. Да и зачем рисковать еще и ему? – Пожалуйста… – шепотом сказал он. – Да не беспокойся, ничего страшного со мной не случится. – Откуда ты знаешь?! Я стукнул рукой по столу: – Хватит, Нил! Ты со мной не пойдешь, понятно? Это окончательное решение! Сиди тут и рисуй эскизы, у тебя еще много работы. Или просто ложись спать. А я вернусь к утру, и все будет в порядке. – Сказал бы сразу, что не хочешь полагаться на такого… ганнийца, как я, – с болью в голосе произнес он. – А сам-то ты кто? Из какой ты страны? Почему ты хочешь изменить мир, что тебе с этого? И зачем ты их спасаешь, этих «настоящих людей»? Я только развел руками и пошел одеваться. Натянул тонкую броню, похожую на жилетку, поверх нее – вязаный свитер с высоким горлом и темные штаны. Полез в шкаф за сапогами на мягкой подошве, которые не скрипят и не стучат каблуками при ходьбе. – Если ты меня не возьмешь, тогда я следом пойду, – вдруг сказал Нил у меня за спиной. – Я же Виссар, так? Меня выпустят. – Не выпустят, – отозвался я. Он сердито засопел. Сапоги нашлись в самой глубине шкафа. Я обулся, нацепил куртку и сунул в потайной кармашек пульсар. Еще раз проверил, все ли на месте: нож, отмычки, деньги, маска, чтобы скрыть лицо… И только тогда вынул из ящика стола ключ от комнаты. – Оставайся тут. Я тебя запру, чтобы глупостей не наделал. Он резко поднял на меня глаза, потом увидел ключ и метнулся к двери, но я успел первым – выбежал, придавил дверь плечом и запер, не обращая внимания на отчаянный стук и дергающуюся ручку. Когда я оглянулся, за моей спиной стоял Тимур. На нем был такой же костюм «домушника-рецидивиста», как у меня: темная куртка с капюшоном, темные же брюки и мягкие сапоги. Только в руках еще сумка – набор беглой рабыни. – И что это было? – поинтересовался он с едкой усмешкой. – Да ничего, – отмахнулся я. – Заладил, как попугай: хочу с тобой, хочу с тобой… Пришлось его запереть, на всякий случай. – Хм-м… И как он сбежит, если мы не вернемся, а дверь будет заперта? – Ну, отдадим кому-нибудь ключ. – А не проще и в самом деле его взять? – Куда, к Думающему Старцу, где полно охраны?! – Ладно, – Тимур поднял руки, оценив мое праведное негодование. – Не пыхай гневом, я понял. Зайдем тогда к моим философам – тем, которых я на место Управляющего готовлю – они все равно сегодня спать не собирались. Выпустят, если что, твоего мальчика. Хотя я бы все-таки взял его с собой. А то будет сидеть тут, нервничать… – Он не пойдет! – зарычал я. Тимур только вздохнул и потопал вниз по лестнице, бурча по пути о том, что «если мое темнейшество хотело наказать парня за его выходку, то лучшего способа придумать было нельзя».