Спи ко мне

Как ни парадоксально, условие способности любить — это способность оставаться в одиночестве.

И вновь Чонгук просыпается в слезах счастья с подушкой в обнимку. Это было вновь, как наяву. Осознав, что сладкий сон закончился, юноша сжимает между ног подушку и ещё крепче руками обнимая её, собирает в кулаки наволочку. И недавние слёзы счастья медленно, но верно сменяются на горечь и боль. Сердце до сих пор болит из-за недавнего упоения и оно не собирается успокаиваться, потому что ту приятную боль радости заменяют на невыносимое, бьющее и режещее чувство душевного состояния. Как будто душу вынули из Гука, истоптали, истерзали и искромсали, а потом засунули обратно, заставляя жить с этими страданиями. Слёзы обжигают щеки, а глаза жутко болят, заставляя вспоминать, что они ещё не успели вернуться в нормальное состояние после предыдущей истерики. Каждый день, сутки напролёт, очи у юноши находятся в опухшем состоянии не в силах вернуться в тот облик, который изначально был у него. Всё опухло, не только глаза, лицо и в остальных частях кожи припухло. Надо прекращать с этим. Срочно. Но Чон не может, это невозможно. Нет. Нереально. Каждый день, час, минуту и секунду в этой серой и мрачной реальности Чонгук живёт лишь для того, чтобы погрузиться в свой идеальный мир с тем незнакомцем, который завоевал сердце наивного паренька. Та параллельная вселенная где юноша счастлив каждый чёртов миг — заставляет верить в чудо, заставляет жить, дышать, повторять как мантру что всё будет хорошо. Но ничего уже не будет хорошо, никогда. Кажется, что было бы намного легче, если бы у Гука появился реальный человек который нагло бросил его, оставив с разбитым сердцем. Намного. Но жить осознавая, что ты ненормальный лишь из-за того, что влюбился в паренька всей своей жизни которого даже не существует — это неимоверно больно. Если Чон расскажет хоть одному человеку о своём пристрастии, то ему в ответ лишь покрутят пальцем у виска, говоря, что он сумасшедший. Да, юноша совсем свихнулся. Но исправить это он не может, как-бы сильно не пытался. Этот незнакомец в его снах представился как — Ким Тэхён. Красивое имя. Очень. Чонгук влюбился в него как только это имя вылетело из сахарных уст незнакомца. Гуку в принципе нравится каждое слово произнесённое этим баритоном — певческим голоском этого неимоверного юноши. Каждый звук, буква, что вылетает из сахарных уст Кима автоматически становится любимым для Чона. Вы будете утверждать, что это чёртово идолопоклонение и утрирование, а парень лишь ответит, что так оно и есть. Чон Чонгук — это юноша, который живёт лишь для того, чтобы ночью погрузиться в этот прекрасный мир, как будто в собственную параллельную вселенную. Существует лишь в надежде найти этого незнакомца из самых прекрасных снов. Он находится всё ещё тут потому что боится, что когда погрузиться в вечный сон, то Тэ там не будет. Не будет его прекрасного басистого голоса; не будет этих лисьих, очаровывающих глаз, которые, кажется, заглядывают в самую душу залечивая все раны в одну секунду своим взглядом; не будет этих изящных рук с выступающими венами, которые тянутся от пальцев до предплечья; не будет тех светлых вьющихся волос, что падают на лисьи глаза паренька; не будет этих мягких ладошек и фаланг, которыми незнакомец так любит тискать Чона; не будет этой неземной красоты, что так сильно дурманит голову, заставляя забывать, что юноша находится во сне, создавая прекрасную иллюзию реальности. Не будет всего этого. Гук готов страдать днями напролёт, мучиться от этих дурных мыслей, что впиваются в парня, не давая выйти из башки, но лишь для короткой дозы той иллюзии счастья. Наркоманы погибают от передоза, а Чонгук от фантастической красоты Тэхёна. Для него сущая эйфория — это небольшая доза сна с этим незнакомцем. Чон не хочет принимать наркотики для воссоздания того миража неземной красоты Тэ. Всё равно эта поддельная реальность никогда не сравнится с тем, что видит Чонгук каждой ночью. Никогда. Хоть Гук и признаётся, что употреблял несколько раз эту дрянь, но лишь для того, чтобы хотя-бы чуть-чуть насладиться вне сна этой неземной красотой. Но та поддельная галлюцинация всё равно никогда не сравнится с его идеальными чертами лица, вьющимися волосами, которые падают на не менее прекрасные очи. Во время препаратов Чон любил рисовать этот образ Тэхёна с разных ракурсов. Да, все рисунки он повесил в каждой комнате чтобы помнить о Тэ каждую секунду своей никчемной жизни. Это возможно странно прозвучит, но Чонгук учился рисовать лишь для того, чтобы запечатлеть эту неземную красоту. Но даже став самым выдающимся художником во всей художественной школе — Чон не смог до сих пор отобразить всю ту энергетику и превосходство Тэхёна, что присутствует в нем. Не смог. Эту ауру никто не в силах отобразить, потому что Ким неповторимый. На протяжении долгих лет Гук рисует и рисует под препаратами свою больную фантазию, что является к нему теперь не только ночью, но и днём. И каждый раз при виде Тэ у юноши моментально пропадает весь воздух из лёгких, заставляя беспомощно глотать кислород в надежде на спасение. Но Чонгук по итогу тонет. Захлебывается в цунами состоящей из чувств, эйфории и желаний. Он тонет, глотая эту невообразимую смесь и погружаясь в неё с головой. Но парень не хочет выплывать и не пытается, слишком поздно, слишком низко погрузился, на самое дно, шоркая ногами по песку. Всё равно не сможет спастись, до света километр, а в лёгких не осталось воздуха даже на секунду. — Я скучал, Гук~и, — Радостно говорит Тэ, медленно подходя к юноше, а после крепко-крепко обнимая своего возлюбленного. Ким вновь чувствует как младший всхлипывает и принимается поглаживать по спине Чонгука. Этот малой опять в слезы. Что с ним не так? Каждый раз когда они вновь и вновь встречаются, Чон начинает снова и снова рыдать. У Тэхёна много вопросов к нему по этому поводу, но он все время молчит. Надо ценить каждую проведенную секунду вместе, а не тратить её в рыданиях и расспросах на глупые вопросы. Тэ знает, что может успокоить Чонгука одним своим присутствием и парой тёплых фраз. — Зайчонок, я тут, не плачь. Прошу, если ты ещё раз заплачешь в следующий раз, то я вместе с тобой разрыдаюсь. Мне не под силу каждый раз видеть как ты убиваешься. Я даже толком не знаю из-за чего, — Тэхён мягко шепчет на ухо эти слова Чонгуку, обжигая висок своим тёплым дыханием и чуть щекоча. А Чон уже успел забыть из-за чего он рыдал пару секунд назад. Этот голос выбивает из колеи дурных мыслей, заполняя всё пространство в голове лишь собой. Да, Гук готов каждый день умирать от резкой и режущей поперёк душу боли лишь для таких моментов. Да, он также сумасшедший, с этим глупо спорить. Чонгук, вытирая слезы с опухших и красных глаз, в ответ обнимает своего возлюбленного настолько крепко насколько может и тает. Постепенно растекается в сильных руках Тэ и зарывается носом в отросшие, вьющиеся волосы. Он судорожно вдыхает этот понравившийся ещё с первой секунды их знакомства запах, пытаясь уловить каждые нотки. — Тэхён, прошу, не уходи никогда. Без тебя я жить не хочу и проклинаю всё и вся, а с тобой я благословляю этот чёртов мир, говоря как сильно я его люблю. Тэ, я погибаю без тебя, понимаешь? — Дрожащим голосом говорит Гук, проклиная на этот раз уже себя за свою слабость. Когда Ким рядом с ним, то у Чонгука автоматически выключаются мозги (да они у него походу и не включались за последние года своей никчёмной жизни) и автоматически подключается лишь сердце. — Зайчик, я всегда рядом с тобой, перестань ерунду говорить. Надо уметь жить и любить этот мир, — Тихо шепчет в самое ухо Тэ, продолжая поглаживать спину младшего. У Чонгука от этой интимной обстановки начинает в голове приятно кружиться, а тело покрываться лёгкими мурашками по всей коже. Фантастически. Старший может Чона заставить успокоиться даже просто говоря что-либо тихим голоском, который в такой глубокой тишине раздаётся эхом по комнате и звоном в ушах Гука. Как у него это получается никто не знает. Юноши стоят в обнимку на кухне младшего. В четыре, грёбанных, утра. Но Чонгук готов хоть не спать всю ночь, если к нему придёт эта голограмма Тэхёна. Такая любимая и нужная сейчас Чону. Юноша вновь забывается и испепеляется, когда Ким отрывается от него и нежно проводит своими изящными и длинными пальцами по линии челюсти младшего. Тэ берёт большим и указательным пальцем подбородок, заставляя посмотреть на себя, в свои прекрасные глаза. И Чонгук смотрит, не может оторваться от радужки шоколадных глаз, в которых переливается бликами тягучая карамель. Завораживающая картина. Зрачки Тэхёна мгновенно расширяются при виде Чона, поэтому младший наблюдает за этими чёрными бездонными кругами, что заглядывают в самую душу потроша и выворачивая её мгновенно наизнанку. Ким продолжает смотреть на изучающего его Гука и просто плавится перед ним, перед его очами, растекаясь по полу мокрой лужей. Как у него это получается? Никто не знает. Тэ подходит ближе, нежно кладя свою руку на грудь Чонгука и нажимает на неё, заставляя младшего двигаться назад. А Чон лишь слушает эти немые просьбы и отходит назад до тех пор, пока не упирается своим мягким местом в стол. Тэхён нежно улыбается, когда Гук от такой близости теряется и не знает куда смотреть, поэтому нервно осматривает каждый предмет рядом с ним, но не Кима. Тэ устал ждать когда на него посмотрят, поэтому просто подхватывает прекрасного юношу и усаживает его на стол. Теперь младший наконец-то смотрит на него с румянцем на щеках и смущённо улыбается. Он на такой жест не сопротивляется и покорно садится на стол, тут же упираясь руками в деревянную поверхность и случайно мнёт пальцами, которые вцепились в твёрдую поверхность от нервозности, разноцветные бумажки, которые поделены на квадратики. Это ЛСД. От этого прямоугольного листа с ярким принтом отделены буквально три дозы. Чон уже успел забыть про это, но он и не собирается вспоминать, что Тэхён это галлюцинация. Чонгук отказывается от той реальности в которой нет Кима. — Малыш, прекрати принимать эту гадость, неужели тебе меня не хватает даже после нескольких часов проведённых вместе? — Тэ улыбается, когда получает кивок на свои слова и целует. Целует так мягко и нежно насколько может, при этом слегка приподнимая плечи наверх. Это выглядит безумно мило со стороны, особенно когда старший обхватывает личико Гука двумя руками, перед этим пододвинув младшего максимально плотно к себе. Оба теряются в мыслях и реальности, кажется, что это параллельная вселенная где у Чона всё хорошо и нет никаких проблем. Честно, Чонгуку иногда кажется, что в этом мире он так несчастен лишь потому что в следующем будет купаться в этой роскоши Тэхёна. В объятьях этого невероятного юноши, в его всепоглощающей красоте, что видна за сотни метров отсюда, и просто в самом пареньке. И он готов терпеть эту дикую боль, что бьёт по рёбрам со всей силы, выбивая всю дурь из Гука, но только если в следующей жизни младший будет счастлив с Кимом. Чон на протяжении нескольких лет мучается из-за этой проекции фантастического юноши. Он задыхается из-за него, не желая спасения и шанса на хоть один глоток воздуха. Этот незнакомец из самых нежных, смелых и умопомрачающих снов преследует его везде. Абсолютно. А Чонгук и не против, ему даже нравится это недоигра, любима та дикая боль, которую он испытывает, а ещё больше обожаемы те вспыхивающие ярким огнём эмоции, когда Тэ оказывается вновь рядом с ним. Каждый раз когда Ким приходит, то у младшего крышу срывает вовсе. И каждый божий раз старший вновь приходит со своей небесной красотой, которая неподвластна осознанию хоть одному человеку, которая заставляет снова и снова вставать в ступор своими невероятными чертами лица, глубоким и басистым голосом, который пробирает до дрожи всякий раз, своими чарующими глазами и таинственным взглядом. Да, Чонгук влюбился в этого инопришельца до беспамятства. В эту ангельскую красоту, которую по другому невозможно назвать. Юноша из снов не заслуживает этих простых людских прилагательных, он достоин большего и большего... Это так глупо — влюбиться в человека, которого воссоздало твоё воображение. Ведь наверняка если этот человек и существует на Земле, то характер у него не сможет совпасть с тем юношей, который целует его сейчас. Да Чону и не нужны эти дебильные копии его сокровища. Ким неповторим и точка, такая большая и жирная точка. — Мне тебя тоже постоянно не хватает, Гук~и, но потерпи ещё чуть-чуть и мы выкарабкаемся, обещаю. Боже... Как же сильно я люблю тебя, до беспамятства, до фосфенов перед глазами. Это невозможно описать ни одними словами на свете, — Отрываясь от пленящих губ Чонгука, тихо произносит Тэхён, упираясь своим лбом в висок юноши. Тэ обжигает своим огненным дыханием тот участок кожи, заставляя организм младшего пускать тёплые волны по всему телу. — Я тебя тоже, тигрёнок. До умопомрачения. Я медленно, но верно умираю без тебя, понимаешь? — Тихо произносит младший, упираясь своим лбом в крепкое плечо своего хёна. Ключевое слово "своего", и больше никого. Эта проекция создана лишь для него единственного, хоть что-то из этого утешает. Чон понимает, что своими соплями ничего не получит. Он лишь может доверится словам Тэхёна, что они выкарабкаются. Да, непременно. Ему лишь остаётся ждать и ждать... А ещё не терять времени впустую и наконец действовать. Он ведь первый никогда не проявлял свою заинтересованность, за него всё делал Ким, стоит это исправить, однозначно. Чонгук решает не упускать время, которое у него него и так ограничено и просто действует. Младший поднимает голову с крепкого плеча и смотрит несколько секунд, ровно в глаза Тэ, со всей смелостью и желанием, что царит в нем, а когда видит, что старший собирается что-то сказать, то затыкает его приоткрытый рот. Гук целует пылко и страстно, заставляя Тэхёна удивиться. Чону абсолютно пофиг, что сейчас творится вокруг него и что будет дальше, его волнует лишь неземной красоты создание, что отвечает ему с той же уверенностью и властностью. Эта чёртова игра порождает странную борьбу между юношами и никто из них, видимо, не собирается сдаваться. Тэ целует искусанные и чуть опухшие губы, отдаваясь всем своим телом целиком и полностью Чонгуку. А младший лишь принимает правила и целует с тем же напором и наглостью манящие и сочные сахарные уста Кима. Темп у них страстный, но в то же время такой осторожный, будто боятся друг друга ранить и сделать что-нибудь не то. Хотя почему "будто"? Всё так и есть. Со временем в полость рта Чона проникает горячий язык Тэхёна настырными движениями, а юноша и не сопротивляется. Он так же отдаётся этому процессу целиком и полностью. Не контролирует своё тело, свой порыв эмоций, просто действует по зову сердца и оно не подводит. Их языки сплетаются в жарком танце, а губы, кажется, сливаются в порыве этих желаний и эмоций. Ким просто нежно оттягивает нижнюю губу Чонгука, а тот теряется и забывается лишь от одних этих действий. Сердце бешено стучит в этом диком темпе, а воздух покидает лёгкие в один момент и больше не возвращается, потому что младший забывает как дышать. Вот так просто сойти с ума оказывается, даже без возможности на спасение. Чон забывается в этих движениях доверяя Тэ всего себя.

Любовь — это акт веры, и кто мало верит, тот мало и любит.

Перед глазами всё плывёт и это далеко не из-за наркотика. Гук видит и слышит всё как через мутную воду, а ему и не надо ничего, он лишь отдаётся этому процессу, с головой погружаясь в созданную собой же бурю эмоций и крышесносных ощущений. Ему башню и вовсе срывает, когда Тэ снимает рубашку с сильного тела младшего и касается его горячей кожи у рёбер своими длинными и холодными пальцами, очерчивая каждую выпирающую косточку. Чонгук на этот жест лишь откидывает голову назад, чувствуя как в паху дико горит от напряжения. Надо это исправлять. Тэхён продолжает водить своими ледяными пальцами по горячей коже Чона, только уже не на ребрах, а около сосков, на эрогенной зоне младшего. Интересно наблюдать за тем как Гук начинает выгибаться под лёгкими прикосновениями и дышать громко и глубоко. Соски моментально твердеют от даже незначительных движений, а старшего это лишь заводит ещё больше и из-за этого появляется дикое желание облизать их, и он не отказывает себе в этом. Отрывается от сладких губ Чонгук, нежно целуя в носик и перемещается к участку груди. Облизывает кожу вокруг дразняще, распаляя желание младшего и чуть позже всё же накрывает губами горошинку соска, посасывая его и нежно обводя языком ореол, прикусывает чуть-чуть, аккуратно оттягивая и перемещается ко второму, повторяя те же движения. А Гук лишь задыхается от своих чувств и эмоций, погружается в воду, захлебываясь в надежде и ощущениях и умирает от жажды и желаний. Всего так много, что юноша не выдерживает этот напор, это слишком сложно. Участки кожи, до которых дотрагивается Ким, полыхают огнём, посылая сильный импульс по всему телу, пускай даже после самых нежных прикосновений. Чон устал ждать, времени у них и так мало, надо действовать быстро и с разумом, чтобы потом не жалеть ни об одной совершенной секунды. Ни об одной. Юноша хватает за волосы старшего с властью в глазах и притягивает к себе, заставляя вновь забыться в страстном поцелуе. Младший дрожащими от переизбытка эмоций и желаний руками тянется к рубашке и медленно расстегивает пуговицы, одна за другой оголяют прекрасное тело. Продолжает пылко целовать, сминая полюбившиеся губы, что мерещатся ему уже и в реальности, с напором, с диким желанием. Либо сейчас, либо никогда. Рубашка к чертям летит в неизвестном направлении. Гук кладёт одну руку на оголённое плечо Тэ, сминая его, а вторую помещает на талии. Кожа у Тэхёна прохладная в отличии от разгоряченной плоти Чонгука, что обжигает дистальные фаланги при любом касании. Хочется согреть прекрасного юношу, расплавить его, как айсберг своим необычайным теплом и пылкостью, а после утонуть в нём. Просто забыться в этих ощущениях, погрузиться в них с головой и не всплывать. Продолжая целовать младшего, Ким перемещает свои руки на штаны и развязывая узел, стягивает, приподнимая Чона за талию, ненужную вещь, оставляя его лишь в нижнем белье. — Смазка в шкафу на верхней полке, ты знаешь, — Тихо и совсем невинно произносит Гук, отрываясь от пленящих губ юноши с его самых неимоверных снов. Чонгук дышит загнанно, а грудь его быстро вздымается не в состоянии успокоится, как и сердце, что бьётся сейчас в диком темпе. Эта картина так завораживает старшего, когда он отходит на пару шагов назад. Хочется вечно смотреть на такого Чона, что заставляет зрачки увеличиваться и забывать вдыхать воздух. Если и погибать, то только в его руках. — Гук~и, ты самое красивое существо на свете, что я когда-либо встречал, клянусь, — Так же шёпотом произносит Ким, заставляя смущаться младшего. Тэ готов молиться на такого блядского Чонгука днями напролёт. Это как вообще понимать? Сначала целует со всем развратом, что вообще существует в юноше, жадно впиваясь в губы, а потом смущается из-за одного комплимента. Невероятный. Но в Тэхёне это лишь пробуждает ещё больший интерес с желанием. С дикой потребностью испортить окончательно этого стеснительного мальчишку к чертям. И старший медленно, но верно идёт к этому. Тэ тянется к лубриканту и закрыв дверцу шкафа, принимается вновь разглядывать это невинное создание, что уже успело максимально сильно свести и сжать ноги, и взглядом пыталось наверняка проделать дыру в полу. — И как же ты, чёрт возьми, прекрасен, — Почти без звука, лишь губами проговорил Ким. Ему настолько сильно нравится картина этого невинного мальчишки, что сначала сам распаляет интерес, а потом надеется что всё пройдёт мимо него. Невероятный. Старший подходит в упор к Чонгуку и указательным и большим пальцем беря за подбородок, заставляет смотреть на себя и только. И Чон слушается, поднимает свой невинный взгляд в сторону юноши, и вовсе утопает в этих омутах, что содержат его глаза. И даже там где воды по колено, Тэ умудряется утонуть. Юноша тянется к младшему не за развратным поцелуем, а за лёгким чмоком в носик, чем сбивает и вовсе с толку последнего. Гук не знает, что это за странные игры, но решает тоже проявить свою нежность, поэтому просто мягко и так по родному обнимает Кима, целуя его в висок. Тело старшего всё такое же чуть холодноватое, в то время как Чонгук пылает весь с ног до головы. Хочется вновь согреть и растопить эту ледышку, но времени мало и надо проводить его с пользой, чтобы потом ни о чем не жалеть, чтобы потом вспоминать те яркие моменты, чтобы потом стыдиться того разврата, что царит в эту минуту. Именно так всё и должно быть. Тэхён целует шею младшего, прикусывая её в некоторых местах и оставляя тусклые отметины с еле наливающийся краской в них. И Чон вновь рассыпается прямо в руках порошком, измельчается до уровня пылинок, что сейчас витают в комнате, переливаясь серебром на свету, и снова и снова возрождается лишь для Тэ. Тэхён начинает водить рукой через нижнее бельё по возбуждённому половому органу Гука. И вновь этот стеснительный взгляд, он просто невероятен для Кима. Это покрасневшее лицо то-ли от духоты, что царит в комнате, то-ли от смущения, просто невероятно. Старший готов молиться днями на пролёт на такого юношу, что сейчас стесняюще отводит взгляд, тяжело дыша и откидывая голову назад, больно ударяясь головой об стену. Грудь у Чонгука быстро вздымается, резко вдыхая воздух через чуть приоткрывшийся рот, что сейчас так по блядски смотрится. Тэхён просто не может спокойно смотреть на такую картину, поэтому целует линию подбородка Чона, обнимая его за талию и крепко прижимая его к себе, чтобы в следующую секунду одним быстрым движением снять последнюю вещь с прекрасного тела. Хочется в голос завыть от наготы младшего, что так невероятно идёт ему, хочется исследовать полностью каждый миллиметр этой бархатистой кожи, что накрывает собой большие мышцы. Слишком сексуально, Тэ не выдерживает такой сильный напор и просто сдаётся полностью, отдаваясь странным желаниям и ощущениям. Старший проводит рукой лёгким и мучительным движением от груди к низу живота, и останавливается, хитро смотря на Гука, что, кажется, сейчас взвоет от сильно колющего возбуждения. Тэхён не будет говорить Чонгуку идти подготовиться потому что знает, что тот всегда перед встречей с ним чист. Чон может долго сопротивляться, но по итогу окажется, что это юноша развёл Кима, а не всё наоборот. Проворный мальчишка, но старший за это всегда благодарен ему, как-бы сильно не ругался. Тэ берёт тюбик с лубрикантом и выдавливает содержимое на пальцы, растирая массу и входит сразу двумя фалангами до упора, заставляя выгнуться младшего и вновь стукнуться головой об стену. Как же Ким любит такие моменты, обожает смотреть на возбужденного Гука, на его капельки пота, что стекают по виску, мокрые волосы, которые прилипли ко лбу и лезут к глазам, мешая юноше. Неимоверно сильно любит самого Чонгука, такого милого и невинного мальчика, что сейчас выгибается в пояснице от наслаждения. Хочется сейчас войти в Чона, наплевав на его боль и просто забыться, раствориться в чувствах и никогда не возвращаться в прежнее состояние, но Тэхён никогда в жизни не причинит вреда парню, для него это непосильная задача. Поэтому Тэ продолжает медленно двигать пальцами в младшем и слушать его тихий скулёж и просьбы быстрее. И Ким никогда не устанет говорить, как же хорош тот юноша, что сейчас выгибается перед ним с матом блаженства. Старший добавляет третий палец, подготавливая Гука к своему немаленькому размеру, слушая первый тихий и протяжный стон, а после ловя его губами, затыкает младшего поцелуем. Парни соприкасаются грудными клетками и Тэ всем телом ощущает просто дикое сердцебиение Чонгука, и оно вовсе такое бешенное не из-за любви, наркотик не мало поспособствовал этому. Чонгук и вправду погибает без юноши с этими прекрасно вьющимися волосами. Что же они делают, черт возьми? Тэхён мог бы давным давно найти этого прекрасного парнишу, что ему мерещится уже в каждом углу и спасти его от этой дряни, стать тем, кто поможет подняться на ноги Чону, но юноше самому бы сначала встать и зажить нормальной жизнью. Слишком нереально. Он мог бы уже давно по настоящему обнимать сильное тело Гука, но старший чёртов слабак раз не может даже этого сделать. — Хён, я хочу тебя. Пожалуйста... — Сквозь стоны говорит младший, не в состоянии даже закончить предложение, для него это стыд чистого вида. А Тэ лишь ухмыляется такому беззащитному юноше и не теряя времени, принимается снимать с себя брюки с нижним бельём. Ненужные вещи летят в разные стороны к остальной одежде, но никого это не беспокоит, это последнее о чём хотят думать парни. Пока Тэхён растирает смазку по половому органу, Чонгук пожирает его взглядом, изучая прекрасное тело с ног до головы. Ким хорош не только прекрасным лицом и неимоверным характером, так ещё и крепким телом, которое просто светится на солнце благодаря бархатной коже. Эпидермис очерчивает каждую мышцу, создавая неповторимый рельеф на всех участках и Чон теряется в своих мечтах глядя на идеальный торс, руки и ноги Тэ. И после этого говорят ещё, что Гук идеализирует, если бы они только увидели эту сияющую, как изнутри, так и снаружи, неземную красоту старшего, то мигом попадали бы от ослепляющей энергетики, что исходит из юноши. Тэхён скидывает к чертям всё со стола и ставит младшего на пол, разворачивая к себе спиной и наклоняя его корпус, заставляет соприкасаться с холодной поверхностью стола тёплой грудью, а Чонгук и не заметил как оказался уже в такой позе. Ким подставляет головку к колечку мышц и проталкивает её внутрь, входя до упора с пошлым звуком. Эмоции в один момент переполняют тело Чона и он не в состоянии их выдерживать, просто громко и протяжно стонет, заполняя собой всю квартиру в четыре, мать его, утра. Но буря абсолютно разных чувств никуда не улетучивается, кажется, что Гук сейчас просто разорвётся на пополам от дикого адреналина, что бушует в крови. Зрачки и без того огромные просто стирают коричневую радужку с глаз и заменяют её бездонным чёрным кругом, что смотрится совсем болезненно на лице. Младший просто погибает в руках Тэ, в особенности когда он начинает двигаться в нем медленно и дразняще. Сердце норовит своим бешенным ритмом переломать все кости в грудной клетке, а дыхание просто сбивается к чёрту, заставляя забывать Чонгука вдыхать воздух. Он совсем теряется в море эмоций, что топят его сейчас, совсем не жалея бедного мальчишку. Слишком хорошо. Бабочки в животе не дают покоя своим приятно тянущим в низу живота чувством наслаждения. Да, Чон готов умереть если это потребуется, лишь бы Тэхён ни за что не останавливался сейчас. Ким задевает головкой простату и проезжает по ней с нажимом, а у Гука ноги подкашиваются максимально сильно, заставляя дрожать его и стонать от удовольствия, что накрывает юношу по полной. Член с каждым разом всё глубже и глубже, а движения всё быстрее и быстрее. Крышу и вовсе срывает от наслаждения. Пальцы вцепились в стол и сжимают его изо всех сил, а торс больно трется об поверхность стола, но это незначительно по сравнению с тем кайфом, что дурманит голову и разум Чонгуку. Стоны становятся всё громче и громче, потому что сдерживать свой порыв эмоций крайне сложно, точнее нереально для младшего. Со стороны Тэхёна тоже слышны рыки, но они значительно тише по сравнению с голосом Чонгука. Тэ вцепился пальцами в талию Чона и изредка, в такт своим толчкам, помогает юноше насаживаться на себя. Ноги вообще перестают что-либо чувствовать, как и всё тело в общем, остаётся лишь то неимоверное наслаждение. В ушах начинает звенеть из-за оргазма, что приближается к Гуку и в комнате нет никаких звуков помимо громких стонов со стороны Чонгука и тихих рыков от Кима, а ещё оглушающе пошлых шлепков разгорячённых тел. — Хён, я... я сейчас.... — Говорит младший сквозь стоны дрожащим голосом, даже не договорив, потому что принципам своим не изменяет и остаётся даже в такой пошлой ситуации скромным. А Тэхён понимает его и не собирается мучать, а просто даёт нужное. Старший кладёт свою руку на член юноши и начинает двигать ей в такт своим толчкам. Тело под ним начинает изгибаться в пояснице в ответ и толкаться в руку. Чонгук выгибается, как кошка, закидывает голову назад с закатанными глазами и чуть приоткрытым ртом, громко и протяжно стонет, заполняя всю комнату лишь своим голосом и кончает в руку Тэ. Перед глазами космос с пролетающими кометами и ничего больше, лишь фосфены яркими вспышками мешают наблюдать за галактикой. Гук дрожит всем телом, когда Ким продолжает в нём двигаться и в отрывке в несколько секунд изливается в Чона. Дыхание к чёрту сбивается, а в глазах ничего, лишь вид на прекрасную крепкую спину младшего. Сердце в бешеном темпе стучит, будто пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки. Тэхён выходит с пошлым звуком из младшего и ложится своей грудью на спину юноши, выцеловывая его плечи и лопатки. Тело Чонгука всё ещё дрожит, слышно как парень не вдыхает воздух, а заглатывает кислород, не в состоянии надышаться, а пот и вовсе стекает мокрыми полосками по вискам. Кому-то такой вид может показаться противным и отвратным, но Тэ видит в нем лишь красоту, будто в младшем собрали всю красу этого мира, он сейчас дико горяч и сексуален, никто не в состоянии сравниться с ним. Никто.

Любовь — это постоянный вызов, а вовсе не место для отдыха; она — движение, развитие, сотрудничество...

И всё же слишком трудно просыпаться в своих слезах счастья с подушкой в обнимку и осознавать, что всё, что буквально минуту назад было это обман, иллюзия, сон или же просто доза ЛСД, очередная шутка твоего мозга и фантазии. Слишком.

Эротическая любовь, возможно, самый обманчивый вид любви.

Минутой ранее Чонгук хотел жить, радоваться и существовать даже с той болью, что испытает потом, а когда настаёт это "потом" становится жалко самого себя и понимать, что лучше бы он страдал от настоящей душевной боли, например от потери близкого человека, от ужасного расставания, так было бы намного легче. Намного. А осознавать, что ты маешься из-за "фигни", как все вокруг думают, просто невыносимо. Мало того что тебя терзают изнутри не обычные кошки, как описывают многие люди это душевное состояние, а чёртовы тигры и львы, так ещё и другие обесценивают твои проблемы. Говорят, что душевная боль длится не более пятнадцати минут, а всё остальное время мы накручиваем себя, а у Гука её получается и не было что-ли? Значит и париться ему не о чём? Нет. Это не так действует. Совсем не так. Просыпаться каждый божий день и мгновенно сменять недавние слёзы радости на горечь. Чувствовать, как глаза дико опухли и даже обычный плач уже даётся с трудом из-за сильной боли в очах. Ощущать, как горячие слёзы вновь заливают глаза, а после стекают обжигающе по щекам, оставляя после себя десятки мокрых дорожек. Знать, что твои очи уже не придут в нормальное состояние, как у других людей, а будут вечно опухшие до боли и красные. Просыпаться с пылающими участками кожи, там где тебя целовал юноша неземной красоты. Очнуться после очередного сна с режущей и дикой болью в тех местах, где незнакомец даже случайно до тебя дотрагивался. Вставать с очередным желанием выйти в окно с пятого этажа от осознания реальности. Открывать глаза и бежать, как ненормальный (хотя Чонгук и есть сумасшедший в чистом виде) к листку бумаги с карандашами и вновь зарисовывать эти прекрасные черты лица пока ещё не забыл этот чудесный сон, вспоминая эти полюбившиеся с первой секунды родные родинки, каждую ресничку и морщинки у глаз при улыбке, рисовать эту неземную красоту. Бежать в надежде не забыть по дороге каждый миллиметр кожи. Да, Чонгук признаётся. В каждой чёртовой комнате у него прикреплено по десятку портретов на стене, в самых необычных образах и поз Тэхёна. Да, Чон так же признаётся, что он сошёл с ума. У Гука в каждой комнате десятки портретов, сотни не поместившихся прекрасных образов юноши, тысячи неудавшихся зарисовок и неисчислимо много лежащих на каждом метре скомканных листов. В который раз Гук убедился в том, что только истинные безумцы позволяют себе влюбляться. Десятки испытанных незабываемых эмоций в голове, сотни фантастических образов, тысячи бессмысленных дней и неизмерное количество убитых нервных клеток. Чон проживает этот очередной бессмысленный день лишь для того, чтобы ночью погрузиться в этот мир- иллюзию с невероятным юношей. В этот цветной сон со всей палитрой красок с тысячами оттенков, которых в реальной жизни у Гука не было, да и не будет уже наверняка. Его не сможет сделать ни один человек таким счастливым как тот незнакомец. Те эмоции, что испытывает Чонгук во сне не сравнятся с самым ярким событием в его жизни. Ни с одним. И как Чонгук умудрился так влипнуть?