Глава 5.
11 февраля 2021 г., 22:37
so come on and take a shot you just can't get enough don't let the fact that you know nothing's stop you're talking now 'cause when all is said and done my name's still on your tongue but tell me why you gotta kick me when i'm down? [ну, давай, уничтожь меня тебе ведь так неймется пусть тебя не останавливает тот факт, что ты понятия не имеешь, о чем пиздишь. и все равно моё имя навсегда останется с тобой… только скажи мне: почему тебе всегда так необходимо меня добить?] (ворнинг: вольный *контекстный* перевод) (bring me the horizon — why you gotta kick me when i'm down?)
Данте снится сон. Такой привычный и до невозможности раздражающий своей цикличностью. Такой отвратительный и мерзкий сон. Такой знакомый. Данте хочется заорать. Данте хочется… — Данте!!! Из лап кошмара его вырывает голос. Такой знакомый и тёплый. Данте хочется обнять его, но это бред. Как можно обнять голос. Данте кажется, что он сходит с ума. — Данте! Ты в порядке? Ало, прием, старик, очнись! Голос явно начинает беспокоиться. И что-то подсказывает, что лучше не заставлять его ждать. Охотник с трудом разлепляет глаза и первое, что он видит — обеспокоенное лицо Неро. И заливается истеричным смехом. Конечно же потому что обеспокоенный пацан — это что-то новенькое. Естественно причина смеха кроется в этом, а не в очередном нервном срыве. Естественно… Триш бы поспорила, но её здесь нет. Данте поспешно обводит комнату взглядом. Действительно нет. Ну и слава… кому бы то ни было. Неро всё еще ошеломлённо пялится. И не знает что сказать. А потому выдает очевидное: — Ты…. кричал. «1:0 в пользу охуительного демонического слуха!», хочет съязвить Данте, но слова застывают у него в горле. Обычное дело. После того_самого_сна даже привычное. Для охотника. Не для пацана. Поэтому взгляд Неро приобретает еще более скорбный оттенок. «Дерьмо», — отстраненно думает Данте, — «к такому его ни жизнь ни секта явно не готовили». Полудемон с трудом прочищает горло и, натужно улыбаясь, сипит: — Все в порядке, пацан. Огурцом. Как всегда. Пацан, однако, не желает играть роль невинности, обманутой во благо, и с сомнением переспрашивает: — ….точно?***
Тяжелые дождевые капли беспощадно колотят по крыше уродливой и ужасно гротескной башни, инородным телом возвысившейся посреди города. Тяжелые дождевые капли безуспешно пытаются привлечь внимание двух фигур, застывших по разные стороны крыши. Фигуры, облаченные в одежду разных цветов, но сами по себе как две капли воды похожие друг на друга, слишком поглощены созерцанием друг друга, чтобы замечать дождь. Или снег. Или град. Ураган. Апокалипсис. Диалог не задался с самого начала. Наверное потому что диалог — это не то, что ты начинаешь с выпущенной вслепую обоймы. Данте прекрасно это знает. Данте просто не мог удержаться. — Ненавижу тебя! — Сломал мне всю жизнь, говнюк! — Чтоб ты сдох! — Чтоб ты никогда не рождался! Характерный звон от ударов металла о металл заглушает бОльшую часть проклятий и взаимных оскорблений. Данте в ярости. Вергилий сохраняет видимость холодной невозмутимости, но Данте просто знает что брат горит вместе с ним. Они не виделись целый год, о котором охотник предпочитает думать как «всего лишь год». Забыть реакцию друг друга за такое короткое время просто нереально. Данте ждал приглашения на «вечеринку» каждый божий день с тех пор как Вергилий испарился без предупреждения. Дождался. На свою голову. Очередной успешный удар приблизил охотника к врагу максимально близко. Ямато и Мятежник, скрестившись, тревожно задрожали. — Сука, — со злостью выплюнул Данте, — остановись, блять! Верг! Давай хотя бы поговорим! — Изначально ты не был настроен так поэтично… Данте… — Вергилий удачно блокировал очередной молниеносный удар. — Какого. Хуя. Ты. Сбежал. — Данте начал терять контроль, — ТАК. ВНЕЗАПНО. Вергилий игнорирует вопрос и продолжает парировать удары с удивительной легкостью, которая бесит охотника так сильно, что хочется отбросить меч и перейти в рукопашку. Схватить этого самоуверенного придурка за волосы и приложить лицом к земле. Неоднократно. — Все же было хорошо! Если тебя что-то не устраивало — можно было сказать словами, мать твою, через рот… — Нашу мать, Данте. Охотник не верит своим ушам. Чувством юмора братец никогда не отличался и шутки в экстренных ситуациях были скорее защитной реакцией Данте, но никак не Вергилия. Из этого полудемон делает единственный верный вывод. Вергилий просто НЕ ЗНАЕТ что ответить. Он на грани. В отчаянии. Запутан, потерян и не понимает чего хочет. Наметил себе призрачную цель и по инерции движется к ней, уже в полной мере не понимая зачем. Осознание накрывает Данте волной. Он отбрасывает Мятежник и стремительно приближается к Вергилию. И если последний до этого времени держался невозмутимо, то сейчас выглядит изумленным. "Охуенно, Данте, у тебя получилось…" — проносится в голове охотника, — "чёрт, как же я надеюсь, что не прогадал…" Ямато упирается охотнику в грудь. Глупец, — растерянно шипит хозяин катаны. Данте продолжает двигаться, даже не дрогнув. — Ага, ага. Глупец и прикинь, даже без крупицы мотивации. Ужасно, как ты только меня терпишь. На тусовки свои зовешь… Данте улыбается. Жутко и немного безумно. Кроваво. Потому что Ямато уже до середины вошла в грудь. Данте упрямо идет вперед. — Что бы ты ни пытался… — начинает было Вергилий. Данте прерывает его, оказываясь слишком быстро слишком близко. И целует. Рукоять Ямато в груди немного мешает, но в целом сойдет. Спина Вергилия надежно упирается в статую, служащую «украшением» крыши демонической башни. Данте сомневается, что этот похмельный кошмар архитектора вообще возможно чем-либо украсить. Разве что его бесячим отражением, которое в настоящий момент издает в губы охотника недвусмысленный стон, полный желания, тоски и горечи. — Ну не идиот ли? Тоже ведь скучал! — полунасмешливо, но без желания обидеть шепчет Данте, наконец отрываясь от губ Вергилия и проходясь пятерней по его волосам, зачесывая их в привычную форму. — Данте… — Джил. Пойдем уже, пожалуйста, домой. Поговорим. Вернемся туда, откуда начали. Я прощу тебе и побег, и попытку геноцида, и отвратительные дизайнерские решения в конце концов! Я, блять, не могу тебя не простить. Особенность у меня такая, знаешь ли. Слабость, если хочешь. Данте расслабленно улыбается, глядя в глаза брата. Целует его в нос. Вергилий закрывает глаза, на его губах тоже начинает подрагивать подобие улыбки. На какую-то долю секунды все становится…. Не хорошо, нет, слово «хорошо» вообще не для их семейки, но хотя бы как прежде. На какую-то долю секунды Данте и Вергилий чувствуют себя почти счастливыми. Почти на своем месте. Почти правильно. Сон охотника идет рябью и замедляется, отказываясь принимать то, что неизбежно произойдет дальше. Данте цепляется за тёплое, спокойное чувство так отчаянно, как не удастся и утопающему, завидевшему спасательный круг. Данте знает, что счастье недолговечно. Иными словами, Данте знает, что скоро все пойдет по пизде. Очень скоро. И самое стремное — Данте всегда знает в какой момент. — Господин… Я вижу Вы успешно реализовали свой план и обезоружили противника. В спину Данте, к слову уже пронзенную Ямато, утыкается его собственный меч. — Лишите его жизни сами или удостоите этой чести вашего верного слугу? — Аркхам! — Вергилий, к невероятной радости Данте, выглядит раздосадованным и слегка смущенным, как ребенок, которого застали врасплох за совершением шалости, — Ты не… Не припоминаю, чтобы приказывал тебе явиться. Демон учтиво кланяется и отходит. Вергилий постепенно обретает контроль над собой, твердо упирается руками в грудь Данте и отстраняет его от себя. Данте кривится. — Мог бы обратить внимание на то, что твоя тупая железка до сих пор во мне и это пиздец как неприятно. На это замечание Вергилий не реагирует. Никак. Да и вообще меняется в лице. От того, что пробуждало в охотнике светлые воспоминания, не остается и следа. Вергилий надевает свою любимую маску «чувства — для лохов». Данте ненавидит это выражение лица больше, чем что либо на этом свете. Вергилий толкает охотника на землю, приправив удар щедрой порцией демонической силы, от которой Данте пролетает метр и приземляется на спину в аккурат в центр крыши. Вергилий медленно приближается, расчерчивая катаной в воздухе причудливые узоры. И периодически бросая взгляды на Аркхама, застывшего рядом с одной из уродских статуй. — Мне доставляют искреннее удовольствие наши семейные разговоры, братец, — Вергилий изобразил кривое подобие улыбки, — но, боюсь, меня ждут дела… Оказавшись совсем рядом, он замахнулся Ямато и посмотрел Данте прямо в глаза: — Возможно мы продолжим нашу увлекательную беседу в другой раз, — опустил руку, точным движением вонзая катану в сердце охотника, — если, конечно, тебе удастся выжить. — Говнюк, — умудряется прохрипеть Данте, — надо было больше…. пиздить тебя в детстве… Вергилий открывает рот, чтобы парировать смелое заявление, но Данте продолжает, периодически срываясь на шепот, потому что жизненные силы стремительно покидают его тело: — Давай! Добей меня! Уничтожь, растопчи, мне похуй, веришь! Нет мотивации, говоришь? Да потому что моей мотивацией всегда был ты, говнюк тупорылый! Я делал ВСЁ ради тебя, и сделал бы больше. Но тебе ведь этого не надо, тебе нужна какая-то долбоёбская «сила»… Ну и катись к ней на все нахуй четыре… А меня, пожалуйста, прикончи уже. Сука. Тирада задействует чуть больше ресурсов, чем Данте планировал, поэтому он просто откидывается назад, ударяясь головой о твердую поверхность крыши. И больше не шевелится. Он все сказал. Наконец-то выдал то, о чем думал весь последний год. И он готов умереть. Вергилий в шоке. Это чувствуется в вибрациях воздуха, в нерешительности движений наследника Спарды, в голосе, которым он требует Аркхама передать ему Мятежник. Но он слишком долго шел к своей цели, чтобы позволять эмоциям контролировать свои действия. Он слишком долго взращивал в себе ненависть к близнецу, чтобы отказаться от того, что планировал сделать. Слишком долго завоёвывал авторитет среди демонов, чтобы, выражаясь языком Данте «проебаться» перед Аркхамом. И всё равно перед решительным ударом Вергилий закрывает глаза. Он ненавидит себя сильнее, чем когда-либо, уже не понимая за что именно: братоубийство или трусость. Но он предпочитает не смотреть. Не видеть как холодная сталь меча пронзает грудь охотника. Не видеть разочарованного взгляда близнеца. Не видеть. Не думать. Идти к цели. Какой она, кстати, была? Вергилий помнит, что впервые он захотел получить «больше силы» после убийства родителей. Ради того, чтобы защитить все, что осталось от семьи. Брата. Потом сына. Ещё возможно друзей брата, которых он никогда не знал особенно близко. Раз Данте их ценит, возможно, они достойны спасения. Но в какой-то момент всё пошло не по той тропе. В какой-то момент случилась старая библиотека с демоническими писаниями, артефактами и обещаниями абсолютной_силы. Случились демоны, которые могли разговаривать. И более того — могли убеждать. А потом случился… страх. Из-за кое-чего конкретного, о чем Вергилий предпочитал не вспоминать. Из-за чего Вергилий предпочитал не контактировать ни с кем. Никогда не сближаться. Никогда не возобновлять того, что было между ним и Данте. Вергилий ненавидел себя за всё это. Делал вид, что ненавидит мир и успешно дурачил всех, кроме одного конкретного получеловека, который всегда читал его, как открытую книгу. Просто потому что так гораздо легче оправдаться. Но, честно говоря, Вергилий уже не знает перед кем стоит оправдываться.***
Тяжелые дождевые капли беспощадно колотят по крыше уродливой и ужасно гротескной башни, посреди которой распласталось тело в красном плаще. Рядом с ним на коленях стоит фигура в точно таком же плаще синего цвета. И не_плачет. — Господин. Мы должны приступить ко второму этапу. Надеюсь, Вы готовы. Вергилий отстраненно кивает. — Позвольте высказать моё восхищение вашей силой. Господин. Я знал, что примкнул к верному лидеру… Вергилий нетерпеливо взмахнул рукой, пресекая дальнейшие разговоры. — Довольно раболепства, Аркхам. За работу. Демон послушно склонил голову в почтительном кивке. — Как прикажете, мой господин. И шагнул в темноту ночи. Вергилий застыл, вглядываясь в черты лица Данте. Почему то теперь не хотелось сражаться. Бороться. Мстить. Не хотелось… быть сильным. Честно говоря, не хотелось ничего и это было странно. Это пугало. Вергилий потряс головой и выпрямился, возвышаясь над телом поверженного близнеца. Огляделся, удостоверившись, что Аркхам действительно исчез. Снова присел, обхватил голову брата руками и запечатлел на губах мертвеца прощальный, скорбный поцелуй. Затем он молниеносно встал, подбежал к краю крыши и растворился в темноте.***
— Точно. Пацан, я в порядке. Ты же в курсе что мне дохрена лет, да? Так вот въетнамские флэшбеки — это окей, у меня в жизни было много дерьма и… — Ты был во Въетнаме? Данте почти пробивает рукой лицо. — Пацан… спать иди, а. Это во-первых. Во-вторых, неа, во Въетнаме я не был, но это только потому что демонических группировок там не было тоже. Удивительно, знаю. В-третьих… Иди спать. Взгляд Данте смягчился. — Серьёзно, спасибо за беспокойство и… всё такое. Но это просто беды с башкой, даже мой личный психотерапевт Триш не способен это исправить — Ладно, но, старик, если ты откинешь кони в мою смену — я тебя придушу. Пацан выдает вымученную улыбку. — Спокойной ночи. — Спокойной, Неро… После того, как пацан покидает его комнату, Данте еще долго не может уснуть, но во второй раз в жизни ощущает себя нужным. Ощущает заботу. Это странно, приятно. И это отгоняет кошмары. Оставшуюся часть ночи Данте спит беспробудно.
