Здравствуйте, мисс Разрушение!

Будущее… Прыжок в пучину неизвестности, а значит и страха. Но страх — обыкновенная слабость, а если у тебя есть слабости — ты всё ещё жив и человечен. Так что я перестала задумываться об этом, как о чём-то плохом. Боюсь? И хорошо, значит скоро перестану, привыкну. Четырнадцать мне исполнилось совсем недавно. Я должна выйти в свет в скором времени по правилам высшего общества нашего континента, но так как я сейчас в академии и прохожу обучение, то это у меня получится только после окончания своих мук с перевариванием гранита науки. Сейчас уже поздняя осень, но такая тёплая, что казалось, будто лето только кончилось. Однако через месяц, даже меньше, начнутся приготовления к празднику Минсорти. Длится он двенадцать дней — семь последних дней месяца до и пять дней нового месяца после главного обновления мира. Тогда год начинался заново, а на небе, как символ продолжения нашей жизни, проплывал полу-прозрачный синий кит, изнутри сиявший чем-то тёплым и искрившимся. Этот кит — великолепное создание, что как раз и называлось Минсорти. В честь него, этого праздника, устраивали долгие выходные, кому-то давали отпускные и те уезжали, но многие оставались тут. На прекрасный бал с празднованием, застольем с разными вкусностями и звучной музыкой, танцами, весельем, красивыми нарядами… Я писала домой каждый год, чтобы мне привезли платье на какое-либо мероприятие. Делать это надо было заранее, чтобы успели пошить и привезти. Мерки всегда я снимала сама — просила подружек, как и они меня, — а если что-то не подходило — подшивала сама, другого выбора просто не было. Служанку сюда взять не разрешили, а своих тут не было ни у кого. Ведь тут были разные слои общества, и академия хотела, чтобы здесь все были равны. Я написала письмо домой примерно неделю назад, всё-таки беспокоилась о том, что платье может задержаться из-за подготовки дома — им надо уделять куда больше времени и внимания дворцу и государству, чем мне, могут и не успеть. Теперь можно было не волноваться о том, что останусь без наряда на Минсорти и спокойно оканчивать учебный месяц до праздника. Хотя, я бы и так справилась. Ты ведь и так знаешь.

***

Вечерело. Стало веять холодом. На улицу вышли зажигать фонари, заранее, чтоб было всё видно и без лампадок. Хакари встала с подоконника, отложила записную книжку, запихнула её в один из сапожков, что плотно прилегали к ноге и были по длине чуть ниже колена. Поправила юбку и подъюбник, закрыла ставни окна, у которого она сидела, шторы и пошла к полкам. Книгу, которую она взяла до этого, она поставила на место, решила, что почитает уже завтра. Скоро ужин, надо зайти в комнату, прихватить шаль, учебник по теории молний и идти вниз, есть с друзьями стряпню академских поварих. Всё-таки они договорились ещё на утренних занятиях встретится в столовой вечерком и поболтать. У Лили была какая-то интересная новость! Она вышла, свернула за поворот. По коридору носились дети. В их толпе девочка увидела и тех со двора, которые распевали считалочку. Кто-то из мелкотни выглянул из дверного прохода. Четыре пары глаз, с интересом наблюдали за одной из «средних». Ребятишки давно отучились, у них не было вечерних лекций, и они давно могли отдыхать. Видимо, играли в одной комнате. Поднявшись на этаж выше, Хакари прошла до главной комнаты и, свернув направо, двинулась дальше по длинному коридору. Их, комнат, было много, как и детей тут. Были те, кто стоял сейчас у окна и читал. Встретились две девочки, с которыми иногда Хакари разделяла трапезу в обеденной на первом. Они приветливо помахали ручками и улыбнулись. И вот дверь — заветный проход в её личное тихое царство. Внутри пахло чем-то сладким, возможно, это булочки, которые Хакари забрала с завтрака и так и не съела. Ещё веяло корицей, чаем и вечерней прохладой. Видимо, девочка забыла закрыть окно. Хакари подошла к своему рабочему столу. Тот стоял посреди комнаты у большого окна с красивыми темно-красными занавесками. Их девочка сделала из своего старого платья, которое ей прислали на первом году. Из него она уже выросла, а девать ей его никуда — она не общалась ни с кем из младших или средних её телосложения. Хотя, если так посмотреть, четыре года назад Хакари была совсем маленькой. Сейчас она выросла, похорошела, у неё вырисовались наконец взрослые черты лица, а волосы посветлели. Теперь она выглядела совсем иначе и мерки её поменялись. Хакари подошла к шкафу с вещами — его половина занята у неё учебными материалами, учебниками и энциклопедиями, ведь книжная полка была заставлена книгами, которые она брала из библиотеки. Взяла учебник, развернулась, даже не закрывая шкаф, ведь знала, что скоро вернётся и закроет уже потом. И увидела на столе что-то странное. Письмо. Видимо ошиблись комнатой или этажом. Удивление настигло её — письмо предназначено ей, Хакари Мьера. - Фенай де Мьера. — злобно прошипела златоглазка. Да, точно ей и скорее всего писал это отец или кто-то из его слуг. Только они не воспринимали материнскую фамилию, которую Хакари попросила оставить всем детям. Злость вскипела по венам. Хакари судорожно стала разрывать письмо, не терпелось узнать, что же там написали. То, неожиданно, был отец. «Здравствуй, Хакари, Пишу тебе, дабы ты была в курсе. У меня для тебя весть...» — Хакари одними губами проговаривала каждое слово, а в голове крутилось лишь одно - "Лишь бы с мамой всё было хорошо." «Ты отправляешься домой. Платье на праздник Минсорти в этом году мы вновь подготовим. Однако за ним ты приедешь сама. Отмечать будешь с нами. И в академию ты больше не вернёшься. Так что собирай вещи, завтра тебе передадут дополнительный чемодан. Мой подчинённый сказал, что вещей у тебя должно быть сейчас куда больше. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе соблаговолила судьба. Через неделю ты должна быть во дворце. Карету пришлют через три дня.» — и подпись внизу, — «Найтом Мьера.» Не «отец», не «папа», и без «любящий тебя», как писали её подругам. Просто имя и фамилия. Не это ли его отношение? Зацепило. Понимать, что человек, по которому ты скучала, которого в мыслях была готова оправдывать, которого та даже простила и всё равно любила, уважала, ждала от него любви, понимания и заботы, ведь он — твой отец… Он тебя не любит. А может не хочет показывать этого. Отстраняется и от него для тебя веет холодом. Что ты для него не больше, чем просто живое создание. Это ранит. А вас бы ранило? В дверь постучались. Необычно для кого-то, но так было принято у компании друзей, с которыми общалась Хакари. Хотелось упасть и расплакаться, непонятно почему, но разум Хакари дал сбой и она стала вспоминать тот день. Настолько её поглотили воспоминания, что она начала припоминать даже солнечный день, улыбчивого мальчика, золотое колечко и… Реку. Река ведь тут неподалёку? В тот день Хакари сбежала от проблем, точнее, сбежала от них Джию, а после неё «родилась» Хакари и проблем у неё чуть больше, чем тогда. Теперь она тут — в царстве Энгельсона, на облачных островах, куда обычным людям не пройти просто так. И всё, что сейчас хочется — бежать. Возможно, сбежать — верный выход? Нет, это слабость. Надо устоять на ногах, как бы страшно и больно ни было. И перестать бояться. Но сначала надо поесть, а ещё сдать завтра зачёт. Собрать вещи, сдать учебники и выбрать одежду. Путь всё-таки долгий. Хакари взяла себя в руки и вышла в коридор.

***

Там стояли девочки — Элли, Лилиан, Катерина и Мая. С ними я договаривалась сегодня пойти вместе в столовую и побеседовать. В этом месте они мои друзья, и я счастлива, что это именно они. Элли, только я открыла дверь, кинулась меня обнимать. - О-о, я так соскучилась! - Но мы же виделись буквально утром. — с недоумением, я попыталась убрать с себя руки подруги, но ничего не вышло. Та обняла лишь крепче. - Пойдём, — посмеялась Катерина, — у Лили для тебя новость. - Если это связано с парковыми цветами, то я это и слышать не хочу! Девчонки рассмеялись, а Лили слегка порозовела. Элли, которая всё ещё держала меня в своих объятиях, быстро зашептала мне на ухо. - Вижу, что тебе грустно. — руки её аккуратно погладили мою спину. — Дурочка Лили на деле получила приглашение на бал в честь Минсорти. И, хихикнув, отпрянула и толкнула Лили в бедро. Девочки игриво переглянулись. Катерина взяла Маю, молчаливую и робкую девочку, под руку, к ним пристроилась под руку Лили, а Элли подхватила меня. И такой кучной толпой мы понеслись бегом по коридорам. Мой воспалённый разум и холод на сердце сменился радостью и теперь уж я смеялась – плакать мне совсем перехотелось. Сейчас подожди немного, грусть, будет и твоё время в моей жизни, а пока уступи место радости и счастью!

***

Карета остановилась у ворот. Сегодня небо заволокло серыми облаками. Дул сильный ветер — за пределами дворца было холоднее из-за барьера. Хакари порядком устала сидеть, её спина и ноги затекли, а шея болела. Видимо, слишком долго читала, наклонив голову, и не заметила, как искривилась она в карете. Корсета она не носила, в этом не было надобности, талия и так у неё была тонкая, да и сама девушка была худенькой, но от неё всё равно веяло здоровьем. Волосы она собрала в пучок, такой же, как и у Эйн. Её она увидела у главного входа. Женщина обрадовалась её приезду, но показала это лишь взглядом. На входе не было мамы. И отца тоже не было. Зато была девочка, что была уж очень сильно на неё похожа. Вот только волосы у неё были темными, фиолетовыми. Видимо, то была Вайолет — её маленькая сестричка. «Она подросла, такая милая.» — улыбнувшись, девочка двинулась к родственникам. Но заметив её взгляд, кроха спряталась, а потом и вовсе скрылась за большими дверьми. Таща за собой тяжелый чемодан — он был дорогим, обтянутый кожей, тёмный и отделанный золотом с каким-то странным узором — и дорожную сумку, она подошла к лестнице. Встретили её всего три человека — Эйн, Норайо и незнакомка. Как сказал потом подчинённый Найтома — это Виктория, и она отныне новая служанка Хакари. Девчонка была едва ли старше самой госпожи! Вещи у неё забрала Вики – так она попросила её называть для удобства, а Норайо ушёл доложить, что дочь Найтома Мьера уже приехала. Теперь девочка стояла на пороге вместе с Эйн. Они были чем-то похожи, видимо девочка переняла от неё эту статность и капельку характера. Обе стояли прямо, чуть подняв подбородок, с лицами такими, будто бы им всё равно. Но в глазах виднелась радость. Эйн протянула руку и Хакари мягко пожала её. - Добро пожаловать домой. Мы ждали тебя. — женщина мягко и, будто устало, улыбнулась. — Я ждала тебя. Девочка не выдержала, обняла свою бывшую преподавательницу. Та склонилась к ней, приобняла в ответ. Они тихо отстранились и кивнули друг другу, мысленно соглашаясь, что пора заходить. По коридору нёсся, сломя голову, кудрявый паренёк. Форма была ему к лицу, весь в синем и с белой рубашечкой под низ он выглядел как настоящий ученик академии. Жаль, другой. В этом мальчишке Хакари еле узнала своего маленького братца. Марик! Марк! Её любимый, милый львёнок! Так подрос, что теперь его еле узнаешь. Только его глаза совсем не изменились. Такие же большие, радостные и добрые. Такие же зелёные, как и у матушки. За ним бежала и девочка, Вайолет. Её Хакари совсем не помнила, но в сердце у неё защемило нежностью, как только она увидела её вновь, уже ближе, в стенах дворца. Дети заметили прибывшую сестру. Маркус заулыбался, побежал ещё быстрее, маша руками в стороны и подгоняя маленькую сестрёнку. Вай, спотыкаясь и мешкаясь, еле за ним поспевала. Пыталась догнать старшего, но тот всё равно прибыл быстрее и зажал старшую сестру в своих крепких объятиях. Так громко стучало его сердце, что казалось, Хакари слышала его эхо, бродящее по стенам дворца, нет, казалось, будто их сердца начали биться в унисон и так громко, что заглушали все звуки! Что-то обняло Хакари за бедра и прижалось к ноге. Вай, крошечная, милая и с такими же большими и добрыми глазами, блестящими интересом. Хакари наклонилась к ней и одной рукой подняла её, прижала к себе и поцеловала её пухлую щёку. Девочка улыбнулась, захихикала и обняла сестру за шею, смотря своими большими голубыми, как лёд, глазками на брата. Тот лишь с осторожностью наблюдал. А после просто тихо присоединился. Стало так свободно и тепло, будто у Хакари за спиной выросли крылья, и она вот-вот улетит туда, к солнцу, волшебному киту и Энгельсону. «Вот я и дома...» — сладкой эйфорией осело у неё в голове. «Да, отныне вы мой дом» — подтвердила она. Теперь её семьёй тут были только брат и сестра. Мамы нет, папы нет. Почему? И зачем? Хотя, неважно. Теперь они тут вместе и всегда. Семья. Самая крепкая.