Dark days

      Алый рассвет никогда не был предвестником ничего хорошего. Вот только рассвет в этот раз был не просто алым, а по-настоящему кроваво-красным. Как будто всё небо превратилось в поле боя, по которому была разлита кровь десятков, а, быть может, и сотен воинов — плохой знак, и абсолютно все жители саванны и пустыни это прекрасно знали. Но одни были слишком подавлены смертью королевы и желанием отомстить, а другие — обеспокоены исходом боя и стремлением постоять за родные земли. Поэтому почти никто не обращал внимания на рассвет цвета крови, самый плохой знак из существующих.       Сегодня по земле разольется та же самая кровь, которой уже отчаянно истекает небо. Как будто сами львы-предки гневаются на своих подопечных, гневаются на войну, так несправедливо начавшуюся. И уже никто с небес не будет покровительствовать над теми, кто сейчас на земле, никто не защитит от когтей смерти. Казалось, что шёпот ветра средь сухих ветвей деревьев — её злорадный смех, хохот смерти, терпеливо поджидающей своих жертв…       Красный диск солнца поднимался из-за горизонта, одаривая саванну кровавым светом. Небо на востоке стало алым, как поле майских маков, и, чем дальше от востока, тем оно становилось темней: насыщенный багряный оттенок был по южным и северным сторонам горизонта, а на западе, средь непроглядного мрака и тьмы, все ещё виднелся диск луны. Тоже чуть алый, перенявший такой цвет в тон пылающему огнём солнцу, что находилось напротив него, но поодаль. В той же стороне всё больше клубились, кучерявились, завивались чёрные клубы то ли дождевых облаков, то ли дыма от всепожирающего огня.       Но Джаури, как и другим львам и львицам с Земель Прайда, было особо некогда об этом думать. Всё-таки война своей тревогой и страхом за грядущее вонзалось своими клыками в душу и сердце абсолютно каждого. Все равны перед смертью, будь ты принц, или даже король, или просто бродяга. Она не щадит никого.       Если говорить честно, то Джаури сейчас было абсолютно наплевать на свою собственную жизнь. Ну умрёт он, станет от этого кому-то хуже? Может, наконец, хоть своё предназначение исполнит — защитит родные земли… А вот за жизнь матери, сестры, брата и в особенности отца, который не взирая на свою болезнь, смело выходит на поле боя, он переживал гораздо больше. Принц взглянул на короля: Кову шёл довольно уверенно, прямо, не отставая, и даже умудряясь обгонять собственных подопечных. Эта напускная сила и здоровье были лишь маской, скрывающей его слабость, вызванную недавней болезнью.       Скала Предков была у них за спиной, гнетущей багровой тенью провожая бойцов на поле битвы. Пошёл абсолютно весь прайд за исключением так и не вернувшегося Рэмбо. Львят у львиц не было, так что оставлять их под присмотром взрослых не имело смысла. Вот и пошли абсолютно все.       Хотя на самом деле больше всего Джаури думал о Милиме. Вот и настал тот момент, которого они с ней так отчаянно боялись, так надеялись, что он никогда не настанет. Но судьба решила совсем иначе. И теперь они с Милимой были по разные стороны баррикад… по разные стороны этой войны. Он должен сражаться за Земли Прайда, она — за Пустынные Долины… принц и принцесса своих земель. Джаури был бы не прочь навсегда позабыть об этих кровавых бойнях между двумя прайдами: убежать с ней и навсегда остаться счастливыми — вот и всё, чего он хочет от этой жизни. Но Милима выбрала другой путь — родной прайд был для неё важней. Принц понимал её полностью, ни в коем случае не обижался — она его любит, и этого достаточно для надежды.        " — Я… я не могу оставить мать и бабушку, не могу оставить Миали и львят, не могу оставить свой прайд… Я люблю тебя, Джаури, но этого недостаточно!!!» — из раза в раз, словно остановившаяся на одном и том же месте дряхлая пластинка, проносились эти слова в голове молодого льва. Она любит его. Но этого недостаточно. Всё, что она хотела — она ему уже сказала… после чего ограничилась сухим «Прощай», и навсегда исчезла из его жизни. Но, как оказалось, это «навсегда» не такое уж и вечное. Сейчас их пути снова пересекутся. Но теперь это будет уже не встреча двух влюблённых на воздвигнутой предками границе, а встреча двух врагов, готовых рвать друг другу глотки не оттого, что они ненавидят друг друга, а оттого, что таковы правила войны. Таков их долг. И если придётся, они будут обязаны убить друг друга не задумываясь. Хотя сердце уже давно шептало, — да что там шептало! — во весь голос кричало принцу о том, что не нужен ему такой долг, если для его исполнения придётся убивать тех, кто этого не заслуживает. Тех, кто дорог ему и его сердцу… Милима была одной из таких. И весь прайд Пустынных Долин тоже. Стоило ему узнать пустынных львов поближе — пусть и из уст Милимы, — он уже не мог слепо сражаться ни с одним из них.       Весь путь, стоило войску выйти со Скалы Предков, они проделали в гробовой тишине. И времени для мыслей было много, но в тот же момент его катастрофически не хватало…

***

— Витани!       Услышав своё имя, золотистая тут же с готовностью распрямилась. Король заметил её! Он готов дать ей её первое важное задание, и она, наконец, сможет проявить себя и доказать абсолютно всем, что она — не львёнок! Витани тут же, чуть ли не вприпрыжку, помчалась навстречу дяде, ненароком расталкивая остальных бойцов. Те недовольно фыркали, но ничего сказать не могли. Сгорая от нетерпения, воинственная в пол поклонилась своему королю. — Да, ваше величество! Я готова исполнить любое ваше поручение!       Витани не была глупа и понимала, что все члены прайда, кем бы они ни были, — даже её двоюродный брат Джаури, с которым они, наверное, были примерно ровесниками, и скорее всего она была его даже постарше, — смотрели на неё, как на ребёнка, ещё ничего не знающего о жизни и ни на что неспособного. Отчасти золотистая и сама это понимала — возможно, она мыслила совсем иначе, нежели взрослые — к примеру, ей абсолютно не хотелось этой бессмысленной войны с пустынными львами, — но она была далеко не бесполезна, и готова помочь всем, чем только сможет.       К её несчастью, никакого супер-ответственного задания Витани не дали. — Твой нюх острее, чем у кого-либо из нас. Попробуй отыскать Рэмбо, верни его к нам и расскажи обо всём, что тут происходит. Пусть поскорее возвращается…       Витани скрыла искреннее разочарование за маской натянутой улыбки, лишь сдержанно кивнув. И снова ей не доверяют важное задание… Нет, безусловно, возвращение Рэмбо — это важно, вот только она сильна не только своим нюхом! У неё масса других положительных качеств… Неужели они этого не видят? Собственно, никто никогда не видел… даже её отец.       Тем не менее, превозмогая боль и смирившись с безвыходностью в этой ситуации, Витани покорно отправилась исполнять поручение короля. Вернуть Рэмбо… Что означало, вновь нарушить их с Витой дружескую встречу. Жаль, но они и так сильно запозднились. Ну ничего, принц отвоюет родной дом, а уж потом снова встретится со своей подругой! Может, она уже наконец придёт к ним в гости, на Скалу Предков? Дружат-то уже давно…       Витани знала, что такое настоящая дружба. Пускай и продлилась она совсем недолго. И теперь самым дорогим львом для неё был именно Рэмбо — единственный, видевший в ней кого-то, помимо львёнка — хотя вот в этом Витани была не совсем уверена…

***

      Накала уверенно шла в одном из первых рядов вереницы их воинов, стоя рядом с Сахиджи. Война? Что же, раз уж так надо, значит, она будет сражаться. Пустынные Долины весьма заслужили участь быть опозоренными проигрышем в этой битве — они начали переходить грань дозволенного ещё при короле Мфалме. Да, среди пустынных львов есть и мирные жители, но именно они убили её тётю, Витани, именно они многократно зарились на территорию Земель Прайда, и именно они истребили весь Чужеземский клан, оставив Амбера и четверых малюток гиен без дома. Стоп… почему она вообще о них думает? Ей абсолютно плевать на чужеземцев!       Вот только сердце говорило иначе…       Как вдруг, в голове мелькнула внезапная мысль, поразившая принцессу настолько, что невольно от вмиг настигшего её осознания зрачки в глазах сузились, а пасть раскрылась сама собой. Это из-за Пустынных Долин чужеземцы были истреблены. Это из-за Пустынных львов Амбер был вынужден бежать к Землям Древа. Это всё из-за треклятого короля Мфалме и его дружков… Накала озлобленно стиснула челюсти. Если бы не они, все бы сейчас было хорошо! И Амбер…       Вновь Амбер… ну почему она опять думает о нем? Между ними всё кончено. Она сама разорвала эту тонкую ниточку прошлого, тесно связывавшую их прежде. Но если бы не Пустынные Долины, то всё сейчас было бы хорошо. Ни войны, ни разногласий, ни ссор. Кто знает, кем бы они, — невольно Накала усмехнулась, с каких это пор она стала именно так называть их с Амбером? — сейчас были?       «Хватит. О нём. Думать!» — тут же отдёрнула себя Накала, встряхивая головой. Ох, внутренний голос, заткнись, заткнись, заткнись! Не думай… лучше ни о чем не думай… — «Я люблю Сахиджи! И на этом ТОЧКА!» — Накала?       Странное поведение принцессы не осталось без внимания её возлюбленного. Сахиджи с беспокойством смотрел на неё — только теперь Накала поняла, что все ее эмоции были буквально написаны у неё на морде — не обратить внимания мог бы разве что абсолютный дурак. Сахиджи таковым не являлся…       Принцесса подняла виноватый взгляд на медного льва. Он продолжал терпеливо дожидаться её ответа. — Что-то случилось? — осторожно спросил он, стараясь не задеть чувств своей возлюбленной. От такой заботы львица ласково улыбнулась. Он всегда был рядом с ней, подбадривал, защищал, когда это было нужно… и синеглазый, вопреки тому, что безмерно любил принцессу, был чуть ли не единственным, кто знал о её былых чувствах к Амберу. Ему она верила. Но сейчас принцессе не хотелось нагружать своего друга лишними проблемами — у них впереди серьезная битва, некогда в своих чувствах разбираться. Не сейчас. — Просто… задумалась. — уклончиво ответила зеленоглазая, надеясь, что Сахиджи не будет спрашивать больше. Лев был очень тактичен, поэтому кивнул в ответ. — Я рядом. — ласково улыбнулся он, в тёмно-синих глазах блеснули огоньки искренней любви и привязанности. Накала расплылась в грустной улыбке в ответ. Он рядом. Всегда был и будет рядом. А вот кто знает, в какой момент Амбер уйдёт от неё снова? Опять…       Внезапно к войску Земель Прайда направились пятеро багровых силуэтов. Накале не составило труда узнать в них четырёх гиен и одного льва. В алом свете солнца шерсть Амбера уже не казалась янтарной, скорее, насыщенно-рубиновой, а серые гиены были багряными. Отец тоже сразу их узнал — это она поняла по его слабой улыбке. — Ваше величество! — стремглав несясь навстречу им, крикнул Амбер, отчего всему войску пришлось на время остановиться. Пока янтарный лев и его спутники восстанавливали дыхание, король оценивающе оглянул всех пятерых. — Да, Амбер. Вы что-то хотели? — сдержанно спросил он, на что Лев Чужеземья кивнул. — Мы хотим сражаться против Пустынных Долин вместе с вами! — уверенно заявил зеленоглазый, посмотрев на Накалу, которая стояла по правое плечо от отца. Их взгляды соприкоснулись, но ни одна, ни другой, не отводили глаз. Изумрудные глаза принцессы блеснули интересом, а оливковые Амбера — надеждой.       Вездесущий Киа встал плечом к плечу со своим янтарным другом и запальчиво воскликнул: — Мы вернём то, что по праву принадлежало моему клану! Возродим Чужеземье! Вы когда-то дали нам шанс, — черноглазый гиен с улыбкой окинул королевскую семью взглядом. — И теперь для нас большая честь сразиться бок о бок с вашим прайдом! — Вместе мы постоим и за Чужеземье, и за Земли Прайда! — с уверенной улыбкой подытожила Тави, подошедшая вплотную к Киа. Зэмбо и Зейтуни закивали, тоже подходя ближе.       Накала была поражена столь ярому желанию чужеземцев отвоевать родной дом. Раньше она не задумывалась о том, насколько дорога им была их родина — но теперь львица ясно это видела своими глазами. Они настолько горели, настолько жили этой мечтой, этой целью, и было понятно, что никому уже их не остановить.       Кову не стал долго думать — причин для отказа попросту не было. — Хорошо, — кивнул король. — Если мы победим, то Чужеземье будет вашим по праву.       Пятнистые гиены, взбудораженные столь замечательной новостью, улыбчиво переглянулись. Амбер благодарно поклонился бурому королю. — Спасибо, ваше величество. — на одном дыхании вымолвил он, просто не зная, что ещё тут можно было сказать. — Чужеземье никогда не забудет оказанной вами милости.       Король широко улыбнулся, кивая на ряды львов, тем самым он давал знак к тому, чтобы чужеземцы присоединились к общим рядам воинов. Гиены держались обособленной кучкой между рядами прайда, а вот Амбер встал около Накалы. Та окинула его удивлённым взглядом, но вслух ничего не сказала, стараясь упорно на него не смотреть. Сахиджи тоже лишь промолчал.       Они продолжили путь к месту битвы. Безусловно, с чужеземцами шансов у Земель Прайда было намного больше. Амбер был молодым, крепким и сильным, натренированным львом, гиены — закалёнными бойцами, рвущимися к победе несмотря ни на что. Так что их присоединение хоть немного, но повышало шансы на их общую победу.       А вот Накале легче от этого далеко не стало. Идя рядом с Амбером, её обдавало таким пылким жаром, что, порой, даже элементарный вдох сделать было очень тяжело. Сердце бешено колотилось, норовя вот-вот выскочить из груди, глаза метались из стороны в сторону. Вот только это уже не было чувством ненависти — слишком хорошо эта самая ненависть была знакома принцессе. Нет… это совсем другое чувство, как бы сильно Накале не хотелось этого признавать.       «О, Айхью, я всё ещё тебя люблю…»       Но теперь она ясно это понимала. Вопреки всем обидам, всем разногласиям, их совершенно разным целям и взглядам на жизнь, она ни на минуту, ни на миг не переставала его любить. Какой же это абсурд… она любила и ненавидела его за это. Ненавидела за то, что любит. Ненавидела за то, что он предаст её чувства, как уже делал это раньше. — Ты боишься?       Его голос, плавный, мягкий и размеренный, донёсся до неё моментально. Накала пересилила себя и посмотрела на него — в глазах принцессы было лишь бесконечное смятение вперемешку с непонятным даже ей самой букетом чувств. Но нужно было отвечать… — Ч-чего? — необычно робко для неё, ответила Накала, вновь отведя взгляд.        Не смотреть на него…       Амбер явно был приободрён даже таким коротким ответом, принцесса поняла это, даже не глядя на него. «Он тоже меня любит… и не раз об этом говорил… Быть может, на самом деле, это я всё время была слепой дурой?» — Боишься боя? — чуть помедлив, лев добавил: — Боишься войны? Смерти?       Этот вопрос показался бы ей странным, но сейчас, когда вот-вот на поле боя разольётся кровь, она сама задавалась подобным вопросом. Пожалуй, одним из тех, что навсегда останется вечным для абсолютно каждого… — Я не боюсь боя, не боюсь войны, ведь физическая боль — далеко не самое страшное, что есть на свете… — после некоторого раздумья, ответила принцесса, закусив губу. Львица тяжело вздохнула. Отвечать она решила честно, без утайки. — Я не боюсь своей смерти, но боюсь смерти тех, кто мне дорог. Не хочу больше никого терять.       Амбер с грустью отвёл взгляд, только теперь Накала поняла, почему именно. Он терял гораздо больше неё. Он терял абсолютно всё, что любил, и не один раз. Она сталкивалась лицом к лицу со смертью близких лишь трижды — её тётя Витани, дядя Нука и бабушка Зира. А вот Амбер… А Амбер терял свою маму, которую убили у него на глазах, и весь клан гиен, взрастивший и воспитавший его. Все они были убиты жестоко, и он своими глазами видел все эти смерти. Чего уж говорить — на вряд ли он теперь хоть как-то боится смерти. Слишком часто она зарилась на него и его близких… но ответ янтарного льва немного удивил принцессу. — Мы с тобой сходимся во взглядах. — со вздохом проронил он, продолжив: — Я тоже боюсь смерти своих близких. Тех, что у меня остались…       Накала с грустью улыбнулась, невольно переведя взгляд на четырёх гиен. Они для Амбера были по-настоящему важны, и только теперь принцесса наконец осознала, почему именно. Они — его семья. — Боишься потерять Киа, Тави, Зейтуни и Замбо, так? — чуть улыбнулась она. Янтарный лев с грустной улыбкой кивнул, после чего робко отвёл взгляд, несмело добавив: — А ещё я боюсь потерять тебя снова…       Накала просто свалилась бы с лап от нахлынувшего потока чувств — самых разных, некоторые из которых были совсем непонятны, — если бы впереди не раздался громкий вражеский рёв, означавший прямой вызов двух прайдов к войне. Пустынные Долины были перед ними, совсем рядом — надвигались прямиком на армию Земель Прайда…       Накала в рядах бойцов сразу же подметила «старых знакомых». Золотистая львица, которую, как говорил Джаури, зовут Милима, и крупный серый черногривый лев, что вёл всю эту вереницу пустынных львов за собой. Принц Казоро, Накала сразу это поняла, стоило заметить его хромающую поступь. Похоже, теперь уже не принц, а король Казоро… Вся шкура льва была усеяна многочисленными ранами — по виду, ещё совсем свежими. Кто же успел его так сильно потрепать?       Две армии стремительно надвигались друг на друга. Одна состояла из песчаных и бурых шкур, а другая — преимущественно из серых и грязно-кремовых. Глухие рычания раздавались из грудей соперников, каждый сверлил взглядом своего врага. Было ясно — настрой у обоих прайдов очень серьёзный. Разве что взгляды пустынных львов помимо уверенности полыхали невиданной яростью и ненавистью, а также огоньком непреодолимого желания отомстить…       Обе армии остановились, оказавшись на расстоянии трёх акаций друг от друга, львы и львицы с обеих сторон выстроились в ровные шеренги, продолжая оценивать каждый своего соперника, и в то же время поглядывая на своих правителей и ожидая их скорой команды к действию. Но короли не особо с этим спешили.       Окидывая друг друга хладнокровными взглядами, Кову и Казоро вышли из рядов своих воинов навстречу друг другу. Вопреки тому, что правитель Земель Прайда был намного старше молодого короля пустынь, Казоро ни уступал ему ни в размерах, ни в видимой мускулистости. Противники оценивали друг друга. Дальнейший ход боя будет зависеть от условий, на которых они договорятся сражаться…       Ничто не выдавало слабости старшего короля, но Накала всеми фибрами души чувствовала, что Казоро о недавней болезни её отца знал. Она не понимала, откуда и почему, но Пустынные Долины в действительности напали в самый неподходящий для их прайда момент. Как будто кто-то полностью выдал все их слабости… Но кто же это мог быть? Не уж то среди них были предатели?.. Или просто неосторожный младший принц…       Внезапная догадка была прервана раздавшейся холодной усмешкой пустынного короля. — Этот час настал, король Кову, когда я, наконец, завершу дело, начатое моим отцом.       Зеленоглазый король сухо улыбнулся. — И где же сейчас твой отец? — в его голосе звучала ирония с капелькой сарказма — как и в далёкой юности, эта черта характера никуда так и не делась. — Лежит в сырой земле. Не боишься, что и тебя постигнет такая же участь?       Слова Кову никак не задели молодого короля — по крайней мере, вида он не подал. Серый лев всё также равнодушно ухмыльнулся, и быстро нашёлся с ответом: — Нет, не боюсь. В отличии от него, мы здесь не только ради территории. — король изменился: он помрачнел, янтарные глаза сверкнули до этого потаённым огоньком злобы, после чего он рявкнул: — Отомстить за смерть нашей королевы убившим её членам твоего прайда!       Остальные пустынные львы зарычали в тон своему королю — выпустили когти, и едва ли не подорвались навстречу ненавистным врагам, убившим их королеву — их удерживал лишь закон ведения войны… до установления её условий прайды не могли сойтись в битве и были вынуждены просто стоять, испепеляя противника ненавидящим взором.       Кову в изумлении вскинул брови, совершенно не понимая, причём тут Земли Прайда и смерть королевы Пустынных Долин… Накала тоже этого совершенно не понимала. Их патрульные не осмелились бы убить пустынную королеву, для этого просто не было бы причин, только если Кату сама бы их не подала… но ничего даже близко похожего принцесса от патрульных не слышала. Но настрой Пустынных львов был не наигранно серьёзным и злобным. Они желали отомстить. — Что? — удивлённо проронил Кову. — Что за чушь? Мы не убивали вашу королеву!       Казоро не пришлось отвечать, за него это сделал весь прайд Пустынных Долин… — Лжец! Подлец! Убийца! — Это они, это они убили королеву Кату! — Смерть убийцам!       Накала боязливо сглотнула. Пустынные львы за свою королеву будут биться не на жизнь, а на смерть… даже львы её прайда, в таком случае, не смогут поравняться с ними ярым желанием защищать свой дом. Цель Пустынных Долин — не просто отвоевать часть земли, а отомстить. А желание мести способно на пугающе многое…       Казоро сдержанно кивнул своим подданным, усмиряя толпу. После чего перевёл презрительный взгляд на Кову, с укором фыркнув. — Типичные Земли Прайда… никогда не признают свой вины. Даже как-то… скучно. — серый лев усмешливо передернул плечами, нахально глядя на короля, стоявшего напротив него. Кову уже терял терпение, поэтому, сочтя этот разговор бессмысленным, продолжил: — Если для тебя война — это развлечение, Казоро, то мне тебя жаль. И мы не убивали вашей королевы, считайте, как хотите. Битва покажет, кто прав, кто виноват.       Казоро задумчиво кивнул. — Ты прав. Битва покажет достойных… вот только на каких она будет условиях? — А какие предлагаешь ты?       Казоро состроил наигранно задумчивую мордашку. Лев усмехнулся, после чего, наконец, ответил: — Условия в данной ситуации устанавливаю я… ты же понимаешь, что твой прайд в проигрышном положении?       Кову угрожающе оскалился — тут уж и его войско не выдержало. Бывшие отщепенцы подорвались с места, угрожающе скалясь и рыча в сторону врага. Накала угрюмо посмотрела на пустынного короля, тоже не промолчав: — Земли Прайда никогда не проиграют таким, как вы! — рявкнула зеленоглазая принцесса, на её слова одобрительно зарычали поданные её отца. Пустынные Долины недовольно забурчали в ответ, скалясь — всё шло к скорому началу битвы…       Кову проявил тактичность и не стал кидаться во врага оскорблениями со своей стороны — хотя, по правде, на языке вертелась парочка. Он сдержанно окинул пустынного короля презрительным взглядом, ответив: — Ты бы больше дела делал, а не хвастался. Твой отец тоже много чего говорил, но из боя ни разу Пустынные Долины не выходили победителями. — Что ж… — ухмылка черногривого льва сменилась угрожающим оскалом. — Сегодня я это исправлю. — пустынный лев распрямился, вытянулся, став даже крупнее, чем он был до этого. Казоро сделал шаг вперёд навстречу врагу — Кову не попятился, продолжал смело, не теряя достоинства, смотреть прямо на серого льва. — Я даю вашему прайду последний шанс мирно покинуть свои земли, и тогда никто не пострадает.       Кову обернулся к своим подданным — он ожидал, что скажут на это они. Лев мог бы всё решить самостоятельно, но прайд знал, что ему нужно, гораздо лучше своего, пускай и мудрого, короля. Львицы протестующе зарычали, и громче всех рычала именно Накала — свои земли она не покинет ни под каким предлогом. Это её дом. И если уж за него суждено умереть — что ж, такова её судьба. Умереть, защищая родную землю. Окропив её кровью, но не покинув, защищая до конца. Бурый король довольно кивнул своим львицам, после чего вновь обернулся на Казоро, угрожающе оскалившись. — Слово моего прайда, надеюсь, понятно. Мы будем биться до конца. — Что ж… — разочарованно фыркнул Казоро. — Значит, всё-таки придётся сражаться. Я предлагаю тебе вот что, король Кову, — имя соперника серый лев произнёс максимально язвительно. — Начнём всё с нашего с тобою поединка. Если ты победишь — мы уйдём без боя, а если проиграешь — то биться придётся и твоему, и моему прайду…       «Он точно знает о болезни отца! — думала про себя Накала, нервно закусывая губу. — Он сознательно идёт на столь «невыгодные» для себя условия, зная, что обязательно победит в поединке!»       Тем не менее, Кову задумался над словами Пустынного короля. Киара сквозь толпу рвалась к своему супругу посоветоваться, но он знакам показал львице, чтобы та оставалась на месте. Он уже принял решение — это было видно по его сверкнувшим внезапной уверенностью глазам. Накала мысленно взмолилась Айхью. «Не соглашайся на это, пап! Он погубит тебя…»       Но короля было уже не остановить. Слишком поздно что-либо менять, и шанс спасти прайд без войны — гораздо дороже его собственной жизни. — Я согласен. — уверенно взглянув на Казоро, произнёс король. Пустынный лев в самодовольной ухмылке кивнул. — Приятно иметь дело с мудрым королём.       Инстинктивно оба прайда расступились, давая место королям для грядущего поединка. Сухая земля взметнулась под лапами обоих львов, стоило им сделать резкий шаг навстречу сопернику. Накала затаила дыхание… сердце буквально перестало биться. Миг, другой… и его ритм заплясал в тон начавшейся драке двух королей.       Казоро и Кову накинулись друг на друга фактически одновременно. Серый лев пошёл наперерез бурому, но тот заранее предугадал подсечку и ушёл вправо, успев провести выпущенными когтями по боку пустынного. Земли Прайда возрадовалось заликовали, и в душе у Накалы затеплилась надежда. Что, если отцу всё-таки удастся победить этого наглеца Казоро? Тогда они обойдутся и вовсе без войны! Но преимущество старшего короля длилось совсем недолго.       Казоро будто специально метался из стороны в сторону, нанося спешные удары и вынуждая Кову то и дело отступать, уворачиваться… Пустынный просто изматывал его, самостоятельно особо не применяя никаких усилий. Он молод, силён, поэтому позволил пару раз нанести несильные раны себе — но всё это для дальнейшей, продуманной схемы боя.       Кову уставал на глазах зрителей. Тяжело задышал, лапы подкосились, мышцы прошлись судорогой. Недавняя болезнь сильно ударила по его выносливости, и теперь король едва ли мог отступить хоть на шаг в сторону, чтобы увернуться. Взгляд помутнел. Казоро ухмыльнулся, уже буквально празднуя свою победу. Он нарочито медленно сделал два шага навстречу королю, а затем с силой накинулся ему на спину, ударяя бурого льва грудью о сухую землю. Кову зарычал от боли, попытавшись скинуть с себя противника, но ослабевшие мышцы не слушались. Пустынный лев раздирал когтями шкуру на спине льва, удерживал его у земли, смело ударял о неё, то и дело швыряя обмякшее тело Кову в его зубах о землю. Разлилась кровь. Она блеснула в точно таком же алом свете восходящего солнца: её капли смешивались с сухой землёй, жадно поглощавшей влагу. Влагу, добытую ценой чей-то жизни…       «Мы убиваем. Но когда настанет час умереть королю, его кровь начнёт питать изголодавшиеся земли. Он умрёт не зря, напоив землю кровью, которая даёт нам жизнь.»       Именно эти слова отца вспоминала Накала. Один из уроков Круга Жизни, о котором когда-то он рассказывал им с Рэмбо в детстве. Кровь напоит сухую землю… пролитая кровь вновь принесёт дожди. Но от этого не становилось легче.       Теряла ли она? Да, теряла. Но ни разу ей не было так тяжело, как сейчас, когда её отца жестоко убивают у неё на глазах. На глазах абсолютно у всех… каждый увидит, как он умирал. Умирал побеждённым.       Наконец, Казоро выпустил из пасти обмякшее тело своего соперника. С глухим хлопком окровавленный король упал на землю, уже густо пропитавшуюся его кровью. Кову слабо приоткрыл глаза и едва ли смог открыть пасть, как хриплый вздох раздался из его груди. Бурый лев обречённо уронил голову, закрывая глаза. — Нет! Нет, нет, нет!       Из толпы, кидаясь в лапы к своему мужу, стрелой вылетела королева — супруга побеждённого короля. По золотистым щекам львицы текли горькие слёзы, и лишь по одному её взгляду, кинутому на Казоро — полного ненависти, горя, злобы и отчаянья, — стало понятно, что она сейчас чувствует.       Пустынный король покорно отошёл от поверженного противника, окинув его холодным равнодушным взглядом. Пустынные с гордостью смотрели на своего правителя: победив соперника, он принёс им первую победу над Землями Прайда за очень долгое время… крупную победу. Они уже не могли дождаться того мига, когда завоюют вражеские земли насовсем. Скалились, ухмылялись — казалось, всем плевать, что умер чей-то отец, чей-то супруг, правитель великих земель…       Королева была безутешна. Она упала рядом с телом своего мужа, слушая его едва слышное хриплое дыхание — он ещё не был мёртв, но тяжёлые раны и колоссальная потеря крови совсем скоро, в любой следующий миг, заберут его ко львам-предкам навсегда. По золотистым щекам настоящим отчаянным ливнем потекли искристые слёзы.       А ведь когда-то она желала его смерти… была готова без раздумья убить, чтобы отомстить за отца. А сейчас плачет над его телом, дух которого вот-вот покинет бурого короля. — Кову… — вновь и вновь хрипло повторяет Киара, не в силах смириться с потерей. Ох, она похоронила на своих глазах слишком много близких, она не может потерять ещё и своего супруга! — Кову, пожалуйста, не уходи… ты нужен нам, как никогда до этого. Ты не можешь умереть сейчас!       Миг, секунда… затяжное молчание. В ответ на мольбы королевы — лишь мёртвая тишина. Внезапно изумрудные глаза короля чуть приоткрываются — он делает глубокий, полный вдох, и смотрит на свою супругу. Этот взгляд был не простым. В нём была вся любовь, вся нежность, все трепетные чувства, которые он испытывал к своей королеве. Отчаяние, искренняя печаль, но ни капли злобы или желания мести. Лишь грустная улыбка едва заметно появляется на его мордашке, стоит ему и снова, и снова посмотреть на свою супругу. — Прости меня… — хрипло выдыхает король, каждое слово, каждый звук давался ему таким тяжким трудом, такой болью, что его тело содрогалось в судороге каждый раз, когда он снова делал вдох, чтобы продолжить. От этих слов по щекам Киары полилось ещё больше слёз. — За что? — вымолвила она на одном дыхании. За что она его так и не простила? Мысль мелькнула сама собой почти сразу, но Кову успел огласить её первым. Он помрачнел, стыдливо отводя взгляд — закашлялся, захрипел, но смог продолжить: — За то, что я убил твоего отца. Изгнал твою семью с родных земель, принёс тебе слишком много боли… это из-за меня твоя мать так жестоко умирала на твоих, — зеленоглазый сглатывает. — Глазах. Всё не должно было быть так… и я никогда не перестану винить в этом себя, даже спустя столько лет я не достоин твоего прощения. — лев хрипло усмехается. — Не заслужил…       Едва сдерживаясь, чтобы окончательно не разрыдаться, Киара внимательно выслушивает своего супруга. Тяжело вздыхает, судорожно выдыхает, отводит глаза, стоит ему посмотреть на неё. Кову прав — она так и не простила его, хотя он и пытался извиняться, и не единожды… Но неужели, чтобы понять, что она сама уже давно его простила, — и сердцем, и душой, и разумом, — было нужно, чтобы он погибал?.. За что, львы-предки, вы даёте ей это понять столь жестоким и несправедливым способом?! Он умирал… так пусть же узнает, что умирает прощённым.       Королева наклонилась ко льву, с грустью улыбнувшись. Она прижалась щекой к его щеке, едва слышно прошептав: — Я тебя прощаю. За всё. И не держу зла… ты стал моей настоящей семьёй, Кову. Нам будет так тебя не хватать…       Король, вновь закашлявшись, выслушал жену и с облегчением улыбнулся ей, слабо потянувшись, чтобы прижаться ко львице в ответ. — Спасибо, принцесска, — он насмешливо улыбается, хотя его глаза полны искренней печали. Лев тяжело выдыхает, опускает голову на землю, и, в последний раз взглянув на супругу, закрывает глаза. — Что дала мне шанс узнать, что такое счастье…