Глава 17.
1 марта 2021 г., 01:36
Данте возвращался в приподнятом настроении. Ему наконец удалось стрясти деньги с особо скупого клиента, который безуспешно пытался снизить стоимость работы, потому что, по его словам, изгнанные создания упорно продолжали приходить обратно.
Оказалось, что наниматель сам же и призывал демонов, причём не низшего звена, а тех, с которыми можно было заключить сделку пожирнее. Потом он звонил охотнику и просил его разобраться с проблемой. Данте убивал демона — призыватель получал желаемое и какое-то время (пока демон, скреплённый обязательствами, не возвращался) не должен был расплачиваться. Всё бы ничего, но это отвлекало охотника от заказов людей, которые действительно пострадали. Да и жадность клиента, решившего нажиться на услугах агентства, как-то не распологала.
Схему охотник раскусил после третьего же звонка, справедливо предположив, что ни один уважающий себя демон не станет преследовать бухгалтера среднего звена аж несколько раз подряд без каких-либо на то причин. Изрядно припугнув нервного дядечку связями в потустороннем обществе, он взял оплату с повышенным процентом, параллельно расправившись с последней призванной тварью «за счёт заведения».
По дороге он заглянул в пиццерию, с сожалением осознавая, что его утреннее путешествие, обещавшее быть быстрым, слегка затягивается, но не в силах устоять перед манящими запахами.
Наконец он добрался до дома и ударом ноги распахнул дверь, улыбаясь во весь рот и удерживая в руках три большие тонкие коробки.
— Дорогая, я дома! — бодро крикнул он, пригибаясь и представляя раздражённое лицо брата в ответ на приветствие. — Надеюсь вы не против пиццы. Верг, ты бы видел глаза кассира, когда я попросил положить в оливки в одну из них. Кажется, моя репутация безнадёжно разрушена.
Он замолчал и с недоумением оглядел пустой холл. Прислушался. С заднего двора доносились лязганья мечей и приглушённые крики. Данте мигом изменился в лице. Коробки с пиццей полетели на пол, а сам охотник в следующее мгновение нёсся на звук, сжимая Мятежник.
Добравшись до тренировочной площадки, он перешёл на быстрый шаг, вглядываясь в мелькающие фигуры.
Вергилий, полностью принявший демоническую форму, кружил вокруг Неро, рвано нападая, в нетипичной для себя, почти примитивной манере. Удары, которые он наносил Ямато, издали казались серьёзными и мощными, но парень вел себя так, будто они не доставляют ему неудобств. Каким именно образом ему удаётся их блокировать, Данте уловить не мог.
Чем дольше он смотрел, тем отчётливее понимал, что оба война действуют слаженно и циклично, как по заранее обговорённой схеме.
Охотник прислонился к углу дома и невольно засмотрелся. От Вергилия и Неро не веяло враждебностью друг к другу. Даже, как будто, наоборот. По крайней мере, от брата Данте улавливал лишь чувство удовлетворения и гордости. Сердце охотника налилось теплом. Он еле заметно улыбнулся.
Наконец Вергилий принял человеческую форму и, коротко кивнув Неро, спрятал Ямато в ножны. Парень растянул губы в самодовольной ухмылке и небрежно закинул меч в ножны.
Поняв, что тренировка окончена, Данте оттолкнулся от стены и направился к ним. Вергилий, почувствовавший его присутствие уже давно, резко повернулся.
— Позволь выразить недовольство твоей системой обучения, брат. — Сходу начал он, слегка нахмурившись. — Неро делает слишком самоуверенный упор на огнестрельное оружие, в то время как владение холодным — чуть выше среднего, и то в большей степени благодаря природному интуитивному чутью. Которое, конечно, отменное, но это отнюдь не твоя заслуга.
Он еле заметно запнулся, осознав, что сморозил глупость, и, на самом деле, заслуга Данте в этом всё же имеется. Но брат не мог этого знать, а значит, оговорка не имела значения. Он продолжил.
— Его демоническая форма спит. — Вергилий сказал это таким осуждающим голосом, глядя близнецу в глаза, как будто тот должен был разбудить её собственноручно. — Молодому человеку скоро двадцать лет, а мы только сегодня выудили лишь одну конечность его демона!
Неро безуспешно старался не краснеть, но выходило у него плохо. Он молчал, потому что не знал, что сказать. С одной стороны — осуждали не его. С другой — отец говорил о его боевых навыках с таким пренебрежением, что хотелось провалиться под землю.
Его самого поражало, как всего за несколько часов он начал не только прислушиваться к мнению Вергилия, но и отчасти искать одобрения. Парень не мог понять, является этот человек отличным манипулятором или просто наконец-то начал вести себя лучше, чем в начале знакомства. А может сам Неро просто постепенно привыкал к его стилю общения.
Данте нахмурился. Монолог брата тоже пришелся ему не по душе, но совсем по другим причинам. Он поднял указательный палец вверх.
— Во-первых, не надо хаять мои тренерские навыки! Я, можно сказать, новатор. Огнестрел — это очень важно, мистер «умею призывать летающие ножи». А во-вторых, мой триггер, например, тоже раскрылся только к двадцати. И ничего страшного. Успеет ещё.
Близнец посмотрел на него как на умственно отсталого.
— Всё потому что ты, как и Неро сейчас, совершенно не работал над этим. Следовало с детства постепенно видоизменяться хотя бы частично, как учил Спарда. У тебя никогда не получалось…
— А когда твой демон пробудился, Вер… отец?
Данте изумлённо округлил глаза, но брат поднял ладонь, призывая его к молчанию и повернулся к Неро, отвечая на заданный вопрос.
— Призывать дополнительные силы из триггера и преобразовывать отдельные части тела я умел с тринадцати лет…
Охотник вклинился в разговор с присущей ему непосредственностью.
— Мне нравился хвост! Когда ты весь человек, и тут хоба — хвост. Прикольно было.
На губах Вергилия, к удивлению Неро, промелькнула, и тут же исчезла, еле заметная улыбка.
— Ты бы тоже так мог, если бы проявлял чуть больше интереса к развитию техники, — ответил он, бросив взгляд на брата. — И всё же, впервые в полной мере я перевоплотился, когда увидел тело матери. И её убийц. Когда впервые почувствовал настоящую злость и жажду мщения.
Неро молчал, не зная что сказать. Любая реакция представлялась слишком фальшивой и неуместной. Поэтому он просто задал следующий вопрос.
— А Данте когда?
Взгляд Вергилия стал чуть живее, чем пару секунд назад. Он в упор посмотрел на брата.
— Об этом пусть расскажет он сам. — Чрезвычайно вкрадчивым голосом проговорил он. — В конце концов, это же его триггер.
«Вот ты гадюка!», — почти с восхищением подумал Данте. — «Думаешь, я выкручиваться буду? Да хуй тебе!». Он в очередной раз пожалел, что их близняшеская эмпатия имеет свои границы, и они не могут обмениваться мыслями. Сейчас он бы определённо запустил в эту самодовольную голову пару ласковых.
Неро выжидающе смотрел на охотника.
— Эм, ну в общем… У меня менее драматичная история. Мой демон пробудился во время секса.
Глаза парня полезли на лоб. Он непонимающе улыбнулся, видимо, воспринимая эту информацию как шутку.
— Чеееегоооо? Как такое вообще возможно?
Данте развёл руками, почти физически чувствуя ехидство, исходящее от близнеца. «Господи, тебе что, двенадцать?», подумал он.
— Ну смотри, триггер — это такая штука, которая срабатывает в большей степени под воздействием эмоционального напряжения. А там, я тебе скажу, была чертовски жаркая ночка…
— Всё, всё, всё, — Неро ударил рукой по лбу, — пожалуй, я не хочу подробностей. Бедная твоя партнёрша, это же ужасно!
Охотник от души рассмеялся.
— О, уверяю тебя, с «партнёршей» всё было в порядке. Даже более чем. — Он перевёл многозначительный взгляд на брата. — Она, конечно, сбежала в конце концов, но я не думаю, что причина была в этом.
На этот раз настала очередь Вергилия смущаться. Но даже, если это произошло, вида он не подал, а напротив, отразил взгляд близнеца идентичным.
— Если ты ждёшь подтверждения своей правоты, то да. Причина, очевидно, была иной, Данте.
Повисла неловкая пауза. Братья в упор смотрели друг на друга. Неро резко почувствовал себя третьим лишним, не до конца понимая, почему именно, и ощутил острую необходимость что-то сказать.
— Воу, а ты откуда знаешь? Не думал, что вы таким делитесь…
Данте даже не шелохнулся, неотрывно продолжая смотреть на близнеца.
— А мы раньше вообще много чем делились. Да, Джил?
Вергилий резко повернул голову, разрывая эту странную невидимую связь, и посмотрел в сторону дома.
— Я думаю, на сегодня хватит тренировок, Неро. Суть ты уяснил. Фантомная рука, которую ты научился призывать сегодня, должна компенсировать отсутствующую конечность, хотя бы в бою. Я думаю, со временем, если мы продолжим практиковаться, твоя человеческая рука регенерирует полностью.
С этими словами он развернулся и зашагал прочь.
Данте невидящим взглядом смотрел в пустоту, где только что стоял брат.
Неро ничего не понимал, но ему казалось, что сейчас не самое лучшее время, чтобы лезть к охотнику с расспросами.
***
— Это… что за ужас? Вергилий брезгливо смотрел в коробку, которую брат гордо вручил ему несколько секунд назад. Они сидели на диване-постели, пока Неро возился со старым квадратным телевизором, безуспешно пытаясь его реанимировать, чтобы не ужинать в тишине. Данте оторвался от вожделённого созерцания своей пеперони и покосился на брата. — Твоя пицца для гастрономических извращенцев. Близнец многозначительно промолчал и ткнул пальцем в жёлтые кружочки, которыми было щедро украшено блюдо. Охотник опустил глаза и зашёлся громким смехом, чудом не уронив свою коробку. — Я попросил что-нибудь с оливками, и, кажется, в пиццерии все решили, что я ёбнулся и пробую всякую дичь… — Данте откровенно веселился. — Ну, поздравляю, Джил, на ужин у тебя разочарование с ананасами и морепродуктами. Но, хэй, есть и светлая сторона — оливки там тоже присутствуют! Вопреки его ожиданиям, Вергилий, с присущей ему аккуратностью, оторвал самый большой треугольник, и откусил с абсолютно непроницаемым видом. Прожевал. И довольно ухмыльнулся. — Это вкусно. Данте застыл с открытым ртом. — А я ещё считал, что убийства и разрушения — это самое ужасное, что ты делал… Дичайше извиняюсь. Ты только что побил свой собственный рекорд в моей голове. Близнец поморщился и покачал головой, входя в редкое для себя игривое настроение, и чувствуя странный азарт. — Не преувеличивай, Данте, в тебе говорят предрассудки… Я уверен, ты сам никогда не пробовал такое сочетание, а потому не можешь знать каково оно на вкус. Вот, держи. С этими словами полудемон протянул брату надкушенный кусок. Данте отчаянно замотал головой. Вергилий настойчиво кивнул и придвинул руку ближе. Следующие несколько минут Неро ошарашено смотрел на них, напрочь забыв о своём занятии, потому что это шоу было занимательнее всего, что могли показать по телеку. Двое взрослых мужчин, один из которых еще недавно с мудрым видом обучал его серьёзным вещам и говорил о важности самоконтроля, сейчас выглядели как парочка хулиганов в школьной столовой. Вергилий целенаправленно и с воинственным видом пытался запихнуть Данте в рот кусок пиццы, начинка которой уже опасно сползла, грозясь шлёпнуться на диван. Легендарный охотник, тем временем, отчаянно мотал головой, и пытался вцепиться в руку брата. Вопреки логике, он не сжимал зубы, а наоборот громко и протестующее орал, периодически срываясь на смех от нелепости ситуации. Сквозь его вопли Неро разбирал вкрадчивые увещевания Вергилия. Фразы типа «Я думал, ты любишь пробовать новое, Данте» и « Всего один кусочек, чтобы я не решил, что ты хотел меня отравить» вызывали у Данте очередные волны громкого ржача. Как победителем этого идиотского поединка стал Вергилий, Неро не заметил, отвлёкшись на внезапно зашипевший телевизор, о котором парень уже давно забыл. Он лишь увидел, как Данте с отвращением выплюнул на пол непрожёванный кусок и, не вставая с места, попытался втащить Вергилию в челюсть. Близнец с лёгкостью блокировал удар и собирался ответить тем же. — Вы нормальные вообще? Братья мигом отвлеклись друг от друга и синхронно повернули головы. В глазах Данте плескалось чистое веселье с безумными нотками. Взгляд Вергилия был точно таким же всего пару мгновений, а потом он снова натянул маску холодного спокойствия. Однако Неро этого хватило. Он очень явственно увидел их обоих много лет назад, дурачащимися на просторной кухне огромного особняка, и удивлённо нахмурился, не понимая, откуда взялось это «воспоминание». Парень почувствовал, как в районе груди что-то кольнуло, и, наверное, впервые по-настоящему понял причину, по которой Данте так отчаянно старался вернуть брата. — Неа, — охотник расхлябанно замотал головой, — мы очень ненормальные, пацан. Но Вергилий — самый отбитый из нас, я думаю это уже очевидно. Он перевёл взгляд на пол, и его глаза уткнулись в коробку с пеперони, которая вылетела из его рук в самом начале «боя». Она открылась и часть пиццы вывалилась на пыльный пол агентства. Данте издал короткий разочарованный вопль и вновь кинулся на Вергилия, не оставляя попыток заехать ему кулаком в лицо. Неро закатил глаза, осознавая, что жизнь с этой парочкой для него будет означать отсутствие спокойствия и тишины. И это как минимум. Но одновременно с этим он чувствовал какую-то странную теплоту. К слову, его приёмная семья в Фортуне никогда не ощущалась так уютно. «Скорее всего, ненормальный здесь я», обречённо подумал парень. В конце концов, братья всё же успокоились, сдавшись единственному непобедимому врагу — голоду, и уселись по разные стороны дивана. Вергилий с удовлетворённым видом жевал второй кусок своей пиццы. Данте, с причитаниями собравший с пола выпавшую часть пеперони, без тени брезгливости поедал наиболее чистые её куски, игнорируя недовольные взгляды брата в свою сторону. Телевизор заискрил, издал тихий хлопок и затих. Из его корпуса потянулась тоненькая струйка дыма. Неро еле слышно выругался и с огромным трудом подавил в себе желание отфутболить его в другой конец комнаты. — Данте, нам нужен новый. Охотник с виноватым видом развёл руками, как будто хотел обхватить всю комнату. — Неро, солнышко, нам тут нужно новое всё. И, к сожалению, телек — это последнее, что мы можем себе позволить. Вергилий, до этого времени отстранённо глядящий в пустоту перед собой, вклинился в разговор, откладывая кусок пиццы обратно в коробку. — Не могу поверить, что имея практически безконкурентный бизнес, ты не в состоянии заработать достаточно денег для комфортной жизни. От моего взгляда не укрылось, что это место буквально разваливается. — Он поднял указательный палец вверх. — Сейчас ты будешь смеяться, воздевать глаза к небу и делать вид, что я несу чушь, но скажу тебе ещё раз: тебе всегда не хватало мотивации. К его удивлению, Данте даже не фыркнул. И даже не стал возражать. Напротив, охотник медленно кивнул, соглашаясь. — Ну да, ну да. Тут ты прав. У меня слабовато с мотивацией чё-то делать для себя. Я тупо не чувствую необходимости жить в роскоши, и всё такое… Мне, вроде как, и так неплохо. — Ты не понимаешь, — Вергилий с осуждением посмотрел на близнеца, — что я говорю не о стремлении к богатству, а о наличии хотя бы каких-нибудь материальных ценностей и сбережений. Которых у тебя нет и в помине. Данте, я прожил среди людей гораздо меньше времени, чем ты, но всё равно почему-то понимаю эти элементарные вещи. Данте вздохнул и откинул голову на спинку дивана, показывая, что утомлён этим разговором, но брат непреклонно продолжал. — Я могу заняться этим вопросом, пока живу здесь. Специфику твоего заведения я уже понял: убиваешь демонов - получаешь деньги. Звучит до смешного легко. Полудемон резко выпрямился и посмотрел в ответ, удивлённо приподняв брови. — Я не ослышался? Ты собираешься работать в Devil May Cry? Ты? — Это название… — Вергилий скривился. — Но нет, слух тебя не подводит. Позволь объяснить. Ранее я говорил, что не вижу смысла в истреблении демонов, просто потому что мне плевать на человеческий род и его благополучие. Но если люди готовы платить за это деньги, которые нужны вам обоим — моя заинтересованность очевидна. Неро слушал их, затаив дыхание, и в глубине души надеясь, что Данте примет предложение. Это, как минимум, означало бы, что Вергилий задержится подольше. Чувство было странным. Хотя бы, потому что если бы пару дней назад кто-нибудь сказал парню, что он будет так отчаянно этого хотеть, он бы рассмеялся собеседнику в лицо. Полудемон думал меньше секунды. Он улыбнулся одной из своих самых обворожительных улыбок. — В таком случае, добро пожаловать на борт! Я так полагаю, нужно позвонить Моррисону и попросить его подкинуть нам побольше заказов. Как говорится, пристегнитесь и приготовьтесь становиться богатыми! Неро облегчённо выдохнул и тоже улыбнулся. — Штат растёт. Ещё немного и придётся открывать второй филиал. — Терпение, юноша. — В глазах Вергилия вновь промелькнули весёлые искры, хотя его голос оставался спокойным. — Для того, чтобы строить далеко идущие планы, тоже нужны средства. Не воодушевляйся слишком сильно, это может занять годы… Я лишь хочу наметить цель и показать вам способы её достижения. Данте усмехнулся. — Только давай в этот раз без фанатизма. А то знаю я эти твои цели, оправдывающие средства, и карьерный рост через жертвоприношения. — Это всё, — близнец на мгновение прикрыл глаза, — уже в прошлом, Данте. Уверяю тебя. Охотник кивнул и, вспомнив о существовании пиццы, взял очередной кусок. Остаток вечера они провели, разговаривая на отвлечённые темы. Данте и Неро пустились в воспоминания об особо интересных заказах, наперебой рассказывая подробности и просто забавные случаи. Вергилий внимательно слушал, ощущая, что жизнь снова наполняется смыслом. Чувство значимости, уже, казалось бы, забытое, постепенно начинало возвращаться. Он чувствовал себя на пороге чего-то абсолютно нового, как каждый раз, когда в прошлом находил новые источники силы. Только сейчас не было горькой и отупляющей злобы. Лишь спокойное воодушевление и азарт. Вергилий старался держаться отстранённо, но в глубине души понимал — ему определённо нравилось так себя чувствовать. К своему собственному удивлению, они проговорили до позднего вечера. Под конец Неро осмелел и начал осторожно расспрашивать Вергилия про Ад, ощущая, что ходит по тонкому льду, но не в силах заглушить любопытство. Данте напряжённо слушал, изо всех сил стараясь скрывать свою заинтересованность, но слишком серьёзный взгляд, с которым он смотрел на близнеца, говорил всё за него. По своим комнатам они отправились только за полночь.***
Данте лежал, уставившись в потолок широко открытыми глазами. С чётким ощущением, что переживает «день сурка». А точнее «ночь, мать его, сурка». Уже несколько часов подряд, как и за день до этого, охотник не мог заставить себя даже задремать. Он чувствовал тоску, жажду и нервозность. И Вергилия, отделённого от него лишь несколькими слоями досок. Тот, в свою очередь, ощущал то же самое, что делало обоим только хуже, потому что к чувствам каждого примешивались чужие, усиливая всё это до невозможности. Если днём это ещё как-то можно было контролировать, отвлекаясь на повседневную рутину, то ночью спасения не было. Сегодня, ко всему прочему, добавился жар. Не болезненный, как при гриппе, а порождённый отупляющим животным желанием. Осознав, что его тело собирается гореть всю ночь, если он ничего с этим не сделает, Данте разочарованно застонал и откинул одеяло, обречённо собираясь упасть ниже, чем он был до этого. Сейчас, с обострёнными чувствами, он почти видел брата перед собой, ощущал его запах и слышал дыхание. И снова не имел возможности коснуться. Данте закрыл глаза, концентрируясь на своих ощущениях и ощущениях Вергилия. Провёл рукой по дрогнувшему животу и скользнул под резинку трусов. Член стоял колом. Неудивительно. Он медленно вдохнул воздух, до сих пор иррационально чувствуя запах близнеца, и провёл рукой по всей длине. Тело отозвалось моментально, и в следующую минуту он уже не смог бы остановиться, даже если бы очень сильно захотел. Он выгнулся на кровати, одной рукой зажимая себе рот, а второй продолжая двигать вверх и вниз, иногда задевая головку члена. Спустя несколько быстрых движений он излился себе в руку и откинулся на подушку, ощущая себя незрелым подростком, только познавшим прелести мастурбации. Спустя несколько минут мимолётное облегчение, которому Данте уже было обрадовался, прошло, уступая место прежнему зудящему чувству. Разве что тело перестало гореть, и жар сменился неприятной тяжестью во всём теле. Полудемон с чувством выругался. Видимо сегодняшняя ночь тоже обещала быть бессонной.***
Вергилий старательно переводил дыхание, блуждая расфокусированным взглядом по тёмным стенам. Его волосы разметались по подушке, на лбу скопились капельки пота. Он медленно вытащил руку из штанов и брезгливо вытер её об одеяло. — Идиот, — устало прошептал он в темноту. Правда, кому предназначалось оскорбление: Данте или самому себе — он не знал.
