Глава 15.
23 февраля 2021 г., 19:43
— Данте.
Взгляд Вергилия был прикован к вороху одежды, которую брат притащил из своей комнаты, и которая сейчас горой лежала на журнальном столике рядом с диваном. Охотник действительно постарался, выбрав из своего арсенала всё, что по его мнению могло бы понравиться близнецу, и даже нашёл несколько предметов, оставшихся с их прошлого совместного проживания.
Из душа полудемон вышел в длинном тёмно-синем халате с васильковым узором, напоминающим узор на ленте с рукояти Ямато. Её он в последнее время заплетал в волосы, но сейчас его длинная коса была распущена, и серебристые волосы разметались по плечам. К слову, когда брат появился, спустя целый час водных процедур, Данте едва не пережил остановку сердца от такого вида.
— Я впечатлён твоим великодушием. Но если я правильно помню, в человеческом обществе принято застилать кровать.
— А? — Данте недоумённо посмотрел на брата.
— Где моё постельное?
Охотник завис на пару секунд, а потом рассмеялся.
— Блин, Верг, не строй из себя пещерного чел… демона. Оно там, где и должно быть — на кровати.
Он ткнул пальцем вверх, указывая на второй этаж.
Вергилий устало посмотрел в ответ.
— Не хочешь ли ты сказать, будто предполагаешь, что мы будем спать вместе?
— Вот только не надо делать вид, что это впервые. Джил, мы же…
Брат жестом заставил его замолчать.
— Давай я кое-что проясню, братец. То, что было между нами — разрушено. Причём давно. Я не вижу смысла начинать это снова.
Данте опешил. Похолодел. С тем же успехом Вергилий мог бы всадить в его сердце с десяток ледяных игл. А следом и Ямато. И провернуть его несколько раз. Правда, это, скорее всего, ощущалось бы менее болезненно.
Близнец, между тем, продолжал, будто не заметив его реакции.
— Воссоединение… Перемирие… С этим я согласен. Но мы оба понимаем, что это временно. У меня одна цель, у тебя — другая. Если мы снова станем друг для друга чем-то большим — это отвлечёт нас. И когда всё закончится, мы оба останемся ни с чем. Ты хочешь создавать для себя больше сложностей?
Охотник выслушал это с разочарованным взглядом, медленно умирая внутри. Он ругал себя за то, что в очередной раз посмел поверить в хороший исход. В возвращение к тому, где они остановились. Брат не хотел этого. Не хотел его. А Данте снова, как много лет назад, чувствовал себя наивным дураком. Он собрался с мыслями и заговорил тихим, упавшим голосом.
— Если ты так действительно хочешь — я не вправе принуждать тебя. К чему бы то ни было. Но не отрицай того факта, что тебя до сих пор тянет ко мне точно так же сильно, как меня — к тебе. С этим будет сложно сосуществовать.
Вергилий устало прикрыл глаза.
— Думаю, за столько лет я научился сдерживать животные прихоти. Надеюсь, что ты тоже. Будет сложно, да. Но лучше не прикасайся ко мне, пока я здесь. Повторюсь — это ненадолго.
Полудемон грустно кивнул и развернулся, собираясь отправиться на поиски постельного белья. Постоял немного. Молниеносно развернулся, и, прежде чем близнец успел среагировать, быстро провёл рукой по длинным серебристым волосам, всё ещё слегка влажным после душа. Вергилий отшатнулся. Данте тоже отошел на пару шагов и поднял обе руки вверх, показывая, что повторять не планирует.
— Хэй, бро, только никаких летающих кинжалов! Извиняюсь, но я дико хотел сделать так ещё раз, после нашей встречи… Мне нравится. Ты раньше их не отращивал. Раз у нас теперь действует запрет на прикосновения, полагаю, больше мне такого шанса не представится…
Полудемон сухо кивнул, стараясь заглушить эмоции, пробуждённые этим спонтанным жестом.
Охотник изо всех сил старался выглядеть непринуждённо. Он круто развернулся и направился на второй этаж. Вскоре оттуда послышался его взбудораженный крик.
— Верг! Важный вопрос: в синий цветочек или в жёлтую полосочку?
Вергилий закатил глаза, и хотел было ответить, что ему глубоко плевать на орнамент пододеяльника, но почему-то не смог.
— Синий, — громко сказал он, подойдя к лестнице.
Под радостное «Так и думал!», он отошёл к окну и посмотрел на улицу. Город, освещаемый полной луной, видел десятый сон. Полудемон задумался.
Он не понимал, почему глупый брат так отчаянно хочет заполучить его обратно. Ведь Вергилий причинил ему так много боли. И обязательно причинит ещё больше. Он был почти убеждён, что Данте страдает тяжёлой формой мазохизма, иначе зачем ему всё это.
Близнец действовал так, будто не понимал одной простой истины: всё закончится плохо. Не видел, что Вергилий всего лишь стремится уберечь от страданий и себя и его.
Как будто всё ещё надеялся на что-то.
Как бы странно это ни звучало, но это восхищало его в Данте. Даже несмотря на то, что он искренне не понимал, как можно испытывать надежду спустя столько неудачных попыток наладить хоть что-нибудь в этой жизни.
И при всём этом, Вергилию тоже отчаянно хотелось близости. Он тоже скучал до боли в груди, настолько сильной, что хотелось вырвать идиотское сердце хоть при помощи катаны, хоть голыми руками. Когда Данте дотронулся до его волос, вся его сущность взвыла с тоской и горечью, умоляя рвануться вперёд, обхватить руками до боли, наконец-то завладеть человеком, который принадлежит ему, и только ему.
Близнец был прав — их всё ещё тянуло друг к другу с непреодолимой силой. Возможно сейчас даже сильнее, чем когда-либо.
Именно поэтому Вергилий принял решение не поддаваться. Не потакать этому рвущемуся наружу желанию. Чтобы не сделать больно в конце, как он делал всегда.
Да, Данте расстроен. Обижен. Но он поймет. Это лучше, чем когда он будет абсолютно раздавлен, осознав, что всё закончилось.
Услышав шаги брата, Вергилий повернулся. Охотник спускался по лестнице, пытаясь удержать огромную башню из объёмного пушистого одеяла, двух подушек и белой простыни в мелкий тёмно-синий цветочек. Глядя, как брат опасно балансирует на ступеньках, рискуя уронить пуховое сооружение, Вергилий не смог сдержать улыбки.
Всего пара часов в этой атмосфере, а он уже начал размякать. И самое страшное — в глубине души ему это нравилось. Он мысленно выругался.
Данте, тем временем, успешно миновал лестницу, и небрежно кинул постельные принадлежности рядом с диваном.
— Предупреждаю сразу: он неудобный, — сказал охотник, расстилая простыню, — и пыльный. И проседает в середине. И…
— Я спал и в менее комфортных условиях.
Данте развёл руками.
— Охотно верю. И, нет, я не хочу знать, в каких именно. Примерно себе представляю.
Он кинул обе подушки и одеяло поверх простыни и выпрямился, глядя на близнеца.
— Ну всё, сладких снов, братишка. Если понадоблюсь — знаешь, где моя комната. На ночь, видимо, не целую.
С этими словами он направился на второй этаж.
Вергилий подождал, когда он скроется в глубине агентства, устало сел на свою временную кровать и рвано выдохнул.
— И тебе спокойной ночи, брат.
***
Данте лежал, уставившись в потолок широко открытыми глазами. По его подсчётам так продолжалось уже часа два, не меньше. Он отчаянно пытался заснуть, но мозг, взбудораженный мыслями, просто отказывался отключаться. Ещё дико хотелось спуститься на первый этаж. Отыскать предмет своих размышлений, зарыться к нему под одеяло, как в детстве, и обхватить обеими руками. И больше никогда не отпускать. Абсурдно и глупо. Конечно же, он не собирался этого делать. Но вот само желание этого не понимало и уходить не спешило. Почти за двадцать лет они впервые находились так близко друг к другу. И это не могло не ощущаться. Данте и раньше не был в особом восторге от своей демонической сущности, но сейчас абсолютно её ненавидел, потому что именно из-за неё физически ощущал Вергилия даже сквозь несколько стен. Кожу покалывало от ощущения присутствия брата. Отсутствие возможности прикоснуться чувствовалось в крайней степени неправильным. Он схватил ближайшую подушку, впечатал её в лицо и издал глухой задушенный рык. — Упрямый ублюдок, — прошипел он, откинув подушку в сторону, — надеюсь тебе так же хреново…***
Часы мерно отсчитывали время. Издеваясь. Раздражая. Вергилий открыл глаза. Всё это время он пытался использовать дыхательные техники и медитацию, чтобы призвать сон, но все его попытки провалиться в забвение закончились неудачей. Полудемон прекрасно знал, в чём дело, и даже не пытался себя обманывать. Если бы Данте сейчас оказался рядом, он смог бы заснуть за считанные мгновения. Скорее всего, после горячего и безудержного секса, учитывая длительность их разлуки, но всё равно достаточно быстро. Однако Вергилий сам решил не возвращать прошлое, и не собирался отказываться от этого решения. Он собирался впасть в долгожданное сонное оцепенение. Показать природе, что животные инстинкты не могут им управлять. Вот только пока природа очевидным образом выигрывала, а сам Вергилий тщетно старался хотя бы выглядеть спящим, чтобы не чувствовать себя поверженным. Полудемон раздражённо выдохнул через нос, и в этот момент услышал короткий, до боли знакомый, утробный звук. Он начал было приподниматься, чтобы обнаружить источник, но тут же понял, что это бесполезно. Рычание шло не извне, а лишь эхом отразилось в его сознании. Он перевёл взгляд на потолок, над которым находилась комната Данте. В детстве и юности они часто улавливали эмоции и желания друг друга. Недостаточно сильно, чтобы обмениваться мыслями, но для того, чтобы отразить присутствие и настроение друг друга, этого хватало. Чем ближе они находились друг к другу — тем сильнее была связь. Вергилий был поражён тем, что она сохранялась до сих пор, несмотря на то, что они не контактировали уже много лет. Если до этого он был целиком погружён в свои мысли и отвлечён попытками заснуть, то сейчас чётко ощущал, что брат тоже бодрствует. И он раздражён. Губы полудемона тронула лёгкая усмешка. Значит, они снова делят одну боль на двоих. Интересно. Как и всегда, причиной их страданий было врождённое упрямство обоих. Это и вечное нежелание сдаваться. — Терпи, брат. Это ради твоего же блага. Шёпот прозвучал слишком громко, разрезав тишину агентства. Вергилий вновь закрыл глаза, сопротивляясь покалывающим ощущениям и зудящей жажде близости. Эта ночь обещала быть долгой.
