Dark days

      Джаури с ненавистью смотрел на Казоро, с интересом и равнодушием наблюдавшего за проводами вражеского короля. Насколько высокомерным глупцом надо быть, чтобы наслаждаться несчастьем кого-то другого, пускай даже твоего врага! Джаури, хоть и был принцем, никогда бы не смог себе такого позволить — даже мысли о том, чтобы наслаждаться несчастьем другого…       «Круг жизни для всех — даже для тех, кто его не чтит.» — отчётливо отдавались глухим эхом слова, сказанные его дядей ещё половину луны назад, в самом начале обучения. Тогда принц не до конца понял смысл этих слов, а теперь начал понимать, хоть и был абсолютно не согласен. Круг Жизни точно не для этого мерзавца Казоро, наслаждающегося чьей-то смертью! Или не совсем наслаждающегося… его взгляд был настолько пуст и холоден, что разобрать эмоций льва было почти невозможно. Тем не менее это не оправдывало его поступка. Он убил отца Джаури… короля Кову. При мысли о том, что его не стало, в груди горестно сжималось сердце. Вот только это была не только грусть и скорбь, и вспыхнувшая алым пламенем ярость и злоба. Как они посмели убить того, кто ему дорог?..       Джаури впервые задумался о том, что, вполне возможно, в столь невыгодную для Земель Прайда ситуацию они попали по его вине… Ох, слишком длинный язык! Принц не должен был рассказывать Милиме всего. Не потому, что не верил ей, а потому, что ею могли просто воспользоваться, шантажом выманив нужную информацию. И теперь Казоро напал в столь неудачный час, когда его отец был болен, Рэмбо пропадал не пойми, где, а гости с Земель Древа Жизни ушли. Ни короля, ни принца, ни хранителя… ну, вернее, хранитель был, вот только ещё не получивший свой заветный Рык Предков — так что и Джаури сейчас, по сути, был абсолютно бесполезен.       И вот, громогласный голос Казоро вновь раздался над саванной. — По договорённости с поверженным королём Кову, — голос черногривого льва был холоден и спокоен, янтарные глаза — абсолютно ледяные, глядящие будто сквозь тех, на кого он смотрел. На миг Джаури показалось, что пустынный король остановился взглядом на нём. Сердце льва ушло в пятки, но соприкосновение взглядов длилось очень недолго — всё-таки серый лев смотрел преимущественно на овдовевшую правительницу Земель Прайда, Киару. — В случае моей победы над ним, быть стычке двух прайдов между собой. Что же, я хотел бы этого избежать, но уже поздно — правила войны нельзя нарушить… — внезапно он состроил наигранно досадливую мордашку, с запалом продолжив: — Разве только, по закону, если у короля Кову есть наследник-принц, то он может вступить в дуэль со мной… ах, где же ваш хваленный старший принц? — нарочито громко протянул серый лев, подходя на шаг ближе к Киаре. Та одарила его ненавидящим взглядом, но ничего не ответила. Пустынный продолжил: — Где же новоиспечённый король Рэмбо… как жаль, что вместо того, чтобы в роковой час вступить в бой за родные земли, он разгуливает непонятно, где… безответственный сынишка короля. — Замолчи! Ты не имеешь никакого права так говорить о моём сыне! — не выдержала Киара и сделал выпад навстречу пустынному льву. Тот ожидал подобного манёвра и вовремя отступил, самодовольно ухмыльнувшись. — Что же, ты права. Не имею. Но и Рэмбо здесь сейчас нет, так что… — Я вступлю в дуэль один на один с тобой!       Удивлённые взгляды десятков пар глаз были устремлены на младшего принца, выступившего вперёд, навстречу пустынным врагам. Алый свет озарил его шкуру, голубые глаза полыхнули огоньком уверенности. Он распрямился, выступил вперёд — но ни капли былой горделивости или высокомерия не были видны в его стойке… лишь отчаянное желание постоять за свой дом.       Лев слышал нервные перешёптывания своей сестры и Сахиджи, доносившиеся из общего гула взволновавшейся толпы особенно чётко: — Наивный глупышка-брат! Ему не справиться с пустынным королём! Он ещё не хранитель! — Он надеется им стать… — Не уж то он надеется получить Рык Предков в ходе боя?.. — Нет. Он надеется на то, что Рык Предков поможет ему победить в бою.       Сахиджи был прав. Джаури именно на то и надеялся. Ему уже было как-то всё равно на то, получит ли он рык, главное сейчас — одолеть пустынного короля в схватке, а сделать это он сможет только с помощью великих львов-предков, если те соизволят подарить ему великую силу прямо сейчас… Невольно принц поглядывал на своё левое плечо, в надежде, что заветная метка сверкнёт в алом свете восходящего солнца — но чуда так и не свершалось. Тем не менее, принц не терял своей уверенности (которая, скорее, походила гораздо больше на надежду) и упрямо продолжал идти к пустынному королю.       Несмотря на то, что Джаури весьма крепко сложен, Казоро был намного крупнее, массивнее и выше соперника на целую голову. Он смотрел на вражеского принца буквально сверху вниз. Тем не менее Казоро оставался спокоен и холоден, в свою очередь, тоже сделав шаг вперёд. — Ты уверен, принц Джаури? Не боишься, что можешь проиграть? Мне кажется, расклад сил очевиден…       Джаури про себя ухмыльнулся. Действительно, расклад сил очевиден — огромный массивный лев против худого и щуплого, — если сравнивать именно Казоро и Джаури, — младшего принца. Но бурый ни на секунду не сомневался. Он движим желанием отомстить мерзавцу за отца, защитить свой дом и прайд, а также исполнить своё предназначение — встать на защиту Круга Жизни… Джаури уже не тот легкомысленный подросток, каким он был всего-то луну назад. Он готов жертвовать своей жизнью, если это спасёт семью. — Джаури, нет! Тебе его не одолеть! — в отчаянии окликнула сына мать, не отходя от тела недавно погибшего супруга. Бурый по интонации и дрогнувшему голосу львицы понял, что по её щекам вновь потекли слёзы, и он бы рад её послушаться, но лев твёрдо принял решение — сражаться до самого конца.       Принц самоуверенно ухмыльнулся, глядя на Казоро — нахальным львом-подростком он был гораздо больше похож на самого себя. — Я уверен. Мне помогут львы-предки.       Двусмысленность этой фразы заставила замолчать абсолютно всех, и на просторах саванны, где вот-вот сойдутся в битве два прайда, повисла гробовая тишина… Казоро понимающе кивнул, после чего, словно невзначай, посмотрел за спину, в толпу своих воинов. Джаури тоже туда посмотрел, но ничего примечательного не увидел. — Что же, принц Джаури, — с равнодушной усмешкой произнёс Казоро. — В таком случае мне придётся пошатнуть твою уверенность.       Словно по отработанной команде, из центра толпы пустынных вышли двое львов и двое львиц, стерёгших золотистую принцессу Пустынных Долин. Милима выглядела виноватой и грустной, по-видимому, пленницей собственного прайда.       Джаури подорвался с места, едва ли сдерживаясь, чтобы не кинуться в толпу и не отбить её: но разум подсказывал, что с десятками разъярённых пустынных воинов в одиночку ему не справиться. — Милима! — отчаянный возглас принца раздался над всеобщей толпой, и только теперь Джаури понял, что только что Казоро вынудил выдать их общую с ней тайну. Голубоглазый злостно стиснул зубы, но и выбора у него теперь не было — слишком высока цена ошибки. И у него нет права её совершить…       Милима окинула взглядом львов вокруг себя: она попыталась с силой рвануть вперёд, но двое матёрых пустынных львов её остановили. Проговорив сквозь зубы что-то невнятное, она вновь посмотрела на Джаури, но на его возглас ответила печальным взглядом карих глаз.       Глядя на ступор и ужас в глазах обоих, Казоро удовлетворённо улыбнулся, теперь уже смело подходя ближе к младшему принцу. — Всё ещё хочешь сражаться? Ты же понимаешь, что стоит на кону? — король медлил, ожидая, что Джаури сам продолжит начатую фразу, но светлогривый лев упорно молчал, не сводя встревоженного взгляда с Милимы. Черногривый, ухмыльнувшись, закончил: — Её жизнь… — Не верь ему, Джаури! — изо всех сил выкрикнула золотистая, подрываясь с места, чтобы побежать навстречу возлюбленному, но львица снова была остановлена пустынными львами из собственного прайда. — Он не убьёт меня! Сражайся, ты сможешь обрести Рык Предков в этом бою!       Джаури в отчаянии переводил взгляд с Милимы на Казоро, а потом на свой прайд: родные львы и львицы, которые вырастили его, воспитали, смотрели на происходящее с недоумением и разочарованием. Только теперь принц понял, почему. Он предатель… Предатель родной земли. Он медлит с дуэлью, потому что не может позволить умереть собственному врагу — принцессе. И ведь тем самым лев предаёт свой прайд…       Бурый искоса взглянул на Казоро: пустынный король терпеливо ждал его решения, поглядывая на своих бойцов. Пустынные с ненавистью смотрели на Милиму. Хоть Казоро ничего и не сказал, но своими действиями принцесса показала, что она верна далеко не только своему прайду… а Пустынных Долин, как успел понять со слов Милимы Джаури, с предателями разговор очень короткий. Пускай даже это принцесса… — Ты ведь не сможешь убить её… она твоя сестра. — несмело пробормотал Джаури, взглянув на Казоро. Пустынный Король загадочно усмехнулся, делая ещё один шаг навстречу принцу. — А теперь подумай ещё раз, крошка-принц, — глаза короля вновь стали холодными и бездушными, а сам он без эмоциональным, словно камень. — Наслышанный обо мне, ты наверняка сможешь сам ответить на этот вопрос. Убью ли я её? — Да… — почти сразу обречённо выдохнул Джаури. — Убьёшь…       Понимая, что настал момент совершить выбор.       Джаури поверить не мог в тот факт, что прямо сейчас он должен выбирать между родным домом и своей возлюбленной. Вот только что послушать: разум или сердце? При том последнее ныло от боли в случае любого выбора — потерять дом, или потерять ту, без которой не можешь представить своей жизни, её смысла, который только-только смог уловить младший принц…       Милима отчаянно вырывалась вперёд, кричала Джаури, буквально молила его, чтобы тот забыл о ней и сражался за свой родной дом. Джаури невольно усмехался. Как же это было на неё похоже… жертвовала абсолютно всем, чтобы защитить свой дом. Вот только к чему это её привело? Принцессу держит в заложниках собственный прайд, который она так отчаянно рвалась защитить и ставила выше всего, что у неё было.       Принц задумался: а как бы поступила Милима на его месте? Пожертвовала бы его жизнью, чтобы спасти Пустынные Долины? И отчего-то Джаури в её выборе почти не сомневался. Да, пожертвовала бы. Хоть этот выбор и дался бы ей нелегко, но для неё прайд был гораздо дороже любви. Вот только Джаури так поступить не мог, не позволил бы самому себе быть виноватым в смерти той, которая буквально наполняла его жизнь смыслом, разжигала огонёк желания жить правильно, внутри. Он не сможет совершить иной выбор. Если есть шанс спасти и Милиму, и Земли Прайда, то он им воспользуется. Сердце бешено забилось в тон налетевшему круговороту мыслей.       Раз…       Два…       Три…       Джаури делает один шаг назад, затем другой, потом третий, и… останавливается. Глядит на Милиму: в её глазах бескрайняя печаль и отчаяние. Он её не послушал. Он сделал с точностью до наоборот. Глупышка… не понимает, что лев спас ей жизнь. Корит себя за то, что голубоглазый не стал спасать свой дом, а спас её. Она поймёт, обязательно поймёт. Позже. Нужно время…       После этого Джаури смотрит на Казоро. Серый лев с интересом окидывает младшего принца оценивающим взглядом и ему едва ли удаётся скрывать торжество, теплившееся внутри холодной каменной души. — Я правильно понимаю, — нарочито медленно протянул Казоро. Он коршуном вился вокруг Джаури, уже празднуя победу над своей жертвой. Но он не победил. Милима осталась жива, а Земли Прайда всё равно выиграют в войне. Он на это очень надеялся, ведь не верил до конца. — Ты отказываешься от своего вызова к битве?       На поле боя повисла гробовая тишина. Казалось, никто даже не дышал — все затаили дыхание в ожидании ответа принца. Джаури принял решение. Назад пути уже нет. — Да.       По толпе Земель Прайда раздался разочарованный вздох — они надеялись на принца. Надеялись зря. Вдруг Джаури стало настолько стыдно перед родным прайдом за то, что он отказался исполнять долг, который должен был выполнить по праву — защитить Земли Прайда любой ценой. Но жизнь Милимы оказалась выше этой стоимости. Он поднял голубые глаза к залитому алым цветом небу. Теперь львы-предки точно не дадут ему рык. Лев прекрасно показал, кому он был верен — своему сердцу, а не долгу, который на него буквально «повесили» с рождения… Но это не отменяло камня вины, повисшего на его плечах тяжким грузом.       Казоро сохранял равнодушие и спокойствие. — Какая жалость… — задумчиво пробормотал он, глядя на восходящий вдали алый диск солнца. — А ведь принц Джаури — истинный защитник своих земель, называет себя будущим хранителем. Как легко притупить его рвение защищать свой дом, стоит лишь пригрозить смертью любимой львицы. Смертью своего кровного врага. — он заострил внимание на последнем слове, из-за чего Милима с яростью подорвалась с места, пытаясь вырваться в центр, к брату и возлюбленному, но её снова удержали. Младший принц упорно молчал, решив не поддаваться на провокации. Все уже и так всё поняли. К чему ему ещё что-то говорить? Длинный язык всегда был его врагом, лучше уж не усугублять ситуацию хотя бы для Милимы… Но черногривый не унимался, продолжая: — Какой позор для отца, иметь сына предателя… а ведь король Кову погиб именно из-за своего нерадивого сыночка, если посмотреть правде в глаза.       На этот раз Джаури не выдержал, он выпалил, окинув Казоро ненавидящим взглядом: — Наглая ложь! В смерти моего отца виноват ты и только ты!       Казоро задумчиво усмехнулся, переведя взгляд с кровавого солнца на голубоглазого принца. Серый сделал шаг ещё ближе к нему. — А если хорошо подумать, — усмехнулся пустынный король. — Длинный язык может быть злейшим врагом, когда дело касается войны и слабостей…       Он не сказал прямо, но тонко намекнул, подтверждая страшную догадку Джаури о его с Милимой причастности к началу войны. И, не будь Милима сейчас окружена своими собственными разъярёнными подданными, он бы заподозрил предательство с её стороны и жалкий обман, ловушку. Но сама пустынная принцесса была не на шутку разозлена и напугана — значит, выдала она эту информацию из-за того, что ей напрямую угрожали. — Ты мерзкий подлец, Казоро, раз играешь на чувствах собственной сестры, чтобы одержать верх в какой-то там войне… — просипел Джаури вполголоса, настолько тихо, что услышал его только Казоро. В янтарных глазах льва мелькнул огонёк холодной злобы. Он подошёл к Джаури вплотную, наклонившись прямо к уху принца — бурого обдало жарким дыханием черногривого льва. — Она сама виновата в том, что променяла свою верность прайду на любовь. Влюбилась в столь жалкого самовлюблённого хиляка, как ты. И, в отличии от тебя, я защищу её гораздо лучше от опасностей этого мира… — Не говори так уверенно, хромолапый. — процедил Джаури намеренно язвительно, чтобы поддеть пустынного короля. Милима рассказывала истории из их с Казоро детства… так что принц знал, куда именно надавить. — Чучело, страшила, неполноценный…       Нельзя было точно сказать, насколько сильно это задело Казоро, но ясно одно — эти слова его всё-таки разозлили. Пустынный лев звякнул сомкнувшимися челюстями, но на обидные оскорбления ничего не ответил. Он отошёл от принца Земель Прайда, приняв привычную холодную, чуть усмехающуюся морду. — Раз уж наш принц Джаури отказался от участия в поединке, — раздался громогласный голос пустынного короля над обоими рядами воинов. — Значит, пришла пора начаться настоящей битве! Что скажешь, королева Киара?       Враги громко зарычали, одаривая друг друга свирепыми ненавидящими взглядами. Они рвали сухую землю, скрипели когтями, клыками, ожидая приказа своих правителей. Киаре пришлось отступить от тела покойного мужа, и, одарив Казоро холодным, но уверенным взглядом, в котором мелькнул огонёк искренней злобы, произнесла: — В бой.       Воины Земель Прайда вмиг сорвались с места, и, недолго думая, Казоро тоже отдал роковую команду. — В бой.

***

      Прыжок, рывок…       Накала, стремительно рассекая поле боя, густо залитое кровью, смело сражалась, не щадя ни одного попавшегося на пути врага. Её когти, сверкавшие в алом свете заката — постепенно из густо-красного становившегося бледно-розовым, — были полностью в крови врага — она была настроена очень серьёзно. Изнутри львицу терзала целая буря навалившихся чувств и происшествий…        Во-первых, горе. Ведь теперь её отца не стало. Не стало, Шетани их всех подери, её отца, короля Кову, мудрого и справедливого правителя, а ещё самого-самого лучшего отца… Он умер, истекая кровью, публично побеждённый в поединке. Так ещё и побеждённый кем — двухгодовалым львом-калекой! — что раздражало больше всего. В тот раз — во время стычки на границе, — принцесса недооценила Казоро. Он оказался куда более опасным и подлым мерзавцем.       «И как ему удалось подстроить смерть королевы Кату?» — думала про себя она…       Во-вторых, гнев. Гнев на двух своих братьев, которые не исполнили свой долг перед, теперь уже, покойным отцом и родными землями. Старший не соизволил даже просто явиться на поле боя в столь важный для прайда момент, а младший променял родной прайд на вражескую львицу. А ведь Накала знала об их с Милимой отношениях с самого начала. Она пыталась отговорить брата и искренне надеялась, что тот её послушает. Но принц доказал, что слова сестры были потрачены в пустую. Несносный подросток продолжил тайно встречаться со своей пустынной подружкой, и вот, к чему всё это привело. К войне, в которой они должны сражаться друг против друга.       Она предупреждала, но её не послушали. Говорила, что будет больно. Любовь всегда приносит только боль. Это она успела понять давно….       Кстати о любви, это была третья причина. Ведь теперь она как никогда ясно — и в то же время как никогда запутанно, — видела картину своих чувств. Чувств, которые она так усердно прятала, изо дня в день закапывала в укромные уголки своей души — туда, где их никто не достанет, никто не разберёт… даже она сама. Но любовь вольной птицей вырвалась на волю, разрывая цепи на сковывавших её кандалах обиды. Вопреки сотням стен, которые она сама и возводила. Пробивая все те маски, которые принцесса носила, изо дня в день играя роль «счастья». Всё это стало ясно ей только сейчас, когда Накала нашла в себе силы признать, что…        Любит его.        И не переставала любить… ни на миг, ни на минуту. Она хотела взять и выбросить это отвратительное ощущение, делавшее её пленницей собственных чувств и фантазий, куда подальше. Но от любви не избавишься, даже за годы попыток её подавить, выкинуть, зачеркнуть, просто забыть…       Заменить, как оказалось, тоже не получилось.       Сахиджи бежал рядом, прикрывая спину принцессы и отважно сражаясь вместе с ней. Больше всего Накала переживала и задумывалась именно на счёт него. Были ли чувства к синеглазому льву той же самой любовью, которую она испытывала к Амберу? Была ли это та самая рвущаяся и бьющаяся в клетке птица, стремящаяся вылететь на волю? Страшно было то, что она знала однозначный ответ. Поняла это совсем недавно, но теперь не сомневалась. Нет, не была. Это не была настоящая любовь… что угодно — крепкая дружба, быть может, лёгкая симпатия или отношения, как у брата с сестрой. Но не любовь. Лишь сейчас принцесса ощутила эту разницу, тонкую грань и различие между любовью и дружбой. И Сахиджи, и Амбер, будь он неладен, были ей дороги, но по-разному. Вот только как сказать об этом Хиджи — Накала не представляла…       Внезапно, совсем рядом с её боком пронеслась когтистая лапа. Пустынный воин наговорил ранить вражескую принцессу, но на помощь вовремя подоспел её спутник: Сахиджи со всей силы накинулся на пустынного, повалив его на землю, и как следует провелся когтями по его животу. Но вражеский лев не отступал: он изогнулся и со всей мощи двинул Сахиджи задними лапами по подбородку. Синеглазый успел увернуться, но не полностью — удар пришёлся довольно мощный, поэтому временно пришлось отступить. Накала, забыв про назойливые мысли, так и лезшие в голову, поспешила другу на помощь. Ловкая и изворотливая, львица накинулась пустынном на спину, раздирая его шкуру в клочья и в кровь. Враг взвыл от боли, но принцесса не собиралась его жалеть. Представляла, что на месте этого воина сам король Пустынных Долин — от пподоб битва становилась гораздо слаще.       Сахиджи почти сразу присоединился к принцессе и вместе им удалось весьма легко вырубить пустынного льва. Вопреки отчаянному желанию Накалы Сахиджи отговорил львицу убивать поверженного врага. — Он — всего лишь воин, которому отдали приказ биться. — серьёзно проговорил лев. — Он не заслужил смерти.       Накала злобно стиснула зубы, но под внимательным взглядом синих глаз была вынуждена сдаться. — Да, ты прав. — нехотя признала она, с презрением откидывая взглядом лежащее на земле тело льва. — Но если я столкнусь в битве с этим мерзацвем Казоро, живым он у меня с поля боя не уйдёт… — Я и не спорю. — с грустью улыбнулся лев, после чего, всё поняв без слов, они продолжили битву.       Накала боязливо подглядывала в сторону ущелья: край был совсем рядом, а пустынные нарочито близко выводили свои войска именно к нему. Хотели поймать в ловушку Земли Прайда? Но ведь и свою шкуру подвергали по-настоящему смертельной опасности… внизу — острые выступы скал. Нет шансов выжить при падении, а вот обвал хрупкого песчаного края мог случиться в любую минуту. Одно неосторожное движение, и десяток — а может и больше, — львов, и пустынных и Земель Прайда, полетят на острые выступы скал, и уже никто из них никогда не вернётся домой. Не завидная участь… Поэтому принцесса и её друг старались держаться как можно дальше от края, что с каждой минутой всё более прижимающие к нему львы пытались этому помешать.       Случилось не предвиденное. Из толпы, словно по команде, выпрыгнул слаженный отряд из пятерых пустынных львиц. Все они, скалившиеся и с выпущенными когтями, двигались прямиком на Накалы с Сахиджи. Принцесса сразу поняла, что они с другом были в меньшинстве, а отступать совершенно некуда! Позади — ущелье, впереди — враги… и настроены они были серьёзно, с каждым шагом сужая кольцо, окружавшее тёмных льва и львицу. Накала озлобленно оскалилась, не давая пустынным к себе подступиться. Уж тогда точно один из них лишится глаза, а может, и не одного…       Но Накале пришлось отвлечься, когда песчаная земля под лапами вдруг начала осыпаться, и край, который, казалось, был так далеко, стал гораздо ближе. Принцесса изо всех сил уцепилась когтями за сухую землю, но это почти не давало проку. — Отойдите! — изо всех сил закричала принцесса на пустынных львиц. — Отойдите, если не хотите умереть! Край вот-вот обвалится! Нас очень много, мы тяжёлые, мы подошли слишком близко к нему!       Но пустынные не желали слушать своего врага, приняв вопль принцессы за попытку отвлечь их от битвы. Но сейчас Накала не шутила… По глазам Сахиджи она поняла, что тот тоже почувствовал сдвиг песчаной почвы под лапами. Они боязливо переглянулись, понимая, к чему это может привести. — Ради Айхью, отойдите, прошу! Не хотите щадить нас, не сводите самих себя в могилу! — попытался вразумить львиц Сахиджи, но они опять не желали слушать, подходя ещё ближе к окружённым — а значит, ближе и к краю…       Песчаный край под лапами ещё сильнее пошатнулся, на этот раз почувствовали сдвиг и пустынные в том числе. Вражеские львицы переглянулись, со страхом перешёптываясь. Песок съезжал всё сильнее и сильнее, пока внезапно кусок грунта не пошёл трещиной вокруг подступивших слишком близко к краю львов. Послышался треск, и все семеро на бешеной скорости полетели вниз — навстречу острым выступам скал ущелья…

***

      Она была поистине вне себя от ярости и одновременной горечи сложившихся обстоятельств, разрывающих львицу изнутри. Но было уже поздно что-либо менять, произошло самое страшное — война началась, а Джаури, не желавшей пожертвовать жизнью пустынной принцессы, отказался от шанса её остановить.       Быть может, испугался своей смерти?.. Нет, и в этом Милима была полностью уверенна. Она знала Джаури слишком хорошо, чтобы поверить, что принц вообще боялся своей смерти. Он был весьма доверчив и наивен, а если и поверит во что-то — то загорится этой идеей раз и навсегда, только если нечто по-настоящему серьёзное его не сломит… А сломила его в этот раз она, Милима — возлюбленная юного принца Земель Прайда. Она должна быть его врагом по крови, но порой эта самая кровь ошибается.       И вот теперь Милима — предательница собственного прайда… она и подумать не могла, что однажды окажется таковой. Всегда верная лишь Пустынным Долинам львица вдруг стала для них чужой — гнусной, ненавистной предательницей, которая вела весьма тёплые и дружеские — хотя, как уже многие догадались, больше, чем дружеские, — беседы на границах, раскрывая все свои секреты врагам…       Она — предательница. Даже звучало странно, но горькое ощущение правды подсказывало, что в действительности это было так. Милима влюбилась… но сердцу-то не объяснить, что этот лев — твой враг. Да и какой он враг после всего пережитого! Какими врагами вообще могут быть Земли Прайда, которые попали под удар только из-за клеветы её дорогого братца-короля, Казоро?!       Брат не убил бы её, ни при каких обстоятельствах. Даже если на кону стоял бы вопрос его собственной жизни и смерти, он не предал бы свою сестру. В этом Милима была уверена. У них было одно не очень счастливое детство на двоих, один отец, одна мать, одна пустыня. Джаури этого не понимал… не понимал, что Казоро не может убить Милиму! Черногривый король ни за что бы не простил себе такой приказ… И Милима тоже никогда не убила бы родного брата, каким бы мерзавцем он не был.

Мерзавцем, убивших их родную мать, ради власти.

      Ведь верила, что внутри него всё ещё живёт тот маленький мечтательный львёнок, которому просто не повезло родиться полноценным…       И вот, к чему всё это привело. Кровопролитная война, в которой ей приходится сражаться против родных и близких того, кто стал ей самым дорогим и любимым львом на всём этом свете. Она ведь не знала его семьи, и ненароком могла убить и сестру, и брата, и мать Джаури — просто от незнания! Незнания того, что этот лев или львица, была дорога его сердцу… Простит ли её Джаури в таком случае? Нет, никогда. Она бы не простила, к чему прощать ему?       Её «телохранители», подосланные Казоро, отступили от принцессы по его же приказу. Оттого ей было намного легче, ведь теперь, по сути, она была свободна. Захочет — может перейти на сторону Земель Прайда, захочет — останется с пустынными. А захочет — найдёт в толпе Джаури, и вместе с ним раз и навсегда убежит далеко-далеко от всей этой войны, крови, власти и двух вечно вздорящих прайдов.       Раньше выбор казался ей лёгким и правильным, хоть и разрывающим влюблённое сердце на части. Сражаться за родной дом, подаривший ей жизнь, свободу, и её саму. Она бы и сейчас решила точно также, но теперь всё изменилось. Никто её уже не уважал, не желал видеть — напрямую никто не говорил, но по их укоризненным взглядам всё было и так понятно без слов. Мама мертва, бабушка — тоже… отца она и не знала — он умер до её рождения. Оставался лишь брат, что и ввёл её своим дурацким стремлением к власти в столь плачевное положение. И тут накипает вопрос: а для чего ей вообще жить? Столь простая цель, к которой она так долго и упорно стремилась — быть полезной своему прайду, — растворилась в один миг. Не было больше цели, не было, куда стремиться, ради кого жить… Только Джаури, но она не могла просить о помощи его. Принцу своих проблем с раскрытием их предательства теперь хватает, что о нём вообще подумают, если лев ещё и приведёт вражескую львицу в свой прайд? Вот именно — ничего хорошего…       Внезапно к ней из всеобщей толпы сражающихся вырвалась компания из троих львов примерно её возраста. Одного взгляда на одного из них хватило, чтобы ненавистное имя само сорвалось с её уст. — Джамбази. — нервно рявкнула Милима, с ненавистью глядя в тёмно-синие глаза льва и пытаясь найти в них былую усмешку. Когда принцесса её там не нашла, стало по-настоящему страшно. Глаза тёмного льва светились злобой и ненавистью. — Это я, — буркнул пустынный, подходя к Милиме ближе. Золотистая львица пыталась отступить, но за спиной её поджимали ещё двое львиц — по-видимости, тоже из шайки этого мерзкого полудурка, возомнившего себя главарём. Отступать было некуда, так что Джамбази сделал ещё один шаг навстречу принцессе. — Как видишь, теперь ты на месте своего братца, которого когда-то в детстве мы должны были прикончить… — Как ты почтенно говоришь о своём короле, — язвительно усмехнулась Милима, не теряя самоуверенности. Нельзя показать Джамбази слабость — этому она научилась ещё в детстве, а иначе синеглазый лев преступит грань дозволенного. — Помнится, кто-то нехило поплатился за свои слова, когда мы были ещё львятами…       Джамбази нервно стиснул зубы — похоже, тоже припоминал тот случай. Вот только как бы Милиме не нравилось его злить, ситуация для неё складывалась нешуточная. «Что, если это Казоро подослал их?..» — мелькнула мимолётная мысль в её голове, но львица не верила, что брат мог так поступить. Тем не менее, не будет лишним проверить наверняка. — Тебе в тот раз просто повезло, принцесса. — буркнул лев. — Будь ситуация иной — я бы разорвал тебя в клочья… Но ведь ты была будущей королевой, как я мог так поступить… — Джамбази усмешливо передёрнул плечами. — Я ошибался. — процедил он, подходя ко львице ещё ближе. — Никакая ты не королева. Ты — предательница, а таким не место в прайде Пустынных Долин…       Окружавшие Милиму львы и львицы одобрительно закивали, сужая круг. Выпущенные когти неприятно лязгали по земле, не предвещая совершенно ничего хорошего. Принцесса вжалась в землю, словно маленький напуганный львёнок, вот только её глаза светились ненавистью. Так вот, чем платит её родной прайд за столько лет преданной службы и верности им… так вот, какова их благодарность за каждую принесённую чашу воды!       Золотистая львица зарычала, отпугивая своих, внезапно ставших врагами, но это их не остановило. Джамбази самоуверенно ухмыльнулся. — Говорил, что мой брат не достоин правления, — сухо усмехнулась Милима. — А теперь со своими дружками беспрекословно исполняешь его приказы… — Чушь! — буркнул синеглазый, со злобой взглянув на пустынную принцессу. — Казоро в жизни бы не отдал приказ убить тебя. И зря… ведь пустынные достойны гораздо лучшей принцессы, чем ты. Мы работаем только на себя, и твоя смерть — сугубо моё желание, которое оказалось желанием всех Пустынных Долин… за твоё предательство!       Лев протянул лапу и со всей силы ударил Милиму по морде. Львица зарычала от пронзившей её щёку боли, карие глаза полыхнули огоньком гнева и ненависти. Она насмешливо ухмыльнулась, глядя на Джамбази. — Ты сейчас настолько жалок… — процедила она. — Ты бы и не подумал меня убивать, не узнай, что я люблю принца Земель Прайда… — О чём ты? — фыркнул синеглазый лев, окидывая львицу высокомерным взором. Неужели он был настолько глуп, раз ещё не понял, что она обо всём догадалась? — Ты влюблён в меня по уши. — вновь усмехнулась Милима. — И в тот раз, когда ты говорил о нашей с тобой якобы «помолвке» моей матерью, ты солгал. Тогда я и поняла всё. Вот только смирись, Джамбази, ты никто по сравнению с принцем Джаури. И за свою правду я готова умереть.       Бурый лев весьма видно занервничал, перемявшись с лапы на лапу. Чуть стыдливый взгляд синих глаз ушёл на миг в сторону, после чего вновь вспыхнул злобой и ненавистью, и лапы его не дрогнули пред ужасным приказом: — Так умри за свою правду, гнусная предательница. Убейте её!       И все четверо львов, за исключением самого Джамбази, кинулись на пустынную принцессу разом. Милима даже не сопротивлялась, поражённая столь сильным ударом в спину. Они с Джамбази никогда не ладили по весьма понятной причине, но сейчас её убивали ни абы кто — а одни из её давних подруг, друзей… это была не шайка Джамбази, это были обычные пустынные львы, ополчившиеся против принцессы, предавшей их прайд.       Умирать было мучительно больно и долго… Выпущенные когти из раза в раз вонзались в её шкуру, кровь хлестала со страшной силой на землю, всё тело содрогалось в судорогах от нестерпимой боли. Но она не издала ни звука. Умирала в гордом молчании, не давая врагу насладиться своими мольбами о пощаде. Нет, она не будет просить помиловать. Не будет ползти на коленях за прощением. Она умрёт? Да, умрёт. Но она знает всю правду.       Знает, что Казоро убил Кату. Знает, что война Пустынных Долин и Земель Прайда бессмысленна. Знает, что Джаури никогда, никогда её не предаст… знает, что не предавала Пустынных Долин, встречаясь с вражеским принцем. Так подсказывали и разум, и сердце.       Быть может, её смерть докажет всем, что нет смысла в этой войне? Быть может, Милима умрёт не напрасно? Но львиная глупость, жестокость и месть способна на слишком многое…       Истекающую собственной кровью, принцессу оставили умирать где-то недалеко от обрыва ущелья. Стеклянные глаза были открыты, но Милима чувствовала, что дух отчаянно быстро покидает её с каждым мигом охладевающее тело.       Сейчас она поняла, что Казоро так и не узнает, кто именно убил его дорогую сестру. Джамбази подстроил всё так, чтобы убийство выглядело словно от когтей Земель Прайда…       «И Джаури подумает также… его сердце будет разбито.» — последняя мысль львицы перед тем, как её карие глаза сомкнулись. Грудь, истекающая кровью, медленно опала, совершая последний выдох. А по щеке скатилась одна единственная слеза.       Львица была убита собственным прайдом, в котором она и видела смысл своей жизни. Она предала их, а в ответ они убили… знай пустынные правду, этой смерти можно было бы избежать.