Как закадрить адвоката-натурала. Практическое пособие.

      Этим утром одного молодого человека, находящегося в трехкомнатной квартире в самом центре Аркадии посетило дежавю. Ведь такие утренние обнимашки точно уже были. Никита, обретя бесстрашие смертника, решил сразу не отстраняться, а насладиться этим ощущением по полной, ведь не воспользоваться крепким сном хозяина квартиры просто преступление. Он понимал: всё, что сказал ночью Матвей, было исключительно с целью его успокоить, поэтому решил покончить с этим как можно скорее. Со вчерашнего инцидента он оставался абсолютно обнажён, а брюнет спал в нижнем белье. Очень удачный расклад, но его можно сделать ещё лучше.       Убедившись в том, что старший спит, Ник сполз ниже и приспустил его боксеры, выпустив наружу расслабленный член. Без колебаний (куда уж там) он вобрал его в рот на всю длину и начал посасывать. Во рту выработалось много слюны, и он сплюнул её себе на руку, которую после завёл за спину и начал себя растягивать. Качественные сосательные действия в совокупности с поглаживаниями и перебиранием яичек сделали своё дело, и член начал набухать. Ник уже задумался о том, что и до финала можно будет дойти с этим соней, но… в общем, не судьба. — М-м-м…да, сильнее… м-м-м, что… ЧТО? Никита, ты опять? Опять нажрался? — Младший не ожидал именно этого вопроса, поэтому помотал головой, не выпуская полностью готовый член изо рта. — О боги, ты что, не собираешься останавливаться? — А зафем? Тефя вгоде фсё уфтваивает, — не отрываясь от главного (и весьма внушительного), промычал русоволосый. — Сумасшедший, что же ты творишь, м-м-м, — противостоять глубокому горловому не так то и просто, — а что ты там рукой делаешь? — Ник отстранился, хитро улыбнулся и вместо того, чтобы ответить, он просто развернулся на четвереньках (как говорится: избушка, избушка, повернись ко мне задом, а к лесу передом), открывая чудесный вид на дырку, в которой орудует уже три пальца.       Матвей ахуел, даже не так, он пребывал в полнейшем ахуе (да, да, дорогие читатели, в этой ситуации мы не смогли зацензурить данное ненормативное слово, так как только оно может полностью передать то, что происходило с нашим вторым главным героем). В той ядерной бомбе чувств и эмоций, что взорвалась внутри, он не мог выделить ни одну конкретную, всё смешалось и закоротило одновременно. Бля, бляя--я, что происходит? Какого… какого???? И что с этим делать? Что делать? А делать-то что-то надо. Надо. Определенно надо. А что я вообще могу тут сделать? Так, а что я вообще хочу сделать? Член стоит, продолжения хочется… Так, стоп! Какого, блин, продолжения? А хотя что мне мешает продолжить? Законом уже давно не запрещено (юрист в нём не затихает никогда), я не религиозен и вообще, как говорится… (нет, не про один раз — не п…) кому какое дело.       А тем временем юный суккуб развёл руками половинки и повилял задницей. Это стало спусковым крючком, и Матвей подорвался, подполз поближе и, приставив своё достоинство (которому до всех этих страданий нет никакого дела) к манящей дырке, вошел на всю длину.       Описывать, что там происходило, в красках мы не будем, а то, мало ли, где вы, дорогие читатели, сейчас находитесь (урок, пара, совещание, а может, семейный ужин), а тут такое. Вкратце можно сказать, что секс был горячим. В этой позе Матвей втрахивал младшего с такой силой, что от хлопков вспотевших тел покраснели ягодицы. Руки впивались в бёдра так, что остались следы пальцев.       В середине процесса старшему всё-таки удалось пройти по нужной точке, от чего Ник стонал и сипел, выкрикивая имя любимого. Всё, барьеры пройдены, он любит и никуда деться не может. Если будет возможность хоть иногда получать такое внимание от своей зазнобы, он пошлёт к чёрту гордость и сделает всё, о чём попросят. Подходя к кульминации, Ник помог себе рукой и, кончая, сжался так, что старшего накрыло «внутри». Матвей, наоборот, посильнее прижался и придавил своим телом, пытаясь прийти в себя.       Выйдя из обмякшего парня, брюнет сел на край кровати и закинул голову наверх, закрывая глаза. — Жалеешь? — прошептал Ник. — Нет, это был мой выбор и я не о чём не жалею. Я бы даже сказал, что всё прошло куда лучше, чем я ожидал, удивлён. — У младшего словно камень с души упал, он боялся обвинений, якобы он спровоцировал, одурманил, околдовал, а старший-то на самом деле не хотел и сопротивлялся, но их не последовало, и он не знал, что делать.       В предполагаемом варианте поведения он знал алгоритм своих действий: его обвиняют, он одевается и уходит, едет на работу и пишет заявление на увольнение, они больше не встречаются. А теперь-то что делать? Его не прогнали, но и взаимностью не ответили, и как дальше поступать? Что говорить, что делать? Любой другой на его месте обрадовался бы шансу, но он не был оптимистом и понимал, что его шансы мизерны. Любое неправильное действие может всё разрушить, а как правильно — он не знал. И он решил, что будет действовать, не задумываясь по пути о собственном удовольствие, не боясь оступиться. Он уже давно смирился с расставанием, так зачем же всё опять бередить. Лучше по полной насладиться оставленным временем, кто знает, вдруг близость повторится ещё раз? Тогда он сможет сохранить приятные воспоминания об этой любви. — Что будем делать? — Предлагаю принять душ, позавтракать и поехать к тебе. Вызовем сейчас слесаря, и пусть откроет дверь. Ты переоденешься, и мы поедем на работу. — Тон, которым Андрусенко это говорил, был настолько будничным, как будто они уже давняя супружеская пара, решающая бытовые вопросы и строящая планы на день. Никита улыбнулся, кивнул, и они отправились воплощать сей незатейливый план в жизнь.       Дни потекли чередом. Никаких намёков на то, что между ними произошло, не было. Общение стало не то что частым, но более приятным. Каждое утро они уверенно здоровались, если пересекались на работе, без проблем решали любые производственные вопросы, легко заходили друг к другу в кабинет, если встречались в кухонной зоне, могли вместе попить кофе, обсуждая какую-то ерунду.       В таком темпе прошёл месяц, и Никита опять начал грузиться из-за нехватки близкого контакта с любимым. Повод отвлечься пришел спонтанно. Ему позвонил друг, с которым они познакомились в гей-тусовке, и, определив совместную пассивность, стали периодически созваниваться и встречаться для проведения общего досуга. — Привет, пропажа! Как ты там? В своих бумажках закопался и не показываешься. — Привет, Слав. Прости, действительно давно не созванивались. То то, то се, работа, личная драма, вот и замотался. — Так-так-так, с места про драму поподробнее, — на том конце провода послышался неподдельный интерес. — Я сейчас в офисе, мало ли кто уши греет, давай встретимся и поговорим. — Да я с удовольствием, но вчера на занятиях ногу потянул, ходить не очень в кайф. А давай ко мне? Устроим пижамную вечеринку! Кино, вино, попкорн и увлекательнейшие драматические истории. — Интонацией было подчёркнуто именно последнее. — А давай, договорились. Вечером, как с работой закончу, я тебя наберу. — Окей.       После обеда в офисе стало шумно. Директор договорился с ИТ компанией, чтобы те обновили программное обеспечение фирмы, в связи с чем пятёрка программистов сейчас шарилась по офису, а те сотрудники, чьими компьютерами сейчас занимались, маялись дурью и мешали другим.       До ноутбука Никиты ещё не добрались, так что он пытался абстрагироваться от шума и допечатать всё-таки прошение, но его мечтам не суждено было сбыться. В его кабинет заглянул один из программистов, в котором он узнал своего бывшего любовника. У них был ничего не значащий секс на протяжении трех месяцев около года назад, но бездушность данного действия так напрягала Ника, что встречи прекратились. — О-о-о, какие люди. Как жизнь? — Жизнерадостность и беззаботность этого парня иногда просто поражала. Но за этой эмоциональностью пряталось равнодушие. Женя одинаково относился что к своему любовнику, что к дворнику, подметающему дорогу у его подъезда. — Не ожидал тебя здесь увидеть… — Ник не знал, что сказать, он не привык смешивать работу и личное (ага, как же). — Ну-с, рассказывай, как на личном, есть кто-то? — А в этот момент (о Вселенная, как мы любим твои прикольчики) к открытой двери Никитиного кабинета подошёл Матвей. Его временно лишили компьютера, и он решил пригласить младшего на кофе, но случайно услышанный вопрос заставил его притормозить и незаметно погреть уши. Что им двигало в тот момент, он не знал, ведь всю жизнь считал подслушивание чужих разговоров верхом неприличия, но он давно перестал удивляться своим реакциям на этого парня и на всё, что его касается. — Да нет, пусто, как в пустыне. Пусто? В смысле пусто? В смысле, бляха муха, пусто??? А я? Так, значит, а я? Ну переспали разок, подумаешь… Так, так он чё-то ещё там говорит. — И вообще, Жень, к чему вопрос, мы вроде не в тех отношениях, чтобы такое спрашивать. Не в тех, это хорошо, хорошо-о-о… — Но были-то в тех. В смы-ы-ысле были? Как были, когда? — Это было давно. Сейчас нас ничего не связывает. Хорошо-о-о… — Так давай свяжем. Приходи ко мне сегодня, вспомним, как оно было. Всё равно ты сейчас один, а такого мальчика оставлять одного нельзя. Я этому хмырю сейчас втащу! — Нет, и точка. Дважды в одну реку не входят. Умничка, мой мальчик. Мой? Ладно, потом разберёмся. — Давай ты не будешь спешить с ответом. Мой номер у тебя есть, надумаешь — звони. Я сегодня в твоём расположении. — Женя вышел из кабинета и пошёл дальше по коридору, а Матвей решил, что лучше сейчас побудет один.       Вечером, после работы, Никита стоял в приёмной офиса и набирал номер Славика. Дружеская беседа — это именно то, что ему сейчас так необходимо. Возможно, взгляд со стороны поможет разобраться в чувствах и всей ситуации в целом. — Привет ещё раз. Я закончил с работой, сейчас могу заехать в магазин, купить вина и приехать к тебе. — Отлично. — Мне этого так не хватало. Спасибо, что предложил. — Всегда пожалуйста, жду.       Матвей же, стоявший в двух метрах около стойки ресепшена, закипал так, как не закипал никогда в жизни. Он сжал кулаки, помяв документы, которые не успел положить, глаза застелила пелена, казалось, ещё чуть-чуть, и пар из ушей пойдёт. Он выдохнул, приводя себя в порядок, и в два шага преодолел расстояние между ними.       В приёмной больше никого не было, так что он, не боясь свидетелей, спросил: — Не хочешь поехать ко мне? В прошлый раз, как я понял, нам двоим понравились совместные спортивные упражнения. Могли бы повторить. — Слушая это, младший даже рот приоткрыл. Он, не разрывая зрительного контакта, нажал на перезвон: — Ты уже в магазине? — послышалось на том конце. — Слав, я сегодня не смогу. — И сбросил.       А на лице у Матвея засиял хищный оскал.