Здравствуйте, мисс Разрушение!

Прохладный ветерок лениво гулял по дворцу, приятно играя с волосами. Я вновь бежала по коридорам, не зная, в какой же уголок дворца попаду на этот раз. На улице приятная теплая осень, листики уже успели пожелтеть, но не опали. Денёк выдался приятным. Пробираюсь по стенке, легонько дотрагиваясь пальчиками рукой. Всякие люди смотрят на меня, и будто все они мне улыбаются. Кроме одного странного угрюмого дяди. Он выглядит по-взрослому серьёзно, в красивом и блестящем тёмно-зелёном костюме. Из рук валились пожелтевшие бумажные свертки и разные странные книги. Перед глазами у него два сверкающих стёклышка — они отблёскивают и пускают по полу солнечных зайчиков. Смотря себе под ноги и бормоча какие-то непонятные словечки, он совсем не замечает, как я несусь, сломя голову. Наверное, он думал, что сегодня в скрытых коридорах дворца он ни на кого не наткнётся. Но тут есть я! Он завернул за очередной поворот, и налетел на меня — семилетку, ростом с табурет. Он аж подпрыгнул, еле удержался на ногах и чуть не рассыпал свои бумажки. Смотрит на меня сверху вниз, и глаза, как два огромных яблочка. "Это так стекляшки делают или у него они по правде такие?" - подумала я, сидя на полу. Он хотел что-то сказать, нахмурил брови, сердито сложив губы, но вдруг просто торопливо обошёл меня, сделав вид, что меня тут нет. Я не лужа, чтобы меня обходили! Это другие дети спотыкаются на ровном месте, а я не такая! Может, я сама захотела свалиться на ровном месте? Я не отстала — поднялась на ноги, отряхнула платьишко и увязалась за чужим дядей в зелёном. Тихо-тихо, так, на цыпочках, что он услышал мои шаги, только когда уже вышел из дворца на улицу и пошёл куда-то вдоль забора большого поля с лавочками, где тренируются рыцари. Почему-то думала, что он знает, что я за ним иду, но не оборачивается. Может, он испугался меня? Или наоборот, боится меня спугнуть. Я шла, чуть дыша, шлёпала босыми ножками по холодному полу и повторяла себе самой в голове: «Повернётся, и я проиграла!» Я плелась за мужчиной со смешной прической по траве, ещё зелёной, но уже не такой, какой она была летом. Моё платье ласкало по влажные травинки и слегка испачкалось, стало пыльным, но для меня это проблемой и не было. Мне в радость идти и ощущать холодные росинки, щекот листочков и то, как маленькие божьи коровки ползут по моим содранным коленкам. Я грелась под полуденным солнцем, уже и забыв про странного дядю. Долго я шла за ним, украдкой глядя только на его сутулую спину. Сейчас у него уже освободились руки, и "стёклышки" шёл совсем ничем не занятый. Кажется, он тоже грелся на солнышке. Но только я успела так подумать, как он резко остановился. Развернулся, подошёл и присел передо мной. Наши глаза почти оказались наравне! Но он всё равно загораживал мне солнце. - Здравствуй. - Сказал незнакомец. Даже не понятно, каким был его голос - с претензией или с интересом. Я бы предпочла с интересом! - Здравствуйте, сэр. - Улыбнулась я, стараясь вести себя непринуждённо. Так ждала момента, когда у него кончится терпение! Но в итоге, я проиграла. - Кто ты? - Я наклонила голову, пытаясь придумать ответ. А мужчина, видимо подумав, что мне нечего сказать, устало продолжил. - Ты довольно долго преследуешь меня. Я давно не видел здесь таких маленьких девочек. Ты явно не выглядишь, как служанка или кто-то из слуг. Да и сюда вообще не должны брать детей в слуги. - Под конец нахмурился странный дядя. - А, так вот вы о чем! Я тоже не видела здесь других детей! - Нарочито деловито выделив слово «других», я показала, что знаю тут кое-кого важного. - Да. И я хочу знать кто ты. - А он и не заметил! Строго на меня смотрел и всё. - Я тоже хочу знать кто вы! - Я шаловливо обежала мужчину, в надежде, что так он захочет со мной поиграть. А тот встал, обернулся за мной с тихим хрустящим звуком и чуть не упал. - Так, хватит игр! - Он грозно поправил спавшие с носа стёклышки и зыркнул так, будто сейчас съесть меня. - Отвечай кто ты, иначе отведу к императору и уж там он будет решать, что с тобой делать. - Нет, сэр, я уже была у отца сегодня. - Уверенно возразила я, ставя руки в боки и корча гордую улыбочку. - Когда это? - "Стёклышки" продолжил свой допрос. А я не сдамся! - За завтраком. - И лучезарно улыбнулась, перебирая свои красивые длинные красные косички. - За завтрак- , - И не дав ему договорить свой вопрос, я заважничала. - Да-да! Утром! Сегодня, как и всегда, он сказал мне, что я могу вновь исследовать дворец, и, если заблужусь, то должна идти за любым человеком, который сможет меня вывести. - Отец? - Да, мой отец так сказал за завтраком. - Я согласно кивнула, поправляя ленточки с кос. Они завязаны на три узелка, как меня учила мама. - Ты совсем не похожа на Найтома. - Я больше похожа на маму! - И сжала юбочку платья пальцами. - Не ври мне, девчонка! Я видел госпожу Каталину своими глазами. Ты больше схожа с лисицей, чем с этой женщиной. - Крикнул страшный дядя, но лицо у него в этом момент было такое смешное, что про него можно придумать анекдот. Прикрыв разъехавшийся от смеха в улыбку рот ладошкой, я смотрела на его удивлённое лицо со спавшими с носа стеклышками. Мужчина замер — казалось, ему вдруг почудилось, что звон колокольчика разлился по полю. Он слегка улыбнулся — мама смотрела на меня так же, когда я принесла ей лисёнка в корзине от яблок. Я схватила мужчину за большую и влажную руку, улыбнулась. А дяденька посмотрел так, будто сейчас я откушу ему запястье. Он скривился, но не отходил.  Я знаю — это хороший знак. Помню, как я приготовила одной бабуле подарок : в маленькой коробочке я принесла ей коллекцию своих любимых жучков, — и она глядела на меня так же, но добрая бабуля кричала и ей не понравились мои жучки. Она выкинула коробочку и не больше не общалась со мной. А этот дядя — хороший, он будет моим другом! - Вы знаете, - Я поманила его пальцем к себе. "Стёклышки" склонился и прислушался, - я вам расскажу один секрет, но вы только никому не говорите, хорошо? Мужчина со всей серьёзностью кивнул и подставил своё ухо. Никогда никто не вёл себя со мной так, кроме мамы и дяди. Он точно хороший! - На самом деле, - и я перешла на вкрадчивый шёпот, - я волшебница. Поэтому у меня такие странные волосы. Мне так сказал отец. И дядя вновь взглянул на меня, как-то странно, заманчиво улыбнувшись. Может он подумал, что я шучу? Но я ведь была серьёзной, как говорила мама. Хотя, мама говорила, что у некоторых просто не все дома. Дяде просто нужна семья! - С чего ты так решила, юная мисс? - Так сказал мой отец. У одной госпожи были такие же волосы, как и у меня, знаете? - И я вернулась к обычному тону, но теперь говорила ещё увереннее прошлого. - Да, знаю, - И потёр пальцами подбородок. Дядя сощурил глаза, но не прошло секунды, как он засиял, словно он додумался до чего-то очень умного. - Раз ты волшебница, маленькая мисс, то и с магией должна управиться. И по-странному ухмыльнулся, будто подозревая во мне обманщицу, которая сейчас раскроет саму себя. Но я не замешкалась, наоборот, встала в стойку и, строго, будто отчитывая его, продолжила. - Я, знаете ли, ещё ребёнок. Но, возможно, я уже что-то да умею. - И, улыбнувшись, похлопала "стёклышки", сидящего рядом с ней на корточках, по плечу. Тот рассмеялся. Встал, смахнул с плеча какие-то пылинки, которые я не видела, растрепал мои косы своей тяжёлой рукой и , видимо, надумал уже уйти от меня. Но медленно, как хищник, наклонился к моему лицу, посмотрел в глаза. Я не видела их, в его стёклышках сверкало солнце, но я знала, что смотрит он именно в глаза. Странненький дядя вытянул перед моим лицом свою ладонь и одним быстрым, ловким движением закрутил пальцами крохотный вихрь прямо у себя на ладони! Он смотрел на это маленькое жужжащее чудо, как на обычный полевой цветочек и совсем не радовался. Как так? Это же волшебство! Вихрь в его руках был почти прозрачным, как вода в ручье, и в нем восторженно танцевали пылинки и крохотные обрывки сухой травы. Он трещал, как жучок в коробке! - Подставь ладони, - мягко улыбнувшись, приказал дядя. - Зачем? - Меня как облило этой речной водой. Куда-то ушла эта радость, осталось только щекочущее в груди отдалённое чувство и мурашки. - Так ты сможешь доказать, что ты волшебница. - Он заговорщицки улыбнулся, и я знала, что так пытаются заманить в ловушку. - Как ты и сказала. "Нет! А вдруг он укусит? Вдруг поранит? А если он не только жужжит, но ещё и жжётся?" - В нерешительности думала я. Уже изрядно измяв пальчиками юбку, настолько, что она стала чуточку влажной от моих ладошек, я посмотрела на его руки. "Но ему ведь не больно. Да и ранок нет." - И всё же осмелилась и подставила ладошки. Я зажмурилась и вытянула руки, как делала, когда мама давала мне горячую кружку — боязливо, прямо и напряженно. Мужчина аккуратно и с трепетом, как обходятся любящие природу люди с бабочками, склонил руку так, чтобы вихрь перетёк на мои ладошки. Если удержу — докажу, что и вправду волшебница. А если вихрь развеется сразу же, как соскользнёт с его рук, то стану обманщицей. И я верила, надеялась, что не окажусь обманщицей. Настолько хотелось, чтобы моя правда была настоящей, что, кажется, я слышала, как этот маленький ураган что-то шепчет мне. Вихрь прыгнул ко мне в руки, как бешеный зверь. Он резвился, бегал, щекотал мои пальцы. И не были ни холодным, ни горячим. Вихрь был обычным прохладным ветерком. Но он был живым вихрем — он ерзал, рычал и проказничал! Значит, отец на врал? Я взглянула на "Стёклышки", чтобы увидеть хоть капельку удивления на его лице, но он смотрел совсем не удивленно. Он приглядывался, пытался рассмотреть что-то на моём лице. А потом с глазами, всё понимающими, опустил взгляд на ветерок в моих руках и слабо, еле заметно улыбнулся. - Сэр, я волшебница! - Гордо вскрикнула я. - Да, я вижу, маленькая тисарка, - дядя рассмеялся, но быстро вернулся к своему скучному тону. - И вправду волшебница. Не обманула. - Тисарка? - Спросила я, глядя из под ресниц — как учила мама! Так надо смотреть, чтобы тебе сказали правду. А я впервые слышу это слово. Не хочу, чтобы меня дурили, мне давно не пять! - Да, она самая. - Мужчина погладил меня по голове и поманил пальцем, чтоб отдала вихрь. Я и не шевельнулась. - А кто это? - И увела руки в сторону, чтобы оставить вихрь себе. "Стёклышки" слегка улыбнулся этому. - Это такие люди, которые своим поведением похожи на тисар. - Тисар? Это кто? - Тисары, если быть точнее. Ты не знаешь, маленькая мисс? - Я покачала головой в стороны. Не хочу, чтобы он думал, что я дурилка, но иначе я не узнаю, кто это такие. - Такие маленькие ползающие создания. Чёрные, как смоль. Знаешь, маленькая мисс? У них очень длинное тонкое тельце, крохотные красные лапки и глаза — их ужасно много. - Лапок или глаз? - И того, и другого. - Мужчина коварно улыбнулся. Стекляшки немного сползли с носа, перестав отсвечивать жгучий солнечный свет. Приоткрыли его блестящие, как море в летний день, бирюзовые глаза. "Маленькие... Черные... Ещё и куча лапок... Красных, царапающих, бегающих по ногам лапок!" Я невольно отшатнулась. По спине аж до шеи пробежал холодок. Вихрь у меня в ладонях закружился, встрепенулся и забегал быстрее, уже без жужжания, а с еле слышным свистом, словно чувствуя мой испуг. Я даже не заметила, как зажала его меж пальчиков. Тот закружился сильнее у меня в ладонях, поранил мягкую кожу. Я сжала ладони сильнее, пытаясь его удержать, но он не слушался, рвался на свободу в такт моему быстро стучащему сердцу. Кожу будто резало на маленькие кусочки! Он вырвался с тихим свистом. Уже не вихрем, а маленьким прозрачным шаром, покружил вокруг и опустился прямо в мои ладони. В моих грязных, в царапинах руках сияло маленькое солнце из пыли и ветра. Шар загулял, танцуя на моих пальцах. Мы с дядей в зелёном смотрели на это, как зачарованные. Он кружил всё быстрее, захватывая кровь с моих новых порезов с собой. Шар сорвался с рук, закрутился, шевельнув мои косы и длинный черный хвост мужчины. Полетел к кустикам и маленькому заборчику тренировочной площадки. Перепугавшись, рыцари, которые там находились, тут же разбежались в разные стороны, запаниковав. Дерево, стоявшее рядом, качнулось, шарик закрутился у него, посыпались листья. Он полетел дальше. - Ой-ой-ой, простите, пожалуйста! Простите! - С горечью в голосе, я побежала в сторону шара, хотела поймать его, но мужчина поймал меня за руку. - Стой, покалечишься. - И одним жестом, поманив шар к себе, взмахнул — и его как и не было. Он растворился в воздухе! - Эй, что вы там делаете? - Послышалось где-то сверху за спиной. Мы разом обернулись. Третий этаж, на балконе, свесившись через перила, маячила фигура Марка в его любимом синем комзольчике. Увидев меня, он замахал руками, широко улыбаясь. - Приветствую, Ваше высочество! - Мужчина коротко поклонился, слегка улыбнувшись. - Мы с маленькой мисс играем здесь. Заигрались, не уследили, простите. Я думал, вы изволили пребывать в отъезде. Мой маленький принц проигнорировал дядю. В ответ я помахала рукой Марку, улыбка его стала шире, лучезарнее, а глаза засветились счастьем. Мужчина, чуть погодя, наклонился ко мне. - Маленькая мисс, мы с тобой так и не познакомились. Как твоё имя? - Моё? Дж- И я резко остановилась, замолчала. Мне ведь говорили о именах... Я посмотрела в сторону замка, в окно, на братца. Если не хочу, чтобы кто-то сделал мне и ему плохо, я должна держать имя в секрете!  - Хакари. - Хакари? И всё? - Хакари Фенай де Мьера. И вот теперь я увидела удивление на лице у этого странного мужчины со смешными стекляшками.  - Да? - Да. Хакари Фенай де Мьера. - ещё раз, но увереннее раза в три, повторила я. - Что ж, приятно познакомиться, мисс Хакари. - А ваше имя, сэр? - Араши Тагаши, маленькая мисс. Будем знакомы. - И протянул мне руку. Я положила свою ладошку в его, пожала её и помахала вновь в окно. Оттуда тут же показалось ещё одно лицо. Старая женщина — служанка принца. Она стала что-то невнятно кричать, звать меня во дворец и причитать, говоря за мою обувь. Я уже собиралась бежать, но "Стёклышки" заслонил меня, осмотрел и, не наклонив даже головы, сказал: - Тебе пора бежать. - Ехидно ухмыльнувшись, он опустил взгляд на мои грязные ноги, - И обуться. Тебе не пристало ходить босой. - Но я люблю, - Араши не дал мне договорить, продолжил, но уже тише и серьезнее. - Сегодняшний день — игры, и ты видела, чем они кончились. - Я посмотрела на свои израненные руки и изрядно пострадавшее деревце. Внутри меня медленно разъедало чувство, которое испытываешь, когда съешь лишний кусок пирога, не оставив маме. - Запомни — с настоящей магией играть не стоит. Это может закончится либо плохо... И выждал паузу, глядя в куда-то в небо, далёкие облака, с таким лицом, будто какое-то большое горе было связано у него с этим небом. - Либо очень плохо. - Строго и хмуро подытожил Араши. - Особенно у такой... Маленькой тисарки. Он сказал это совсем без улыбки, но в его глазах не было злости, как у других взрослых. В них была... Усталость? И какая-то далёкая, но нежная доброта. Было в его выражении и что-то такое, что я не поняла. Но теперь я знаю, что за этими словами скрывается какая-то история. Я фыркнула, подхватил платье. В сердце ёкнуло от странной гордости. - Я не маленькая! - И помчалась к крыльцу, на ходу крича брату в окно, - Я уже бегу! Уже бегу! Примерно так и познакомились. Правда, Хакари и не помнит, что же было дальше. Помнится, что теперь каждый раз, когда они встречались где-то с Араши, он сразу припоминал тот случай, когда босая принцесса доказала ему, что умеет управлять воздухом и так познала свою первую стихию.

***

«Дом не там, где ты родился.» – выводили изящные руки чёрным грифельным карандашиком по страницам записной книжки. – «Дом там, где прекратились твои попытки к бегству.» Меж страниц упал длинный тонкий карандашик, и книжка с тихим хлопком закрылась. Натянув тонкие перчатки на ладони, Хакари запихнула в чулок книжку, приподняв полы подъюбника, и застегнула туфлю. Зима пролетела быстро, наступила чудесная, любимая Марком, весенняя пора. Уже шёл первый её месяц, однако на улице всё так же холодно, как и всегда бывает в начале весны. Но Хакари на холод внимания почти не обращала, её обыкновенно увлекали книги, танцы и чаепития. И пусть она любила светские беседы, ни с кем, кроме своего семейства, господина Араши и госпожи Эйн, она их не вела. Хотя, не так уж она и нуждалась в этом. Часто принцессу приглашали на балы разные знатные дамы. Хакари съездила на пару-тройку приёмов за начавшийся весенний месяц. Там она уже раза два точно встретилась с одной интересной госпожой — Кали Алканэ. Это знакомство запомнилось надолго…

***

Воздух в бальном зале был густым от духов, пота и притворных улыбок. Я стояла у колонны, чувствуя, как жемчуг ожерелья впивается в кожу. Забытый мною муж где-то рядом вёл переговоры, его смех — острый и тонкий, как лезвие — время от времени резал слух. - Вам, кажется, тоже не хватает воздуха. Голос прозвучал слева, тихо, но чётко, сквозь гул вальса. Я обернулась. Девушка в платье глубокого синего, словно вырезанная из ночного неба, стояла рядом. Она не улыбалась. Её глаза, цвета изумрудов, смотрели прямо, без привычного блеска светского интереса. В руке она держала не веер, как другие здешние особы, а полураскрытую книгу в потёртом переплёте, прижимая её к складкам платья, как талисман. - Можно подумать, что его здесь вообще не предусмотрели. - Сказала я, и слова сорвались сами, позабыв о том, что должны держаться за баррикадой мыслей, а не вылетать изо рта. Уголок её губ дрогнул — не улыбка, а намёк. С прищуром, она, кажется, заприметила во мне живого собеседника, а не куклу. - Меня зовут Кали. И я, знаете, ненавижу мазурку. Это было так неожиданно, так искренне нарушало все правила, что я почувствовала, как каменная маска на моём лице дала трещину. Внутри что-то ёкнуло — не радость, а облегчение. Словно после долгого плавания я наконец увидела другую душу, тоже тонущую в этом сверкающем море фальши. – Хакари, – выдохнула я. – А я... я, кажется, даже не помню, как она звучит.

***

На вид Кали чуть старше Хакари. Как говорит общество, принадлежит очень хорошей семейке герцогских кровей. Они владеют тринадцатью ювелирными лавками, рестораном и домом встреч. Сама девушка очень дружелюбна и весела, язык её короток, но хорошо подвешен. А ещё у неё прекрасный юмор, что очень понравилось Хакари. Кали сразу попросила принцессу называть себя по имени, взяла под руку, и как самая знающая, провела её чрез зал в элегантном танце, шёпотом рассказывая о каждом присутствующем. Оставила хорошее впечатление, в общем. Такое, что принцесса отправила ей приглашение на роль своей фрейлины. И Кали согласилась. Благодарностью послужили новые, очень интересные знакомства. Хотя, если так пораздумать, то во дворце стало не так скучно с приходом трех прекрасных девушек. Двое оказались младше Хакари — Анна Тульчи и Берта Горман. Впрочем, они рассказали, что Кали — ровесница принцессы. И эта девочка, Кали, радовала с каждым днём всё больше. Чем-то она была похожа на любимую подругу принцессы. Возможно, Хакари так казалось, а, возможно, так оно и было. Но мы не придаём этому значения. Так ведь? Волосы, однако, у госпожи Алканэ такие же черные, как и грифельный карандашик в книжонке принцессы, а глаза сверкали зеленью. Однако всё равно чем-то отличались, и чем-то были похожи. Но вот характеры были совсем разные. Кали любила говорить о себе, как и любые другие люди. С радостью рассказывала о двух своих старших сёстрах, матушке и отце, о женихе самой старшей сестры и о кавалерах, кои ей могли нравиться. Часто любила посплетничать или просто посмеяться над причудливым нарядом или прической господ. А ещё любила светскую беседу, вкусный чёрный чай с сахаром и кислые яблоки. И, право, Хакари нравилось всё иное — ей более близок зелёный чай, сахару ей не сыпали ещё лет с девяти, а кислое ей было ненавистно. С Кали открывалось многое. Чаще стали приглашать на приёмы и балы — люди видели, что принцессу поддерживают люди знати, так ещё и какие. Однако это не всё, к чему себя быстро приучила принцесса. Полюбилось ей в свободное от занятий время летать в город. А там, у реки….  Танцы! Там, где хоровод кружит голову и тело вокруг костра. Песня придаёт ей всё больше жара, ноги её оттанцовывают всё легче и всё быстрее...