Dark days

      Нала провожала хмурым, но необыкновенно пустым и стеклянным взглядом уходящих пустынных львов вслед. Их вереница, состоящая в основном из песчаных и бурых шкур, уверенно продвигалась вслед за своим королём — навстречу войне, возможно, навстречу своей смерти… а смерти будут, причём, очень много. Велики будут потери с обеих сторон.       Казоро сдержал обещание, данное ей много лет тому назад. Ни разу не предал, всегда, всегда считал настоящей бабушкой, а не просто старой сошедшей с ума львицей. Вот только теперь неприятное, щемящее в районе сердца чувство подсказывало Нале, что всё это как-то неправильно… столько львов погибнут впустую, и всё ради мести.       В лагере Пустынных Долин она оставалась абсолютно одна. Кромешная, гробовая тишина, прерываемая лишь сухим, тяжёлым дыханием, издаваемым ею самой, неприятно угнетала, давая непозволительно много времени для глубоких размышлений и само копаний. Быть может, сами львы-предки пытались до неё достучаться? Чернеющие небо почти буквально давило на неё, непонятно, чего именно добиваясь…       Одноглазая прогуливалась медленно и неспешно, устремляя пустой взор куда-то за горизонт. Впервые в этом взгляде, хоть и очень пустом, стеклянном, был огонёк чего-то помимо мести, ненависти, злобы… быть может, сожаление? Тоска о том, чего уже не исправить? Или же просто временный проблеск появившегося рассудка, который уже к рассвету вновь неизбежно затухнет.       Вот, она дошла до могилы Кату. Королеву, по обычаям Пустынных Долин, в ночь смерти похоронили на королевской могиле, расположенной на противоположном берегу пересохшего озера, что раньше создавал из этих мест настоящий оазис. Взрытый песок явно выделялся по сравнению с другими могилами — захоронение было свежим, и даже кто-то изловчился принести сюда ветки с искусно намотанной на них сухой травой Нала тяжело вздохнула, скорбно склонив голову. Кату предала её несколько лет назад, стала королевой — к слову, неплохой королевой, — и воспитала двоих львят. Кареглазая львица, хоть и была порой очень двулична, вспыльчива, хитра и коварна, но не заслуживала такой смерти… смерти от лап собственного сына. От лап названного внука Налы, Казоро.       Нала не хотела, чтобы он её убивал. И эта неприятная щемящая мысль о том, что королева умерла из-за неё, вновь и вновь не давала ей покоя, отчего старейшина, беспокойно ворочаясь около могилы Кату, вновь начала бредить — подобные припадки стали довольно частым явлением в последнее время… — Убил, убил, убил… — словно в горячке, бормотала про себя она. Всё вокруг неё словно затряслось, задребезжало, поехало из стороны в сторону. Он убил свою мать. За что убил? За то, что она пыталась убить его. Отомстил. Нала как никто другой знала об этом сладостном чувстве отмщения, столь желанном когда-то. Но теперь ей это казалось абсолютно бессмысленным. — А Кайон меня не убил… — продолжала, в забвении, твердить про себя Нала. — И Киара не убила… хотя могли, могли, могли, могли! — львица уже начинала кричать от боли, пронзавшей её стремительно, бьющей в самые незащищённые места души. — ОНИ НЕ УБИЛИ! — беспомощно кричала одноглазая львица, падая на землю и вжимаясь в леденящий душу ночной песок. — А я пыталась их убить… — по одной щеке, где всё ещё был целостный видящий глаз, потекли слёзы. Горькие слёзы обиды, непонимания, и всего того безумия, что захлёстывало её эти долгие, долгие годы с начала всей этой кровопролитной войны…       В бреду, львица сорвалась с места, ничего не видя, никого не слыша, она понеслась в неизвестном ей самой направлении. — О, Симба, я пыталась их убить! — в истерике кричала Нала, обращаясь к небесам — но звёзды заволокло дымкой ночного тумана, была видна лишь одинокая половинка луны. Предки молчат, не желают с ней говорить, отказались от неё… это сводило с ума песчаную ещё больше. — Прости меня, Симба, прошу, прости меня! Прости, Киара, прости, Кайон, простите меня за всю принесённую вам боль! — рыдала одноглазая львица, ни на миг не останавливаясь — упрямо продолжая бежать вперёд…       Сумасшествие овладело ею полностью, и теперь все прошлые события — месть, злоба, отчаянное желание убить собственных детей, ненависть, — казались ей таким ужасом, таким несчастьем — впервые за долгое время она смогла обдумать всё это ясной головой…       Она пыталась убить собственных детей. Которых родила, вскормила, вырастила, которых лелеяла, любила, наблюдала, как они росли, мечтали…       Она хотела их убить. Убить… хотя они ее и не предавали. В своей слепой ненависти и сумасшествии она не видела простой правды. Не желала видеть, не хотела! Думала, что мстила за Симбу, а на самом деле изо дня в день убивала саму себя, сильнее съезжая с катушек, лишаясь разума, опьянённая злобой и ненавистью ко всему, что хоть как-то напоминало ей о счастливом прошлом…       И теперь вся эта горькая правда, осознание случившегося, многолетняя злоба и ненависть, нежелание смириться, бесконечная вина — всё это свалилось на плечи одиноко бегущей по пустынным дюнам львицы…       Она сходила с ума. Вот только теперь отчётливо это понимала. Она уже перестала осознавать, где добро, где зло, где враги, где свои… знала только одно — попытка убить своих детей, своих внуков, была ошибкой. Страшной ошибкой, и этой ошибки уже не исправить. Параллельно с чувством вины внутри бушевало чувство ненависти, жившее в ней все эти долгие годы — с прозрением львицы злоба никуда просто так не испарилась. Она была зла на отщепенцев, зла на дочь, зла на сына… и теперь два этих чувства — вина и ненависть, — боролись внутри неё, кипели, бушевали. Оттого всё вокруг содрогалось, и эмоции, в отчаянном неразборчивом крике львицы, выплёскивались наружу.       Она сходила с ума. Впереди, пред собой, через блёклую пелену слёз, Нала видела силуэт Симбы, бегущего от неё, стремящегося то ли убежать как можно дальше от нерадивой жены, то ли указать дорогу. Кремовая львица бежала за ним. — Постой! — кричала она, пытаясь нагнать золотистого льва, но тот не оборачивался, словно не слышал: — Ты должен знать, Симба, должен знать, что всё это я делала ради тебя! Я совершала эти ошибки, никогда не переставая любить тебя! — сердце горестно сжалось — он снова её не услышал. — Прости… — судорожно, не переставая рыдать, вновь бормотала она. — Прости меня, Симба… Прости, Киара, прости, Кайон! — она взревела от собственного сумбура в голове, совершенно не понимая, что с ней происходит. Две Налы — злая и мстительная, добрая и заботливая, сейчас боролись внутри неё, словно пытаясь взять разум бывшей королевы под контроль. Но такими темпами она просто сойдёт с ума, упадёт в беспамятстве… а может, так будет лучше? Да, будет лучше… Больше никогда и никому ни одна из её личностей больше не сможет навредить. Но она продолжала бежать, видения и воспоминания никак не покидали старую львицу, а боль вновь и вновь пронзала её тело, что содрогалось в отчаянных рыданиях.       Она сходила с ума… Непонятно, как именно — возможно, некая сила в лице видения и впрямь вела её именно сюда, — но Нала, сама того не осознавая, очутилась на Землях Прайда. От этого ещё больше противоречий, словно две волны, настоящих цунами, схлестнулись в её голове…       При виде Скалы Предков сердце с радостью затрепетало, в то же время его вновь пронзило нестерпимой болью. Она видела Симбу… видела Сарафину, Сараби и Муфасу, стоящих на величественно возвышавшейся скале. Они ждали её. Они вели её сюда, но посмотреть им в глаза без стыда Нала уже не могла… Простят ли они ее за всё свершенное? Или теперь её судьба — гореть в аду под надзором Шетани?       Занимался рассвет. Восточная половина неба залилась ало-багряной краской, чёрные облака на противоположной стороне окрасились в багровый цвет. Цвет крови, цвет смерти, цвет убийства… цвет войны.       Она сходила с ума. Лишь два шага отделяли её от родного дома.       Первый…       Второй…       И львица в бессилии, в бреду падает на каменистый склон Скалы Предков, освещаемая едва ли показавшимся из-за горизонта алым солнцем, словно кровь разлилась по бежевей шкуре… но крови не было. Лишь окончательно захлестнувшее её безумие, страх, отчаяние, и, впервые за долгое время…       Облегчение. Облегчение, словно сошедшая гора с плеч, охватило её, когда она увидела обеспокоенный взгляд карминовых глаз. Но эти глаза не принадлежали её Симбе… они были глазами их любимой дочери.

***

      Хоть утро и было раннее, но на Скале Предков уже никто не спал. Принц Рэмбо снова бесследно пропал из своего дома, с самого ухода королевской семьи Древа красногривого больше никто не видел.       Король Кову, обеспокоенный очередной пропажей сына, отправил отряд из львиц прочесать местность вокруг Скалы Предков, а сам зеленоглазый король, вместе со своей супругой, младшим сыном и дочерью, стоял на краю выступа величественной скалы. Хотя, по сути, все уже привыкли к подобным отлучкам принца на поиски водопоя, всё равно отец сильно переживал за сына, стоило ему сильно запоздниться.       На так долго старший принц пропадал в первый раз…       Киара с волнением смотрела на мужа. Кову очень переживал за Рэмбо, и каждый раз, стоило ему вновь отправиться за водой, зеленоглазый король места себе не находил от собственного переживания. Золотистая львица тоже волновалась за сына, но он был взрослым, и она это понимала, а значит, в случае чего, способен сам за себя постоять. Вспоминая себя в его возрасте, королева невольно усмехалась — точно такая же безмерно любопытная и рвущаяся навстречу новым приключениям. В те времена львица страдала от слишком буйной опеки своего отца, но, со временем, сама повзрослев, поняла, что он просто хотел её защитить. Жаль, что Киара так и не успела сказать ему и матери за это: «Спасибо…»       Вспомнив о матери, львица вмиг погрустнела. В отличии от своего супруга, Нала, скорее всего, была жива. Да что там скорее всего — Киара была в этом уверенна почти полностью. Вот только та Нала, её любимая, заботливая мама, умерла ещё очень давно. Умерла, когда мрак и ненависть полностью захватили её сердце, и из этой пучины зла львицу было уже не вытащить. Королева скорбно вздохнула. Возможно, будет к лучшему, если они с матерью уже никогда не увидятся…       Да, так будет явно лучше. — Не беспокойтесь, — пытался подбодрить всё семейство Джаури, уверенно смотревший на плавно поднимающееся над горизонтом солнце. — Рэмбо обязательно вернётся. Погуляет и вернётся. Так было всегда.       Накала тяжело вздохнула — Киара понимала, как же ей не хочется соглашаться с младшим братом, но принцесса была вынуждена подтвердить его слова. — Джаури прав. Не нужно поднимать на уши весь прайд, Рэмбо всегда возвращался домой сам и без нашей помощи. Пусть дальше ищет свои водопои. — чуть скептически подытожила она. Бурый принц на слова своей сестры лишь положительно кивнул.       Киара осуждающе покачала головой, обернувшись на своих детей. В чём-то они и были правы, вот только Рэмбо всё равно стоило как можно скорее вернуть на Скалу Предков. — Это уже бессмысленно. Раффики предсказывает скорое начало Сезона Дождей, а значит, новый водопой нам уже не будет нужен. Так что не нужно Рэмбо лишний раз напрягаться… — Тем более, пропадая так надолго. — угрюмо добавил Кову, не отрывая взгляда от тёмной стороны горизонта — здесь рассвет ещё не затронул ночное небо. Киара прижалась к супругу, тот прильнул к ней в ответ, тяжело выдохнув. Королева чуть с укором посмотрела на своего короля. — Всё будет хорошо. — мягко улыбнулась она ему.        Кову одарил её холодным взглядом изумрудных глаз, снова тяжело вздохнув. — Вот только я так не думаю.       Киара вопросительно вскинула бровь, с искренним непониманием глядя на Кову. С чего вдруг такой пессимизм? Всё налаживалось — король выздоравливал, Джаури постепенно привыкал к своей будущей роли, а засуха вот-вот подойдёт к концу. К чему лишние переживания? — С чего ты это взял… — с ласковой насмешкой протянула золотистая, кладя свою лапу на лапу Кову. Бурая и золотистая лапы соединились друг с другом, разлившись приятным теплом по телу обоих львов. Кову поднял чуть виноватый взгляд на супругу, тоже с грустью улыбнувшись. — Не знаю… — усмехнулся он. — Предчувствие такое. — Оно тебя часто подводит. — протянула золотистая львица. Кову призадумался, устремив взгляд куда-то вдаль, а затем вновь повернулся к супруге, уверенно кивнув. — Ты права. — был вынужден признать он, и Киара довольно ухмыльнулась, удовлетворённая своей победой в этом маленьком споре. Львица хотела было что-то добавить, но тут, внезапно, над их головами раздался радостный голос Джаури: — Глядите! Кажется, там идёт Рэмбо!       Киара и Кову одновременно устремили взгляды туда, куда указывал голубоглазый принц. Действительно: сквозь высокую сухую траву кто-то стремительно подбирался к Скале Предков, вот только этот кто-то был не очень похож на старшего принца… — Ты не только тупой, так ещё и слепой! — буркнула Накала, щуря изумрудные глаза. Она тоже смотрела на бегущий силуэт. — Это точно не Рэмбо!       Джаури чуть обиженно отвернулся от неё, но вся напущенная обида тут же пропала, ведь теперь вся королевская семья настороженно наблюдала за надвигающимся силуэтом.       Киара подсознательно чувствовала, что этот силуэт ей до боли знаком… теперь было ясно — это львица, гривы она не имела. Песчано-кремовая шерсть отлично прятала её в сухих зарослях травы, но походка была немного хромой и очень спешной. Она то и дело вскидывала голову, глядя на Скалу Предков — подойдя достаточно близко, она зациклилась взглядом на них. На четырёх львах, стоящих на краю Скалы Предков. Киаре, Кову, Накале и Джаури. И только теперь Киара с ужасом поняла, что её карминовые глаза соприкоснулись взглядом с одним единственным лазурно-голубым…        Это была Нала. Её родная мама, ставшая злейшим врагом…       Киара была готова кинуться на львицу первой, но… что-то её останавливало. Какое-то тёплое чувство внутри, теплившееся все эти долгие годы, остававшееся в сердце в надежде на долгожданное воссоединение. Всё-таки, никогда невозможно забыть, разлюбить ту, что подарила тебе жизнь. Хоть и подсознательно, вопреки всему, ты будешь продолжать её любить — что бы не произошло…       В отличии от неё, Кову подобных чувств к Нале не питал. Лев злобно оскалился, тихо зарычав, стоило ему увидеть отщепенку. — Нала… — процедил зеленоглазый король, и, услышав это имя, точно также грозно, на бабушку зарычала Накала. Киара понимала их обоих. Что Кову, что Накала, что она сама, имели все причины ненавидеть Налу и прямо сейчас разорвать её в клочья… Лишь Джаури непонимающе наблюдал за своей семьёй — он был младшим и не застал тех кровавых времён, когда Нала пыталась буквально убить всю королевскую семью. — Что… происходит? — виновато улыбнулся он, пытаясь хоть немного прояснить ситуацию. К счастью, Киаре утруждаться не пришлось — Накала сделала это за неё. Весьма грубо, но абсолютно понятно познакомив своего братца с родственницей. — Знакомься, Джаури. Это наша бабушка, Нала, мечтающая перерезать всю нашу семью.       Принц немного удивился, но кивнул. — П-приятно п-познакомиться… — чуть дрожащим от неуверенности голосом выдавил он, с интересом, нежели страхом и злобой, разглядывая новоприбывшую родственницу.       Киара настороженно наблюдала за матерью — вела она себя крайне странно. Петляла из стороны в сторону, что-то кричала, бормотала, а по её щекам непрерывно текли слёзы. Не похоже это было на поведение той коварной убийцы, желавшей отомстить ей и всей её семье… совсем не похоже. Львица была, словно в бреду — смысла слов разобрать было невозможно, разве что то и дело в её словах королева слышало отчётливое: «Симба» и «Прости».       С Налой точно что-то не так… они не могли на неё напасть, не могли! — Стойте! — окликнула она уже готовящихся сорваться с места супруга и дочь, те недоумевающе посмотрели на Киару. В их одинаковых зелёных глазах блеснула ненависть и полная готовность прямо сейчас кинуться на беззащитную старуху, дабы расправиться с ней раз и навсегда. Но Киара не даст им этого сделать. Правда сейчас она для них — лишь препятствие на пути к столь желанной цели — долгожданной мести…       Глядя в этот туманный, пустой, горячный взгляд матери, Киара уже окончательно убедилась, что с ней что-то не так. Это уже ни старая, ни новая Нала — лишь воплощение той боли и сомнений, выборов, что ей пришлось совершить… выборов тяжёлых, не всегда верных.       Она сошла с ума уже давно, а сейчас её покидала последняя капля имевшегося рассудка. Кремовая львица сходила с ума окончательно, и сейчас кричала, билась в судорогах, вопя весь пришедший в голову бред… — Нельзя на неё нападать! — умоляюще взглянула на Кову Киара, тот остановился, убавив пыл. Накала даже не посмотрела на мать, сверля бабушку ненавидящим взглядом. — Почему? — спросил Кову, делая шаг к супруге. — Разве не видишь, она, — лев указал мордашкой на Налу. — Сумасшдшая, вновь желающая навредить тебе и всей твоей семье! Разве она, наконец, не заслужила смерти?       Киара взревела от боли. Как же им объяснить то, что поняла она сама?! Как отговорить убивать… — Это не она! — отрезала Киара, негодующе глядя на супруга. — Взгляни на неё: это уже не та Нала, которая пыталась нас убить! Это старуха, окончательно теряющая саму себя… умирающая в муках, Кову! — королева перевела взгляд на Налу: та была уже у подножия Скалы Предков, но, делая очередной шаг, в бессилии упала на землю, продолжая что-то невнятно бормотать про себя. — Мы должны ей помочь. — чуть не плача, дрожащим голосом вымолвила золотистая. В душе теплилась много лет назад потерявшаяся надежда. Что, если удастся вернуть матери настоящую её?..       Кову глубоко вздохнул, задумавшись. Киара, тем временем, беспомощно металась по Скале Предков из стороны в сторону, не понимая, как же правильно поступить. Накала нервно бурчала что-то под нос, с презрением глядя в сторону упавшей на подножие Скалы львицы. Джаури недоумевающе смотрел на всех них, пытаясь понять, что за сумбур тут вообще сейчас происходит…       Наконец, король поднял взгляд на свою супругу и нехотя кивнул. — Хорошо, мы поможем. Нужно втащить её на Скалу Предков и позвать Раффики…       Киара мигом сбежала вниз по скале, подбегая к упавшей матери. Она боязливо потупилась в паре шагов от неё — боялась, что это может быть простая ловушка, а она, как доверчивая дура, попадёт прямиком в неё… Но Нала не проявляла никаких признаков агрессии — её тело всё также, в судорогах и в жаре, оставалось лежать у лап королевы. Киара тяжело выдохнула. Не бояться… она сама хотела ей помочь, уже поздно отступать.       Смелый шаг вперёд — стоило золотистой львице приблизиться, как тут же Нала вскинула голову и уставилась на неё. Киара не отпрянула, пуская и была в настоящем диком ужасе. Не от страха за собственную жизнь, а от состояния матери…       Худощавая, бледная, дряблая, с изуродованной мордой… это была уже не та красивая, молодая, стройная и хорошая королева, нет. Это — уродливая измождённая старуха со стеклянным взглядом. — Ки-а-ра… — отрывисто пророкотала Нала осипшим от, по-видимости, долгих и многочисленных криков голосом, собирая все свои силы, чтобы подтянуться поближе к дочери. Королева не выдержала и сделала шаг назад, Нала же, обречённо вздыхая, вновь упала на каменный пол. Киара искоса посмотрела на неё. — Прости… Прости меня! Прости, прости, прости…       Голос львицы скрежетал, шипел, сипнул. Он был поразительно низким и басовитым, как будто эти слова, которые Киара так желала услышать, говорила совсем не её мама — а злосчастный демон, в неё вселившийся… что гадать, Нала уже давно стала этим самым демоном. Но, вопреки этому, слова её, в каком бы припадке она сейчас не была, звучали, как искреннее раскаяние.       Киара выдохнула. Она не бросит свою маму… нет, только не теперь, когда спустя столько лет Нала сказала столь желанные для них обеих слова. Королева вновь подошла к пожилой львице и наклонилась, чтобы посмотреть прямо в её единственный глаз… — И ты меня прости. — вполголоса протянула Киара, виновато отводя карминовые глаза, на которые наворачивались слёзы. Золотистая львица взвалила Налу на спину, и начала медленно взбираться на Скалу Предков под обращёнными на неё взорами своей семьи и всего прайда.       Она несла на спине их злейшего врага. Спасала, несмотря ни на что, несмотря на то, что именно Нала столько раз пыталась навредить ей и её семье…       Кто-то восхищался поступком королевы, кто-то осуждал. Но никто не мог скрыть удивлённых взглядов, устремлённых на дочь и её мать — королеву Киару и королеву Налу. Золотистая львица несла на спине кремово-бежевую. Молодая несла пожилую.       Нала лежала на спине дочери покорно, почти не подавая признаков жизни. Если бы не прерывисто вздымавшая и опадавшая грудь львицы, можно было бы подумать, что она уже мертва. Но Нала была жива — Киара отчётливо чувствовала тихое и слабое, но сердцебиение матери своей шкурой. Причём её собственное сердце колотилось бешено, пустилось вскачь, и вот-вот так и норовило выскочить из груди.       Налу расположили внутри пещеры. Накала, сидя рядом с успокаивающим её Сахиджи, со злобой сверлила одноглазую львицу презрительным взглядом. Джаури рассматривал издалека, боясь подойти ближе. Киара сидела около матери, не спуская с неё обеспокоенного взгляда. Кову — недалеко от своей супруги. — Что привело её к Скале Предков? Как она сюда попала?.. — продолжала не понимать королева, то и дело переводя взгляд то на Налу, то на Кову, но одна молчала, а другой не знал ответа, виновато опуская взгляд изумрудных глаз в пол. Киара в очередной раз тяжело вздыхала. Появление Налы никогда не предвещало ничего хорошего… вот и в этот раз неприятная гнетущая атмосфера окутала весь их прайд.       Внезапно, Нала тихо застонала. Львицу мучал жар, она вся вспотела, но без шамана львы и львицы ничем не могли ей помочь самостоятельно. Она открыла единственный глаз, смутным взглядом окинула всех присутствующих, остановившись на Киаре. Золотистая грустно улыбнулась матери, Нала судорожно выдохнула, забормотав что-то невнятное. Поначалу она бурчала что-то так тихо и неразборчиво, что королева не разобрала ни единого слова. Но резко бормотание перешло в настоящий вопль, отчаянный крик, смешанный с рычанием… И уж тогда смысл сказанного услышали и поняли все. — На ваш прайд с войной идут Пустынные Долины! Их король, Казоро, приказал пустынным львам напасть… абсолютно всему их прайду! Из-за меня была свергнута королева Кату! Вся эта война — из-за меня! Моя слепая ненависть и желание отомстить сыграло против вас и меня в том числе… Простите, простите, простите меня! Я…       Но львица не договорила. Её голова упала, тело содрогнулось в предсмертном вздохе. Глаз сомкнулся, напоследок по щеке скатилась горячая слеза, по шерсти упавшая на каменный пол пещеры. Тело львицы вновь дрогнуло, по нему пробежала волна жара, а затем прерывистое, больное дыхание Налы и вовсе прекратилось.       Кремовая львица лежала, окружённая своими злейшими врагами, но в то же время — своей главной и единственной семьей. На её смерть смотрели каменные своды пещеры, сковавшие всех своим угнетающим холодом и атмосферой внезапно нахлынувшей смерти. Здесь она родилась, здесь росла, здесь воспитывала своих детей. Здесь и умерла. Умерла прощённой.       По толпе раздался всеобщий ошарашенный вздох. Было непонятно, кто чему удивлялся больше: внезапной смерти Налы или такому страшному предупреждению о грядущей войне. А в голове Киары противостояли друг другу все эти эмоции разом…       На глаза навернулись слёзы — горечь о потери матери, которую она вновь только-только обрела.       Голова пошла кругом лишь при мысли о том, что война с Пустынными Долинами уже совсем скоро. Кровь прольётся снова, но на этот раз, победитель будет только один.       Сердце пропустило два удара, горестно сжимаясь. Вина её матери… что она имела ввиду? Неужели вся эта грядущая кровопролитная война начата из-за неё… из-за Налы? Но почему? Зачем ей нужно было стравливать два прайда лишь для того, чтобы отомстить только ей, Киаре?       И каким образом Пустынные Долины так точно выгадали столь неудачный для Земель прайда момент, чтобы нападать? Королевская семья Древа ушла, король ещё не выздоровел до конца, Джаури не получил Рык Предков, не собрал гвардию, а Рэмбо пропадает не пойми где… Выйдут ли они из этой войны победителями?       Киара не знала… Не была уверена в том, что все они переживут эту войну. Не знала, встретит ли она завтрашний рассвет…       Кову сочувствующие уткнулся носом в плечо своей супруги, Киара облокотилась на него в ответ. Львица уже и не чувствовала, как сами собой по её щекам текли горькие слёзы потери. Она скорбила по матери. Она жалела о том, что так и не смогла сказать самого важного… не успела. Нала уже умерла.       Золотистая львица подошла к телу Налы, скорбно сомкнув глаза и наклонив голову над её головой. — Я тебя очень люблю. И никогда не переставала тебя любить, несмотря ни на что… судьба несправедливо жестоко обошлась с тобой. — прошептала Киара, роняя слёзы на тусклую шерсть погибшей. Королева сделала робкий шаг назад, затем ещё один, и ещё…       Почему Нала умерла именно так? В муках, сошедшая с ума, потерявшая рассудок…       Она обернулась на Кову, и в карминовых глазах блеснул огонёк некоторой злобы, которая таилась внутри неё все эти годы. Как бы львица не продолжала любить своего короля, весь новый прайд, но нельзя было отрицать их вины в столь жестокой смерти её матери. Это они захватили прайд Гордости, убили её отца, изгнали Налу и остатки их прайда… Это они вынудили её предать родную мать, что пошатнуло рассудок кремовой львицы ещё больше. Она ещё не простила. И, наверное, уже никогда не позволит себе простить. — Какие будут приказания, королева? — робко спросила одна из львиц прайда, с сочувствием, но в том числе некоторой тревогой глядя на Киару. Золотистая судорожно вздохнула. Не время вспоминать прошлое… если они хотят иметь будущее, сейчас единственный выход — только война. — Мы идём в бой. — сухо буркнула Киара, оборачиваясь к остальным львицам прайда. Они одобрительно зашептались, кивая. Кову настороженно покосился на жену, подходя к ней ближе. — Ты уверена? — хмуро спросил он. — Одно дело — одолеть Пустынные Долины в пограничной стычке, но полный состав их прайда, когда мы сами сейчас не в лучшем расположении боевых сил…       Киара удивлённо посмотрела на короля. — Не уж то ты думаешь, что лучше отступить?       Зеленоглазый король безмолвно кивнул. Услышав важность разговора, к правителям подошли Накала, Сахиджи и Джаури. Принцесса внимательно вслушивалась в диалог матери и отца, пока принц с ужасом смотрел в пол, будучи в ступоре. Боится битвы? Наверное… по крайней мере, так подумала про себя его мать. — Нет. — грубо отрезала Киара, выпуская когти. — Мы не отдадим им Земли Прайда без боя!       Вот только сейчас Киара находила неприятную схожесть между ситуацией, произошедшей чуть более трёх лет назад с тогда ещё отщепенцами Зиры и её родным прайдом — последние, защищая свой дом, были вынуждены его покинуть, понеся большие потери… тем не менее, золотистая была настроена решительно. Они не допустят ошибки прайда Гордости. Постоят за свой дом, и раз и навсегда докажут Пустынным Долинам, где их место.       Внезапно, вперёд выступила Накала. Она окинула весь прайд оценивающим взглядом изумрудных глаз, после чего решительно заявила: — Мама права — мы должны идти в бой. Когда-то давно мы кровью и войной отвоевали эти земли, и не отдадим их просто так!       Прайд закивал на слова принцессы — она всё говорила верно. Киара с улыбкой посмотрела на свою дочь. Совсем взрослая… она ни за что и никому не отдаст свой дом. Несмотря на то, что Накала и была копией своего отца, своим стремлением и отчизной она пошла именно в мать.       Кову был вынужден согласиться с дочерью и супругой. — Хорошо, вы правы, мы должны идти в бой. Я вас поведу. — Нет! — внезапно воскликнула Киара, преграждая путь своему мужу — он уже собирался направиться к выходу из Скалы Предков, собирать остаток прайда, рыскающий в поисках принца. Темногривый вопросительно вскинул бровь. — Тебе нельзя отправляться в бой! Ты ещё не здоров до конца, тебе не победить в бою… — Если не я, то кто? — иронично усмехнулся Кову, с грустной улыбкой посмотрев на супругу. — Король Пустынных Долин может вызвать на поединок кого-то из львов королевской семьи, и никто, кроме меня, не сможет выйти против него. — Если бы здесь был Рэмбо, — пробурчала Накала, стоявшая за спиной родителей. — То отцу не пришлось бы рисковать своей жизнью. А вот у Рэмбо были бы шансы победить в этом поединке. — Успокойтесь! — чуть настойчивее воскликнул король, отчего принцессе и королеве пришлось умолкнуть. — Возможно, он не вызовет меня на поединок, и придётся сражаться только бойцам прайда. В таком случае все будет как нельзя лучше. — Сам-то в это веришь? — сухо поинтересовалась Накала, угрюмо посмотрев на отца. Киара понимала, что сейчас чувствует её дочь — она обеспокоена будущим прайда и своих родителей. Кову тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону поднимавшегося алого солнечного диска. — Мне только и остаётся верить. - зеленоглазый лев помедлил, после чего обернулся на свой прайд: времени было очень мало. Кову вскинул голову, его громогласный рёв раздался по просторам всей саванны. Все знали, что этот рык означал.

Настало время войны.