Спи ко мне

Чонгук просыпается на привычно мокрой подушке. Щёки, как и глаза, горят из-за обжигающей горечи и солёности слёз, что разъедают кожу. Вновь не лучшие мысли в уме и желания, но это надо всего навсего перетерпеть ещё чуть-чуть, Тэ же обещал, что вскоре всё будет хорошо, не так ли? Ведь надежда умирает последней. В глазах всё так привычно плывёт, не давая увидеть полноценную картину комнаты. Чон тянется рукой к тумбочке, в поиске ежедневной дозы успокоительного и в лучшем случае фантастический прямоугольник с ярким принтом, что может спасти его от дурных мыслей. Но Гук не находит ни воды с таблетками, ни наркотик, даже тумбочки не находит, лишь стену, которая ни с одной стороны его кровати не должна находиться. Что-то тут не так. Юноша смаргивает тёплые слёзы и вытирает болезненно тонкими пальцами глаза, чтобы убрать туманность с глаз, но это не особо получается, хоть и картина чётче стала. Чонгук поднимается с кровати и чувствует резкую боль во всём организме сразу. Перед глазами привычные фосфены, что скорее всего остались после принятия наркотика, который может действовать и до двух-трёх дней. Гук понимает, что у него в руке иголка и несколько аппаратов, подключённых в разных частях тела. Что с ним, черт возьми, произошло? — Чон Чонгук, я бы вам не советовала дёргаться. После передозировки всё тело обычно жутко трясёт и в глазах кроме мутности ничего, — Говорит девушка приятным голосом, но парню на неё абсолютно пофиг. Как он до такого докатился? Только сейчас он начинает чувствовать дикую дрожь в теле и понимает, что пот ручьём стекает по лбу и спине. Это вроде признаки передозировки. Как до такого можно было дойти? Наверное лишним было принимать таблетки успокоительного перед препаратами. Да, определённо. Он же читал про это. Вот ненормальный. Чон слышит как к нему подходит всё та же девушка и через пелену видит очертания стакана, наверняка с водой. Юноша послушно берёт ёмкость и выпивает содержимое с трясущимися руками. Кажется, даже чуть полегчало, но говорят, что когда "кажется", надо креститься. Из головы не вылезают дурные мысли. — Кто меня сюда привёз? — Слишком неожиданно выдаёт Чонгук, заставляя вздрогнуть девушку. Слишком много вопросов и ни на один у него нет ответа. — Нам позвонили ваши соседи и сказали, что вы лежите на столе полуголый с пеной у рта и судорожно трясётесь. Выводы делайте сами, — Сказала девушка и далее, судя по отдаляющимся шагам, забрав стакан из рук, пошла прочь. Взгляд всё так же расфокусирован, глаза лишь дают смотреть на расплывчатые очертания фигуры, что отдаляется от него, а после и вовсе скрывается за дверью. Как же стыдно. Получается, пока Гук стонал в голос от своей голограммы, соседи проснулись в четыре утра и слушали эти сдавленные всхлипы, и после поняли, что с юношей что-то не так, и вызвали скорую помощь. Вот же угораздило его так опозориться. От колеи дурных мыслей юношу оторвал противный стук в дверь. Вроде у него даже нет знакомых чтобы вот так навещать, но тем не менее надежда умирает последней. Не дождавшись ответа, дверь распахнулась и за ней появились очертания высокой мужской фигуры. Ещё чего не хватало. — Здравствуйте, Чон Чонгук, — Раздался голос мужчины. Гук без понятия кто это, но ради уважения кивнул в ответ, не в состоянии сейчас что-либо говорить, потому что во рту, как в пустыне, даже после выпитого стакана воды. — Когда вы придёте в норму, то мы заберём вас. Непосредственная опасность для себя или окружающих — это основание для госпитализации в психиатрическую больницу в принудительном порядке, ст. 29. Можете не сопротивляться даже, только хуже себе сделаете. Ваши соседи каждую неделю слышали крики с вашей квартиры и ненормальное поведение с вашей стороны. Вас надо обследовать в любом случае, — Сразу, без каких-либо отдалённых от темы разговоров, заявляет мужчина. Чон на некоторое время впадает в ступор, это вообще как? Решил расслабиться называется. Хочется биться головой об стенку от своего тупизма, что он, мать его, натворил? Хотя может Чонгук и рад этой долгожданной помощи где-то внутри, но сейчас лишь хочется истерично биться в конвульсиях. Вот же дурак. Расплывчатый образ мужчины скрылся за дверью, оставляя Гука в своих мыслях. Неужели это конец? Его излечат от голограммы неземного юноши, что так любим младшему. И он больше никогда не увидит Тэхёна, к которому так привык, и ради которого лишь живёт? Спустя день юноше полегчало, но это была не та новость от которой хочется в припрыжку уходить из больницы. Его, не раздумывая, повели под ручку с двух сторон к психиатру в этой же больнице, даже не спросив согласия у пациента, как это так? Чонгук начал вырываться, но он сам себе хуже этим и сделал, юноша начал верещать и его заткнули. С ним обращались как с тряпичной куклой. Парням, что вели его под ручку, было на него всё равно, лишь бы слушался, иначе его примут за психически неуравновешенного и без раздумий вколют успокоительное, даже не спросив есть ли у него аллергия. Ведь в этой чёртовой стране всем всё равно на всех, лишь бы не перечил. Когда его силой затащили на стул, Чон начал кричать и просить отпустить его, ведь каждый гражданин имеет право на свободу, но на эти слова юношу пересадили с нормального стула, на место для психов. Хочется взвыть от безысходности и разрыдаться, как маленький ребёнок, но на эти действия психиатр в который раз убедится, что у Гука не все дома. Когда Чонгука окончательно припечатывают к стулу с повязками, парни уходят прочь из кабинета. Зрение восстановилось, поэтому отчётливо можно рассмотреть каменное и безэмоциональное лицо каждого на прощание. — Ну здравствуйте, мистер Чон. Говорю сразу, вы можете не бояться меня, я не кусаюсь. Я тот человек, которому стоит довериться. Мы просто проведём с вами небольшую беседу, в которой я выясню всю тяжесть вашей ситуации, а далее, если понадобится, то вы просто останетесь у нас хотя-бы на один денёк, а после вы просто напишите отказ от лечения и просьбу перевести в дневной стационар, — Приятным голосом говорит психотерапевт. Ему хочется доверять, но каждое его слово это чистая манипуляция, поэтому Гук ненавидит эту профессию и людей, что выбрали её для будущей карьеры. — Знаете, мы тут чуток обыскали ваш дом, для сбора информации и выяснения причины такого поведения, но ничего кроме голых стен с десятками портретов одного и того же человека, а так же наркотиков не увидели. Скажите честно, вы художник, который сошёл с ума? Как в дешёвых фильмах, да? Который потерял свою вторую половинку и теперь он вам мерещится везде, не так ли? — С неподдельным интересом спрашивает психотерапевт. На его пути много таких интересных личностей встречалось, поэтому распознать человека подобного рода ему уже казалось плёвым делом. А ещё всегда ведь приятно услышать, что ты прав, не так ли? Поэтому психотерапевт с ожиданием и небольшими огоньками в глазах смотрит на юношу, ожидая ответа, который оказывается отрицательным. После молчаливого мотания головой в разные стороны со стороны пациента, мужчина тяжело вздыхает. А ему так хотелось оказаться экстрасенсом, хоть на короткую долю секунды. Печально. — Ну раз вы не кусаетесь и вам можно доверять, то я вам расскажу свою небольшую историю, — Сказал Чонгук, тяжело вздохнул и после из его уст полилась тяжёлая и необычная история. Было даже как-то необычно смотреть на человека, у которого вместо неприязни и непонимания было лишь сопереживание и знание своего дела. Через некоторое время психотерапевт даже развязал Гука и дал чай для успокоения явной нервозности своего пациента, неужели всё так просто? Если бы. — Я думаю, что у вас действительно тяжёлая история и без явного отпечатка она не сможет остаться. Вы только сильно не паникуйте и не ругайтесь, но я вас направлю в психиатрическую больницу и там вас отгородят ото всех, и будут давать нужные таблетки, которые я сейчас вам и пропишу. Давайте вы у нас хотя бы одну ночь проведёте. Я выпишу феназепам, чтобы вы выспались, а завтра вы напишите отказ от лечения и просьбу перевести в дневной стационар, — Мягким голосом, как ручеек, льётся его речь, которая действует как успокоительное. Чон сам с себя в шоке, но соглашается на его слова под действием успокоительного. Всегда нервный и придирчивый ко всему человек соглашается на явную ловушку со стороны психотерапевта. Чонгуку какого-то фига вызвали скорую, говоря, что за него не готовы нести ответственность. И всё было хорошо до одного момента, ему подсунули под руку документы и сказали, что они должны быть обязательно подписаны. На юношу давило несколько человек и сопротивляться сил просто не было, поэтому Гук поставил свою подпись. А зря. Согласие на госпитализацию было получено и ничего не изменишь. Наконец-то приехали. Но лучше бы по дороге разбились в дребезги, потому что этот ад только начинается. Как только Чон зашёл в отделение, то всему миру сразу стало пофиг на юношу. У него насильно отобрали все вещи, что принадлежали ему и на вопрос "что вы делаете?" ему ответили обычным "рот закрой, шавка. раздевайся давай". Пока Чонгук стоял с выпученными глазами, его насильно небрежно начали раздевать, ничего не объясняя и лишь изредка матерясь. Мысли вообще не вяжутся. Чуть позже его также под ручку привели в палату и затолкали, не забыв закрыть дверь за собой. Теперь его собственная параллельная вселенная сменилась на персональный ад, кажется, юноша сорвал "джекпот". Комната серая и мрачная, как в тех, которые показывают в фильмах про психов. Хочется лишь бежать из этого проклятого места без оглядки, и надеяться только на лучшее. Через несколько часов к Гуку приходит медсестра с шприцем в руках и на все его вопросы она лишь кидает злобный взгляд, объясняя, что это аминазин (к слову, аминазин — это нейролептик, применяемый при различных состояниях психомоторного возбуждения у больных шизофренией, маниакальном возбуждении у больных биполярным аффективным расстройством и т.п). Ей надоело слышать упрёки и отказы со стороны парня, поэтому она просто, выходя в коридор, орёт три имени, судя по всему мужские, и на её крик приходят юноши крепкого телосложения, и без церемонии залымавают руки Чонгуку и обхватывают ноги, ограничивая все действия. Укол очень болючий, в особенности с тем, что у Гука мышцы были все напряжены, а в таком состоянии игла очень плохо проходит. Часы юноши проходили тут очень медленно и тягуче, хотелось биться об стенку от безысходности, но тогда его тут точно сочтут за психически неуравновешенного. Кормили тут просто ужасно, поэтому Чон просто не ел эту "пищу". Спалось юноше тоже плохо. Кровати в палатах узкие и жёсткие, там не сетка даже, а металлическая решётка, на неё брошен тонкий матрац из ваты времён Колчака, подушка с остатками скомканного синтепона и такое же одеяло. Даже после снотворного он просыпался каждые полчаса из-за судорог. Но это не самое ужасное. Для юноши это место было пыткой лишь потому, что из-за лекарств, что кололи ему каждый день через истерику, этот образ неземного инопришельца исчез в тот же день. Как же много слёз было пролито, когда Гук проснулся не из-за того, что Тэхён просил идти в свой мир, а из-за того, что чужие шершавые руки чуть ли не выворачивали кровать на бок, чтобы разбудить парня. Вместо тех прекрасных снов с ангельской красотой Тэхёна пришли какие-то чёрные помехи, что изображают на телевизоре, когда с кабелем проблемы. Вновь очередной бессмысленный день в этой тюрьме. Ещё чуть-чуть и юноша сойдёт с ума, это место не лечит, а губит. Из-за лекарства, что вкалывают Чонгуку, очень часто бывают судороги и тело неимоверно сводит, выворачивая наизнанку вместе с душой. И если тогда Чон приукрашивал, когда говорил о том, что ему душу поперёк режет без Тэ, то сейчас это без утрирования так и выглядит. Если глаза Гука приходили в нормальное состояние хотя-бы ночью, когда он находится с Кимом, то сейчас вообще никогда не перестают. С каждым днём всё хуже и хуже, тело и душу сжирают изнутри лекарства, что не нужны парню и дикая боль без объекта его обожания. Тэхён для младшего стал лишь сладким сном в связи с последними событиями, как иронично, но так оно и есть. День, что также не наполнен смысла, как и все прошедшие. Чонгук сидит тут уже около двух недель и за всё это время ему ни разу не удалось поразговаривать с нормальными людьми. Тут лишь животные, что чморят людей за их заболевания и психически неуравновешенные, которых окончательно добивает персонал. Чон лишь сидит на полу в позе эмбриона и поёт песни из детства в надежде сдохнуть тут поскорее, только чтобы не мучаться долго. Он поёт сейчас песню "умка" поменяв своё положение тела. Сейчас юноша сидит на холодном полу и, поджав к груди ноги, обнимает их в надежде на спасение, и покачивается из стороны в сторону. Следующая песня, что всплывает у него в голове была "улыбка". — От улыбки станет всем теплей, и слону, и даже маленькой улитке, так пускай повсюду на земле будто лампочки включаются улыбки, — Лишь одними губами говорил юноша, ярко улыбаясь, а глаза вновь начали так привычно щипать. Как же эта жгучая боль в глазах знакома. Лицо вновь умывается в редких слезах, что строят себе мокрые дорожки. Чонгук задолбался плакать, задолбался находиться тут, задолбался слушать чужие вопли людей с соседних комнат, задолбался жить. В коридоре послышались чужие шаги и крики. Наверняка ещё одного человека сейчас посадят в соседнюю комнату или вообще к нему и Гук продолжит свои бессонные ночи под этот демонический, режащий барабаную перепонку, голос, просящий о помощи. Но помочь тут некому, тут всем нужна помощь, как и персоналу, так и больным. Крики с каждым шагом всё были чётче и чётче, всё ближе и ближе, хотелось взвыть от безысходности, как же хочется помочь всем пациентам, что плачут вместе с ним ежедневно, обливаясь своей дозой слёз. Их жалко, но смотреть на людей, которые очень тяжело больны, совсем невыносимо. Многие из них весь день проводят привязанные — сзади за талию к мебели, на которой сидят. Кормят их три раза в день, поят — столько же. Ходячие, как Чонгук, могли хотя бы до крана дойти. Они — нет. Какие мучения они испытывали из-за жажды, которую вызывают лекарства. Крик демонический приближался вместе с чужими шагами и воплями уже персонала "закрой рот, шавка, тебе тут никто не поможет. тут всем нужна помощь помимо тебя, тварь". И как же этот чужой плач бил по сердцу, внутри всё разрывалось в клочья и хотелось просто элементарно помочь человеку, но Чону сначала надо было хотя-бы себе помочь. Внутри что-то жутко заколотилось, странное чувство, но юноша проигнорировал его. Дверь в его "комнату" распахнулась и персонал запихнул, судя по всему, юношу, с отросшими волосами, что полностью скрывали лицо, в убежище Гука. Было логично, что парню подкинут такого же ненормального соседа, потому что в палате две металлических кровати. Неизвестный юноша, после сильного толчка в спину, повалился на колени с опущенной головой и дверь после закрыли, вновь оставляя больных одних. Чонгуку было больно смотреть на распластавшееся по всему полу тело, поэтому он недолго думая всё же подошёл помочь. Чон поднял с пола плоть, ничего не говоря, и посадил на кровать тут же замечая, что только что выданные вещи персоналом уже испачкались в два больших пятна на коленях, а ткань потёрлась очень сильно, оставляя небольшие дыры на тех же чашечках ног. — За что попал сюда? — Гук чувствует как на него упал тяжёлый чужой взгляд, но свой не смеет поднимать, ему сложно смотреть на глаза больных, в которых кроме слёз и ненависти никогда ничего не увидишь. Послышался всхлип со стороны незнакомца и к лицу Чонгука потянулись кровавые и искалеченные руки. Он бы назвал эти фаланги и ладони "чужими", но юноша видит в них лишь его родные. Пальцы парня красиво ложатся на лицо Чона, как будто это их привычное место, а всхлипы со стороны незнакомца уже превращаются в плачь. Гук понимает кому принадлежат эти прекрасные руки и фаланги, что так любимы ему, что снились ему каждый божий день до этого ада, он узнает их из тысячи. Чонгук медленно и боязно поднимает глаза на лицо парня напротив, боясь, что показалось из-за своего сумасшествия. Нет, это он. Младший впервые видит, как его инопришелец неземной красоты плачет, это бьёт и режет по душе, с дикой болью ломая рёбра. Он ведь принимает таблетки от своей голограммы, неужели сегодня не сработали? Нет, бред. Чон поднимает свою руку и убирает длинные пряди с родного лица. Волосы такие мягкие, пушистые и необычайно тёплые из-за лучиков, что нагревают космы, а так же пряди переливаются на свету, это точно он. И если во сне и под наркотиками Тэхён был не ощущаем, то сейчас вполне. Чонгук не сдерживается и обнимает юношу со всех сил. Парень чувствует его всем телом, младший так давно мечтал о том чтобы почувствовать теплоту родного тела и сейчас он ощущает всё до капельки и миллиметра. Кожа у Тэ тёплая, живая, а не холодная и еле ощущаемая, как во сне. Слёзы сами наворачиваются на глаза и вновь обжигают лицо, скатываясь по щекам, и падая на одежду старшего. Это именно то, о чём он мечтал в последние года своей никчёмной жизни. Как же приятно ощущать это непривычное тепло, но в то же время такое родное и правильное, будто так было всегда. — Я скучал, Гук~и. Куда ты пропал? — Сквозь слёзы говорит Ким и ещё сильнее прижимает к себе истощённое тельце. Обнимать Гука в реале непривычно, но, опять же, так правильно. Руки обвивают тонкую талию чуть ли не дважды. Младший так сильно исхудал всего за две недели, неужели он ничего не ел тут и погибал без него, как и говорил в последнем сне? Да, всё так и есть, но Тэхёну это не обязательно знать, потому что меньше знаешь — крепче спишь. — Тэхён, извини, пожалуйста. Меня тут колят аминазином каждый день насильно, который испепелил твой образ в прах, не дав даже попрощаться. Тэ, если бы я только знал... — Чонгук всхлипывает и уже не плачет, а ревёт. Киму больно смотреть на такого Гука, очень. Он обещал, что если в следующий раз Чон заплачет при встрече, то и сам разревётся, так вот, юноша сдержал слово. Сейчас старший тоже начинает рыдать без остановки, умываясь солёным дождём из своих слёз. — Тише, тише, зайчонок... Я тут, сладкий. Прошу не плачь, ты мне больно делаешь. Я же обещал, что мы будем вместе? Я сдержал слово, — Тихо шепчет младшему на ухо через свои вспхлипы, опаляя своим дыханием участок виска. Табун мурашек накрывает всё тело Чонгука, вновь заставляя выбиться из дурной колеи плохих мыслей. А ведь Ким и вправду сдержал своё слово, и Чон всегда верил, что Тэ не сможет ему соврать и не будет это делать. Но и поверить в то, что у них когда нибудь получиться быть вместе он не мог, за что ему сейчас стыдно. Эта реальность так сильно дурманит голову и придаёт сил жить дальше, лишь ради одного человека. Жизнь вновь приобрела смысл и наконец-то воссоздала яркие краски, которые до этого были лишь видны во сне и под препаратами. И пускай они сейчас в полном дерьме, ведь находятся просто в ужасном месте для отношений, но они ведь вместе со всем справятся, не так ли? Как же юноши счастливы сейчас. Гук сквозь слёзы улыбается и находит причины жить даже в птичке, что поёт за грязным и немытым уже как год окном. Рука Тэхёна мягко поглаживала младшего между лопаток, а огненное дыхание опаляло всё тот же участок кожи около виска. Эта чарующая атмосфера забирает остатки горечи, заставляя лишь трепетать сердце и наполнять его странными желаниями, которым с каждой секундой всё сложнее и сложнее сопротивляться. У них ведь время ограниченно в этой жизни, надо проживать каждую чёртову секунду с пользой, а не ныть в родное плечо, чувствуя себя самым несчастным. Надо проводить время так, чтобы потом было стыдно за совершённое, чтобы улыбка на лице появлялась или глаза искрились от наполняющих эмоций, но не как не с отвращением за самого себя и чувством собственной бездарности. И из всего этого Чонгук решает совместить все эмоции в одном действии. Чон отстраняется от Тэ, чтобы в следующую секунду слиться с ним в жарком поцелуе. Юноша осторожно касается родных губ своими и смачивает их слюной вперемешку со слезами. Коктейль получился не очень приятный на вкус, но старшего это особо и не волнует, ему сейчас важен лишь человек, что пылко целует его, навёрстывая упущенное. Ким тянется руками к лицу парня и стирает с его лица слёзы, а после, оторвавшись от родных губ, целует в закрытый глаз, а ещё чуть позже в уголок уст и последним действием притягивает к себе горячее тело, давая понять, что лучше не продолжать это дело. Они всё таки не во сне находятся и перемещаться они с одного места в другое не могут, как бы сильно им этого не хотелось. Не хватало ещё чтобы персонал их спалил и отобрал последнюю причину жить дальше у юнош. Тэхён притянул, как можно ближе живое и горячее тело к себе и обнял Гука, как можно сильнее и крепче. Так приятно ощущать родную плоть каждой клеточкой своей кожи, чувствовать это огненное дыхание у себя на шее, слышать дикое сердцебиение, что видимо собирается поломать грудную клетку, видеть как у тебя на глазах тает и расплавляется хрупкое и отзывчивое на каждое касание тело. Уже нет того ледышки Тэ, чья кожа была холодна и построена из голограммы, которую ощутить невозможно, но зато есть Тэхён~и, которого можно чувствовать в эту секунду всем телом, чьё присутствие заставляет жить дальше и думать лишь о хорошем, юноша, что сейчас уткнулся носом в ключицу Чонгука и жадно вдыхает родной запах, пытаясь, наверное, задохнуться в нём. И последний паренёк нравится ему в миллионы раз больше этой иллюзии, что приходит ему лишь во снах и под препаратами. Хочется вечно и бесконечно трогать это мягкое тело Кима, что расслабилось сейчас и начинает после пролитых слёз медленно, но верно засыпать под размеренное дыхание младшего. Как же им этого не хватало, казалось, что недостаёт в их жизни одного главного и заключающего пазла в этой полноценной картине, и вот наконец-то они смогли обрести этот последний кусочек их счастливой жизни. Если и делить с кем-то главную роль в своей жизни, то только с Тэхёном. Юноши под тихое и равномерное дыхание медленно засыпают, избавляясь от всех дурных мыслей. Это именно то, чего им так долго не хватало, это именно то, чего парни хотели всю свою никчемную жизнь. И если это не рай, то что тогда может быть ещё лучше чувства тепла и любви, что веет с огромной силой от другого человека? Думаю, не стоит спрашивать, что будет делать Чонгук если у него попробуют забрать самое ценное сокровище во всей его жизни. Пускай Гук и похудел на несколько килограмм из-за сильной нервозности и потери аппетита, но он готов за секунду возобновить былые силы и приумножить их в трое, чтобы нанести сокрушающий удар тому, кто посмеет хоть пальцем тронуть его тигрёнка. Потому что Тэ без слов сам согласился принадлежать целиком и полностью Чону, как и младший Тэхёну. — Вы посмотрите на них! Разлеглись они тут! Сладкая парочка! Вставайте, твари, иначе приду с холодной водой в ведре! — Медсестру никто не услышал из юнош, потому что впервые за две недели они смогли нормально уснуть, но и тут эта радость долго не длилась. Девушка вышла из комнаты и через минуту обратно зашла, только с ведром в руках, как и обещала, потому что персонал тут не разбрасывается просто так словами. Она подошла к парням и облила их с ног до головы прямо на кровати, превратив её из сухой в мокрую. Юноши, что даже во сне обнимались друг с другом, быстро вскочили с койки от резкой смены температуры, чуть не сбив медсестру. — Я же говорила, что если не хотите по хорошему, то будет по плохому, придурки! На живот переворачивайтесь! — Медсестра орёт, срывая голос по пустякам, сама же себе нервы трепит. Иногда кажется, что больной тут не Чонгук, а весь персонал, от которого доброго слова никогда не дождёшься. Парни всё ещё в шоковом состоянии от дурной выходки этой дамочки. Это же насколько нужно ненавидеть этот мир, чтобы поступать вот так с невинными людьми? Тэ вопросительно смотрит на Чона, а тот лишь глазами тысячи раз извиняется, прося прощения. По другому тут нельзя, потому что если Гук начнёт противиться снова, то девушка позовёт парней, что заблокируют все его действия, и укол по итогу всё равно вколят. Младший решает не испытывать терпение нервозной медсестры, потому что та уже на пределе, и просто ложится обратно на кровать приспуская свои мокрые штаны. И всё бы ничего, но на ягодицах у юноши больше десятка огромных фиолетовых, зелёных и красных синяков с ранами по середине. Таких огромных круглых следов не должно оставаться на коже после нормального укола. Девушка поднимает руку с уколом на достаточно большое расстояние и глубоко пропускает иглу сквозь кожу, а юноша лишь вскрикивает. Чонгуку больно, даже очень, но он терпит, хотя-бы ради Тэ, который со страхом смотрит на него и не решается что либо сказать ни своей пассии, ни медсестре. Игла проходит чуть ли не до конца, причиняя большую боль Гуку, потому что проходит она трудно из-за множества других уколов рядом, что не успели зажить ещё от сильной руки. Юноша так же чувствует, как девушка начинает вводить лекарство и так же ощущает, что оно просто не идёт, как бы сильно не давили на шприц. И Чон всё так же терпит это всё, хоть и смотрит со всей болью в глазах на Тэ. — Следующий, — Говорит девушка довольным голосом. Ей судя по всему это дело приносит удовольствие, нравится когда человек мучается и сжимает зубы от боли до скрежета. Она вынимает иглу и просто протирает её салфеткой, ожидая когда Тэхён так же ляжет животом вниз на кровать. И Тэ, собираясь с мыслями, подчиняется этой злой ведьме, только неожиданно чувствует как его руку начинают сжимать и весь его настрой тут же улетучивается куда-то. Младший несмотря на дикие боли пытается поддержать Кима и облегчить ему страдания хотя-бы на маленькую долю, если это возможно, и у него это несомненно получилось. Старший просто погружается целиком и полностью в чёрные омуты, которые смотрят на него со всей любовью, не замечает когда в него успели воткнуть грязную иглу, которую следует сменять после каждого человека, но ведь он не брезгует после Чонгука (хоть дело тут вовсе не в отвращении, а в гигиене). Он ничего не видит и не чувствует кроме потных ладошек, что сжимают его со всей силы и очей, в которых полыхает ярким огнём красное пламя любви. Медсестра вынимает иглу и уходит напоследок кинув взгляд отвращения на эту слащавость в их паре. Наверное ей стоило сильнее колоть, чтобы довести одного до слёз, так она хотя-бы осталась довольна. Как только девушка выходит из их убежища, то Чонгук первым делом аккуратно натягивает одежду парню обратно, с боязнью причинить боль, но Тэ, кажется, абсолютно пофиг. Он до сих пор наблюдает за каждой морщинкой, что появляется на родном лице от каждой эмоции, и внимательно следит за плавными движениями. — Как у тебя это получается? — Шёпотом спрашивает Ким, на что получает лишь вопросительный взгляд в свою сторону. — Ты заставляешь меня влюбляться всё сильнее и сильнее с каждой секундой. Это вообще возможно? Как можно любить человека каждый, чёртов, миг всё сильнее и сильнее? — Всё так же шепчет Тэхён, наблюдая как в родном лице появляются морщинки у глаз и губ от яркой и ослепляющей улыбки. Ну вот, Тэ снова влюбляется в эту ангельскую красоту, что исходит от этого юноши. И пускай Чонгук выглядит измученным и побитым жизнью, старший это собирается исправлять, ведь Гук говорил, что когда он рядом, то жизнь вновь наполняется яркими красками, не так ли? И пускай у Тэ такая же проблема, сейчас ему совсем не важно своё состояние, важнее человек напротив, что всё так же счастлив лишь одному присутствию своего неземного чуда. — Хён, ты даже не представляешь насколько сильно я люблю тебя. Если бы я мог, то ты уже давным давно купался бы во всей роскоши, что только существует в этом мире, но даже этого не хватит чтобы заплатить за твою небесную красоту, — Так же шёпотом отвечает младший, а после на коленках подползает, шоркая мокрыми штанами и оставляя капли после себя. Он прижимается своим дрожащим от холода телом к Ким, у надеясь согреть и его, и себя. Плоть Тэхёна всё такая же горячая и живая, значит не показалось вчера, это была реальность. Чон опять самый счастливый на свете. Кому-то для счастья нужны деньги, друзья, хорошая работа, а Гуку лишь парень, что заставляет чувствовать себя живым, парень, который по щелчку пальцев может залечить все раны на душе не оставив и намёка на дикие боли, что были у него ещё буквально вчера. Как это вообще возможно? — Я обещаю, что заберу тебя с этого грязного места, ведь ты достоин сейчас как минимум нежиться на шикарной и ультра мягкой кровати на третьем этаже королевского замка, — С улыбкой говорит Тэ и прижимает плотнее мокрое тело к себе. Он ощущает каждым миллиметром своей кожи горячую плоть напротив, чувствует сердцебиение и нечастое непроизвольное подрагивание Чонгука. Старший так же знает, что младший сейчас улыбается и кивает на его слова. Капли медленно скатываются с волос и капают с тонких прядей на мокрую кровать и одежду. И юношам следовало бы хоть что-то сделать с этим, ведь можно легко простудить место укола и простудиться в общем, но им абсолютно пофиг, потому что тёплые объятия и без этого обжигают кожу, оставляя после каждого касания невидимые ожоги. И пока эти два парня находятся рядом друг с другом — им есть за что бороться, они готовы противостоять всему миру и доказать, что счастье вовсе не в деньгах и роскоши. И возможно абсолютно всё, если очень сильно желать и действовать наперекор всем принципам. Юношам остаётся лишь держать кулаки за себя и свой продуманный план побега, ведь в этом мире всё возможно же, да? И если никому не удавалось сбегать с этих мрачных четырёх стен, то эта парочка готова стать первыми. Ведь всё нужно попробовать в этой жизни.