Little Universe

Миловидной внешности девушка протянула Киму тёмные палочки для еды и учтиво поклонилась. Улыбка на её лице не была натянута лишь ради показной вежливости — Тэхён прекрасно понимал. Хитоми — так гласила надпись на бейдже — старательно прятала взгляд, смущаясь. Молодому мужчине это премного льстило, хоть женское внимание и было достаточно привычным. — Повторите, пожалуйста, как его имя? — спросил Тэхён на чистом японском, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. В помещении поддерживалась температура чуть выше комнатной, поэтому в пиджаке, рубашке и с галстуком он чувствовал себя не очень комфортно после утомительного дня, желая раздеться хотя бы до рубашки, но в идеале — вовсе без неё. Возможно, оставшись наедине со своим сегодняшним ужином, он раскрепостится в достаточной мере для этого. — Чон Чонгук, Ким-сама, — ответила девушка и отодвинула в сторону отъезжающую стенку. Тэхён прошёл в помещение, где на полу уже лежал обнажённый юноша. Послышался приглушённый звук хлопка за спиной — Хитоми закрыла дверь. Тэхён ощутил глоток свободы и единения. Впервые за целый день. Юноша, лежащий на полу, был очень молод и красив: небольшие приоткрытые розовые губы, сильная линия подбородка, прямой нос с мягким закруглённым кончиком, симпатично загорелая кожа. Не юноша, а совсем ещё мальчишка. Очень, очень красивый мальчишка. Его грудь мирно вздымалась, вздымая и всевозможные виды суши, сашими, имбирь и фрукты, что покоились причудливыми узорами на его теле. И только в области паха суши, выложенные цветами с лепестками в виде королевских креветок, лежали на широком листе банана. Выглядела эта красота чертовски аппетитно. — Чон Чонгук? — обратился к юноше мужчина. Тот приоткрыл кофейного цвета большие глаза и взглянул на клиента, удивлённый сначала тем, как мягко, глубоко и бархатисто звучит чужой голос, а потом и тем, насколько привлекателен Ким внешне. Тэхён почти физически ощутил восхищение, которым мгновенно переполнился взгляд Чона. Чонгук кивнул, стараясь двигаться как можно меньше. Мужчина улыбнулся и присел напротив тела, усеянного цветастыми блюдами, занеся глянцево сверкающие палочки над животом юноши. — Я настроен на беседы, так что будь добр не скромничать. Выглядишь вкусно, — усмехнулся Ким, взяв с крепкого пресса крупную нарэдзуси. Обыкновенно этот вид суши приходится по душе немногим, но Тэхён был известным гурманом и любителем разнородной кухни. Чонгук неловко улыбнулся. — Спасибо? — И на вкус тоже прекрасен, — подмигнул Ким, вогнав младшего в краску. Тот пытался сдержать улыбку, но выходило плохо. Рот просто нелепо кривился, выдавая эмоции ещё красноречивее. — Спасибо? — повторился Чонгук. Тэхён тихо рассмеялся, умилённый румянцем на очаровательных щеках, и, прожевав суши, принялся за следующую, уходя ниже, к паху. Внутренне Чонгук, конечно, сильно переживал, но внешне старался сохранять хоть каплю хладнокровия. Он работал не очень давно, да и молодых людей для церемонии ниотамори вызывают не так часто, поэтому парню всё ещё было слегка не по себе. Он сглотнул и выдохнул, немного расслабившись, но его сегодняшний клиент, по-видимому, не собирался продолжать трапезу в молчании. — Ты неплохо зарабатываешь здесь, верно? —спросил Тэхён, положив в рот креветку, взятую экстремально близко от области паха. Чонгук кивнул, понимая, что его голос, скорее всего, от волнения будет дрожать. — А я смогу прикоснуться к тебе, если доплачу? Чтоб все неземные силы обрушились на Чона за его привычку сначала говорить, а потом думать над смыслом произнесённого. — Вы... Вы можете, не нужно денег. Церемония и без этого стоит дорого. Ухмылка, украсившая лицо Кима, младшему понравилась и испугала одновременно. Особенно, когда мужчина подсел ближе к лицу юноши и коснулся одной из палочек для еды шеи, от чего та покрылась сотнями крупных мурашек. — Ты сам согласился, Чонгуки. Терпи. Скользнув вниз по карамельной коже, Тэхён коснулся кончиком палочки тёмного соска. От лёгкого, но ощутимого прикосновения Чонгук слегка вздрогнул, но не пытался сопротивляться — ничего плохого с ним не делали. Войдя во вкус, Ким ласкал Чонову грудь настойчивее, сжимая и покручивая вставшие соски. Какое-то особенное, полусадистское удовольствие ему доставляло подобного рода невинное издевательство над человеком, который не имел возможности пошевелиться. Младшему не было больно, даже наоборот, но сам факт того, что он не мог двигаться, доставлял колоссальный дискомфорт. — Прости, куколка, за мою настойчивость, но мне слишком приятно наблюдать за выражением удовольствия на твоём лице, — улыбнулся Тэхён, освободив из деревянного плена чужие соски. Чонгук выдохнул, откинув голову. — Я бы продолжил, но сашими скоро нагреются, а есть их тёплыми не очень приятно. Чон не понимал, разочарован он или рад. Но, насколько он помнит, здесь, в этом помещении, установлены камеры, поэтому радость всё же перевешивала. Было бы очень неприятно видеть себя на камере, позволяющего клиенту лапать себя, как дешёвую проститутку, а потом ещё и получить нагоняй от начальника. Тэхён неспеша ел, время от времени заводя с молодым человеком короткие разговоры. Чонгук узнал, что Ким работает в компании Samsung на высокопоставленной должности (что при его внешнем виде, поведении и стоимости наручных часов удивительным не было). Правда, какую именно должность занимает мужчина и сколько зарабатывает, Чон всё же узнать не смог. Положение и природная скромность не позволили. — С таким личиком и фигурой тебе бы на сцену. Или на пилон, — дьявольски ухмыльнулся клиент и протянул юноше мандариновую дольку, немногозначно приоткрыв рот. Чонгук покачал головой, отказываясь от угощения. — Мне нельзя. Запрещают есть с клиентами. Тэхён цокнул и настойчиво приложил еду к чужим сомкнутым губам. — Если твой клиент того желает, значит ты поешь. Чон сдался и позволил мужчине накормить себя. Довольная улыбка, сверкнувшая на лице Кима, честно говоря, очень стоила того, чтобы выслушать недовольства от босса и даже получить меньший гонорар, чем рассчитывалось изначально. Чонгук проглотил, и следующий восхищённый комментарий в его сторону вновь заставил смутиться: — Твой кадык так красиво вздрагивает, когда ты глотаешь. Это был не первый странный комплимент за вечер. Тэхён успел похвалить его грудь, чёрные, как две бусинки, глаза, узкую талию и раза три ощупать крепкие, накачанные, упругие бёдра, даже без слов дав понять, что эта часть тела ему пригляделась особенно. Чонгука во время церемонии так много тревожили впервые, но не сказать, что ему это не нравилось. Когда это делал Тэхён — нравилось. В скором времени еды на Чоне почти не осталось, и Ким отложил палочки. Из кармана пиджака он вытащил стодолларовую купюру и протянул её молодому человеку, который, в силу появившейся ограниченной свободы, смог её принять. — Это твои чаевые, — подмигнул мужчина. — А это, — следом он вытащил чёрную визитную карту и также протянул её юноше, — адрес, по которому ты приедешь завтра к семи вечера. Надеюсь, это время не пересекается с твоей учёбой? Чонгук запоздало кивнул, осознав, что ему задали вопрос. Возможно, к этому времени его пары ещё не закончатся, но плевать — ради Тэхёна он солжёт о самочувствии. — Чудесно. Жду тебя. Напоследок Ким невесомо провёл рукой по тазобедренной кости, вызвав мурашки, моментально добравшиеся до паха и заставившие член в предвкушении дёрнуться Тэхён вышел, и Чон услышал его мягкий, низкий голос за стеной, на контрасте с милым, но чуть визгливым голосом Хитоми. В голове пронеслось вторящее девушке: «До скорой встречи, Ким-сама»