Мне не снятся сны

      Серебрилась освещённая луной вода, и ветер мерно шелестел листвой деревьев в тон шуму волн. Лёгкая прохлада пустила по обнажённой влажной коже мириады мурашек, и они рассыпались по загривку невнятной дрожью. К ступням лип мокрый песок, она переступила на траву, вытирая ноги. Совсем рядом бесформенной кучей тряпок лежало её платье, во мраке ночи кроваво-бардовое, но под светом солнца алое, прямо как краска для губ, утащенная у одной из сестёр. Мэри нравились яркие вещи, другим нравилось, как они смотрелись на ней. Накинув платье на плечи, но не повязав пояс, она шагнула в чащу.       Лес обнял её и опустил на лицо вуаль, скрывая от внимательного ока луны. Мэри не слышала собственных шагов, ей казалось, что по усыпанной листвой земле она плывёт. Цепкие ветви кустов не хватали её за полы одежд, а папоротники лишь оглаживали бёдра. Волосы влажно облепили спину и намочили платье, и Мэри поморщилась — мокрую одежду она терпеть не могла, лучше уж голой.       Под её ногой с глухим хрустом сломался гриб, и Мэри порывисто оттирала его мякоть об траву, ругаясь сквозь зубы. За этим её застала ночная бабочка с ажурными крыльями. От её тельца исходило едва заметное призрачно-белое свечение. Покружив над головой, насекомое щекотно село ей на плечо. Мэри приветливо улыбнулась бабочке и продолжила углубляться в лес.       Деревья редчали и образовывали круглую лужайку, луна вновь коснулась кожи Мэри, и она подставила лицо её лёгким поцелуям. В высокой серой траве горели призрачным светом цветы. В высокой серой траве, с сияющим венком в тёмных волосах, возлежала её сестра. Кроме венка на ней ничего не было, разве что луна зацеловала её плечи, и Мэри вновь изобразила улыбку на лице. Бабочка слетела с её плеча и уместилась на ближайшем цветке.       Сестра вернула ей улыбку и принялась за новый венок, а Мэри начала осматривать её тело. В сущности, ничего нового она и не могла увидеть, но было что-то совершенно особенное в таком немом созерцании прекрасного. Кривая родинка под левой ключицей, с точки зрения Мэри, заслуживала отдельного внимания. Грейс оторвалась от плетения и вновь посмотрела на неё, так текуче да чуть насмешливо, но ничего не сказала, тогда Мэри и упала в траву рядом с ней.       Грейс потеряла к ней интерес и вернулась к венку, Мэри же зарылась пальцами в волны её волос и улыбнулась. Волосы сестры всегда нравились ей больше собственных, хотя были совершенно такими же. Но если на ней они смотрелись, ну, нормально, то строгие черты лица Грейс очаровательно смягчались в обрамлении чёрных локонов. Мэри принялась плести узкие косички от сестринских висков и готова была перейти на затылок, когда на собственную голову опустился венок. Грейс снова улыбнулась, погладив её по плечу, и Мэри поцеловала сестру.       Ночная бабочка кружила вокруг коронованных венками голов, привлечённая призрачным светом.