Паучий Случай

— Матушка, мы приготовили поесть. — я заглядываю в комнату. Она не отвечает. Должно быть, она уснула. Но что-то не так.

***

Это странно. Дико. Это не-ло-гич-но. Почему остаются двое младших? Почему не все? Почему не одна? Разве не логичнее оставаться старшей? Реджи эти вопросы явно не волновали. Но это всё странно. Это дико. Это неправильно. Возможно, когда-то это могло быть целесообразно. Нужно. Разумно. Но ключевые тут слова — когда-то и могло. Почему я задумалась об этом только сейчас? — Пал, двинься, мне неудобно — Реджи, разложив свои локти на столе, толкала меня бедром. Я, чисто из вредности, продолжала сидеть также. Я, кажется, думала о чём-то… И даже почти помню, о чём. Ладно. Не суть. Рейджинг толкнула меня ногой в бок, и я полетела со стула, к сожалению, вместе с ней. Кажется, я слышала, как у неё что-то хрустнуло. — О боже, Джи, ты в порядке? Я не хотела, прости, давай помогу. — я абсолютно бесцеремонно полезла под футболку всхлипнувшей сестры, чтобы увидеть, нет ли там синяков. Был. Он стремительно темнел и выглядел очень болезненно, и в тот момент мне было плевать, что у меня на рёбрах и бедре почти точно такие же.

***

Эта беременность Матушки проходила очень тяжело. Даже с учётом того, что это — не та беременность, при которой ребёнок вообще существует, пока он внутри. Ну.. То есть, его тело. И это было бы не так странно, если не учитывать, что её репродуктивный период уже окончен. И за ней можем присматривать только я, Режди, Иссула и Модест. За аренду участка платить не нужно, ведь это Гравити Фолзз, и тут всем на это плевать. А вот за счета — рано или поздно придётся. Поэтому мы не используем электрический свет, а воду для ванной кипятим — холодная вода стоит дешевле. Кипятим мы её на костре во внутреннем дворе, в большой таре. Газом пользуемся только чтобы готовить еду, и то не всегда, и наготавливаем много. Ещё одной причиной того, что мы не включаем свет, является то, что Матушке Вадуке больно от него, а её зрение начало снижаться, о чём она нам сама рассказала, когда перестала различать вид из окна. Из человеческой формы она не выходит, ибо это тратит энергию и может навредить яйцам. Вставать ей тоже не стоит, по той же причине. Мы всё ещё хотим, чтобы после откладывания яиц она выжила. — Мам, я принесла тебе суп. — она слабо мне улыбается, когда я ставлю переносной столик-поднос ей на кровать — Модест придёт забрать посуду через двадцать минут, я пошла. — сегодня будет мой первый рабочий день в этой, как её… «Чудесатой хижине»? «Хижине тайн», точно! — Удачи, милая. — Мама гладит меня по светлым волосам. Я на секунду прикрываю глаза, склоняясь в прикосновение. — Спасибо.

***

— Добро пожаловать в- А, это ты. — Стенфорд Пайнс, мой новый босс. Мутный тип, вызывающий у меня смутное чувство дежавю и ассоциирующийся с шутками про злобного брата-близнеца. — Да, сэр. Я также привела своего медведя, вы не против? Она приучена к рукам и не гадить в помещении, думаю, у посетителей будет на неё некоторый спрос. — я могла почти что видеть символы доллара у него в глазах, такой уж одухотворённо-жадный этот пожилой мужчина принял вид. — Да-да, конечно. До тех пор, пока она не портит товар. Сегодня посидишь за кассой. — Хорошо. — некая Венди опять отлынивает от работы? Откуда я вообще об этом знаю?