Dark days

      В этот миг перед глазами мелькнула вся её жизнь…       Вот она раскрывает глаза и впервые видит этот мир, узнает своих маму, папу. Брата… Вот она делает первые шаги из пещеры, спеша исследовать этот необъятный, но крайне опасный мир.       А вот она уже подговаривает брата сбежать и исследовать Чужеземье! Бродит по каменистым коридорам и встречает тамошнего жителя… еще даже не подозревает, кем он станет для неё в будущем. Первая встреча с Налой и её шайкой… Очень сильно получает от родителей, встречает саму себя, только из будущего, после чего понимает и осознает всю ценность родных и близких.       А вот уже и первая встреча с Анандой… побег в Чужеземье, брызнувшая на ее спину кровь Налы. А ведь тогда ей едва ли удалось избежать смерти, если бы не Сахиджи. Благополучно закончившаяся битва и прощание с гостями Земель Древа Жизни. Затем случай в каньоне, когда своей жизнью дядя Нука пожертвовал, чтобы спасти их с Рэмбо. Накала невольно усмехается. Сколько же раз они с братом пытались умереть, но чудом выживали? Может, судьба сама пытается намекнуть им о том, чего они не знают сами. Может, не суждено им жить? Потому что… их вообще не должно быть… изначально. Что, если бы всё с самого начала сложилось по-другому? Если бы прайд матери и прайд отца помирились, дедушка Симба остался бы жив, а Кову и Киара были бы законными правителями воссоединившихся прайдов… кем бы были они с Рэмбо и Джаури? Были бы они вообще…       Почему всё не могло пойти правильно? Почему столько незаслуженно пролитой крови и войн, её проливающих, в их жизни? Зачем этот мир так жесток и прекрасен этим одновременно…       Прогулка под звёздами с Амбером. Этот миг был самым тёплым, самым затрагивающим душу из всех, что были до этого. Он словно растянулся на подольше, чем остальные. Быть может, так выглядел рай? Ведь Накала уже почти забыла, что летит со склона ущелья вниз, на острые выпирающие камни! Почти забыла…       Следующие далее события пронеслись слишком быстро, отрывками, единым полотном воспоминаний. Отчётливо там отразилась лишь боль и обида Накалы на Амбера, свалившиеся обязанности и тяжесть всех последних событий. Начало войны, смерть отца, смерть Налы…       Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Теперь Накала сама в этом убедилась — слух оказался правдой. Так удивительно снова вспомнить всю свою жизнь… красочную, яркую, наполненную и печальными моментами в том числе, и радостными. И смерть она видала, и не раз. Неужели всё… так закончится? Так нелепо? Неужели они с Сахиджи умрут, разбиваясь об острые скалы ущелья? Неужели никто даже не сможет оплакать их тел?..       Но она не хотела умирать. Не хотела. Отчётливо принцесса поняла это именно сейчас, за миг до того, как умереть. Она хочет жить. Накала просто не может оставить всех своих родных и близких! Она всё ещё не сказала Амберу, как сильно его любит… не сказала, что готова простить.       Она ещё не отругала Рэмбо за его своевольные отлучки из прайда! Не надавала Джаури по ушам за продолжение его романа с пустынной принцессой. Столько всего ещё впереди, но… не может же всё так закончится? Не может… так… неправильно жестоко…       Алый луч рассветного солнца осветил ущелье, до этого находившееся во мраке. Песок и камни, летящие сверху, окрасились в ало-красный цвет. Цвет крови, который внезапно превратился в цвет искренней надежды. Сахиджи летел вниз рядом, и в его глазах, ровно также, как и в глазах Накалы, не было испуга. Он тоже почувствовал, что солнечный свет раскрасил их с принцессой шкуры в кровавые цвета, их взгляды соприкоснулись на миг, и…       Падая спиной, Накала не видела острых скал. Она лишь видела небо, и края ущелья. Внезапно её зелёные глаза сверкнули лучом надежды. Совсем рядом она увидела мелькающий мимо корень… старый корень от когда-то росшего здесь дерева, выпирающий прямо в ущелье. Совсем рядом, протяни лапу — и сможешь зацепиться. Сейчас шанса спасти свою жизнь нельзя было упускать, иначе подобной возможности уже не выпадет.       Накала схватила за переднюю лапу Сахиджи — тот не стал спорить, покорно обхватив её лапу в ответ — лев был крупнее и тяжелее, поэтому падал ниже принцессы, — после чего львица изо всех сил уцепилась за выпирающий корень, выпуская когти и в кровь раздирая подушечки на лапах, лишь бы остановить падение. Корень опасно накренился, зашатался, но… удержал обоих львов.       Накала радостно выдохнула, издав усмешливый вопль. И в этой усмешке было столько облегчения, радости и искреннего счастья, что словами передать все эмоции львицы в этот момент — невозможно. Они остались живы. У них есть шанс прожить долгую и счастливую жизнь… Сахиджи и Накала выберутся из этого чёртова ущелья и больше ни на шаг к нему не подойдут, забудут, как страшный кошмар!       Принцесса с искренней улыбкой посмотрела на Сахиджи: глаза того тоже светились счастьем, но в глубине тёмно-синего взора была и небольшая грустинка. В чём дело? Медный лев посмотрел вниз, Накала проследила за его взглядом и ахнула от ужаса увиденного: тела пустынных львиц, окруживших их и буквально загнавших в это ущелье, пронзили острые выступы скал, на которых тела погибших буквально повисали, проколотые насквозь. Пустынная кровь окропила каменное ущелье, и теперь лёгкий привкус смерти почувствовала и Накала в том числе.       Ведь и они с Сахиджи могли быть на месте этих львиц…       Наконец, медный лев, полностью осознав всё счастье и удачу случившегося, выпалил: — Ты просто чудо, Накала! Ты спасла нас! — Да… — с облегчённой усмешкой протянула бурая львица, чуть морщась от натуги — Сахиджи был крупнее неё и удержать почти взрослого льва весьма хрупкой, но в целом неплохо сложённой, принцессе было трудно. Она с опаской посмотрела на высохший корень, за который ей удалось уцепиться: он торчал прямо из песчаной земли и не выглядел очень надёжным. Чуть поодаль находился небольшой выступ. — Нам нужно добраться до того уступа, Хиджи! — оповестила друга Накала. Медный лев задумчиво кивнул, щурясь в поисках названного подругой уступа. — Накала, он ведь очень далеко… — хмуро пробормотал синеглазый, и львица, тяжело вздыхая, вымолвила: — Но и вариантов у нас особо нет…       Внезапно сухой корень издал хруст. Принцесса с ужасом поняла, что та спасительная его часть, за которую она так отчаянно держалась, треснула и покачнулась. Накала ещё сильнее вцепилась в корень, не желая отпускать единственную надежду на спасение. «Старый дряхлый корень давно увядшего дерева не выдержит веса двух молодых львов…» — мелькнула ужасающая мысль в её голове, но принцесса старательно её отгоняла — надежда не гасла, а пылала в груди львицы ярким алым пламенем, точно цвет луча солнца, который указал им на эту самую надежду. — Сахиджи, нам нужно срочно выбираться! Иначе корень обломится полностью, и мы упадём вниз, уж тогда нас постигнет страшная участь этих львиц… — Накала вновь со страхом взглянула на тела пустынных, расчленённые на острых скалистых шипах. Сахиджи задумался: его взгляд, такой холодный и сосредоточенный, был опущен вниз. Затем лев вновь посмотрел наверх, на Накалу, и с ужасом для самого себя понял единственно верный выход в этой ситуации…       Накала усердно — а главное очень спешно, — размышляла над возможными вариантами их спасения. «Можно попробовать раскачать Сахиджи и докинуть его до того выступа, а затем по корню вскарабкаться самой… нет, не то. От раскачивания корень раскачается тоже, и мы вместе полетим вниз.» Принцесса закусила губу. Должен же быть выход! Не просто же так судьба дала им надежду и шанс на спасение, просто недопустимо им не воспользоваться! «А если попробовать подкинуть Хиджи на ветку… нет, я не смогу его поднять, да и от полноценного льва на себе корень точно сломается. Думай, думай, думай, пустая голова! Думай…» — Накала.       Тон всегда весёлого и жизнерадостного Сахиджи, с которым он назвал её имя, пронзил принцессу до мурашек. Она посмотрела на него — по глазам льва было видно, что тот нашёл выход. Вот только со страшными последствиями — мрачный взгляд тёмно-синих очей говорил сам за себя. — Что? — дрожащим от волнения голоса спросила Накала. Сахиджи не желал медлить, ибо времени у них впрямь было очень мало. Медный лев тяжело вздохнул. — Нам не выбраться вдвоём. — обречённо пробормотал он, с грустью отводя взгляд. Накала поёжилась. Им не выбраться… можно было бы что-то придумать, но слишком мало времени! Нельзя терять надежду! Ни в коем случае! Но следующие слова Сахиджи ошарашили её ещё больше. — Зато ты одна — сможешь.       Накала непонимающе уставилась на синеглазого льва, пытаясь найти в его словах шутку. Не очень хорошее время для шуток, когда они на волосок от смерти! Но видя мрачный взгляд друга, принцесса поняла, что он говорит абсолютно серьёзно. — Брось, Хиджи! — буркнула Накала, покрепче хватая друга за лапу. — Мы выберемся вдвоём! А если и не выберемся — то умрём оба! Я не допущу, чтобы ты… — зеленоглазая сглотнула, дрожащим голосом подытожив: — Погиб… — А я не допущу, чтобы погибла ты. — с грустной усмешкой парировал лев. — Отпусти мою лапу. — медный чуть улыбнулся, как будто всё происходящее совсем его не пугало. — Тебя одну этот корень выдержит, и без лишнего груза ты сможешь подтянуться и взобраться обратно на край ущелья. Тогда ты останешься жива…       Принцесса упрямо не желала слушать льва. Она не простит себе, если он погибнет из-за неё! Слишком многим он рисковал ради Накалы, пора бы положить этому конец!       Какого ей будет жить, зная, что на её совести — смерть лучшего друга?.. — Не говори чуши! — уже более раздражённо крикнула львица, боясь, что эта самая чушь может оказаться горькой правдой. Им не спастись вдвоём… — Тебе не нужно жертвовать жизнью ради меня! Как я буду жить без тебя, Хиджи?.. Какого мне будет знать, что по моей вине умер самый дорогой мне лев?..       «Не правда.» — мелькнула мысль в её голове. – «Ты всё это время любила Амбера, а не его…» Тем не менее просто взять и отпустить друга она не могла, отчего ещё крепче впилась в его лапу. Корень над головой пошатнулся ещё сильнее — трещина увеличивалась… — Накала, не считай меня слепым… — с грустью улыбнулся лев. — Ты ведь не меня любишь, а Амбера. Я просто был очень хорошим другом рядом в моменты твоего одиночества. Это так?       Бурая львица закусила губу. Сахиджи понял то, что ей удалось понять лишь сегодня, ещё, возможно, пару лет назад… Он любил её искренне, а она… А она любила Амбера. С этим ничего не попишешь. И врать другу, особенно в такой момент, ей крайне не хотелось.       Принцесса на слова льва медленно кивнула, стыдливо отводя взгляд. — Но это не отменяет того, что ты мой лучший друг. Самый верный, единственный такой на всём этом свете…       Синеглазый лев на её слова улыбнулся. Он совсем не обижался — не дурак ведь, не то, что она… Сахиджи вздохнул. — Для твоего друга самой большой честью будет умереть за свою принцессу, спасая её жизнь. — синеглазый лев медлил, на глаза Накалы начали наворачиваться слёзы. — Но… пообещай мне одно. Прости наконец Амбера и… будь счастлива. Обещаешь?       Его глаза — добрые, искренние, грустные и большие, как два океана, бушующих в предрассветном полумраке, смотрели прямо на неё. Если соврёт — он узнает об этом, ведь эти глаза было сложно обмануть. Скажет правду — океаны успокоятся, и сомкнутся в вечном спокойном сне утреннего тумана. Алого цвета…       Сухой корень с шумом хрустнул, трещина пронзила его уже наполовину. Накала судорожно вздохнула. Сдержать слёзы было уже невозможно, ибо те текли по её щекам ручьями. Варианты спастись — есть, но у них попросту нет времени. — Обещаю. — всхлипнув, произнесла Накала, и Сахиджи, с грустью улыбнувшись, кивнул. — Сахиджи значит «спасать». И нет для меня лучшей кончины, чем исполнить своё предназначение, данное мне матерью…       Вздох… тёплая лапа, которую она, казалось, так крепко держит в своих лапах, выскальзывает…       Медный лев, падая, не смыкает глаз. Смотрит уверенно, прямо, с тёплой, но грустной улыбкой. Будто пытается успокоить. Но слёзы уже настоящим кипящим градом летят с её глаз, она едва успевает раскрыть пасть, чтобы выкрикнуть имя друга, как медный, соприкасаясь с каменистыми шипами, истекает кровью, чуть морщась от боли. Он перестаёт падать, и, в последний раз взглянув на Накалу, закрывает тёмно-синие глаза…

***

      Бой был пугающе агрессивным и до невозможного кровопролитным. До этого сухая и безжизненная поляна с песчаной землёй была почти полностью залита алой кровью, в лужах которой отражался диск солнца, постепенно из красного цвета переходя в золотистый, но всё ещё чуть розоватый. В воздухе витали клоки выдранной львиной шерсти вперемешку с омерзительным горьковатым на вкус запахом смерти. Нельзя было точно сказать, кто одерживал верх. Вот только численное преимущество, хоть и не очень большое, было именно у пустынного прайда…       Можно ли считать одну гиену равной взрослому льву? По силе — явно нет, но вот в храбрости пятнистые совсем не уступали, а даже наоборот — обгоняли гривастых собратьев. Амбер это видел своими глазами, и подобное всегда его воодушевляло, вселяло надежду на светлое будущее всего Чужеземья.       Он наблюдал за Киа. Чёрные, как мрачная беззвёздная ночь, глаза молодого гиена горели и пылали от ярости. Сердце, стук которого, казалось, можно было заметить, почувствовать невооружённым взглядом, бешено колотилось в такт лапам, клыкам и когтям Киа. Надо признать, сражался он не хуже — а может, даже и лучше, — чем некоторые львы и львицы на поле боя.       Тёмно-серый гиен смело бежал вперёд, чтобы встретиться с опасностью, столько раз поджидавшую ещё столь юного, но уже по праву вожака своего клана, лицом к лицу. Он анализировал ситуацию мгновенно, моментально — совсем, как его мать…       «И сражается он сейчас ради неё…» — мелькнула мысль в голове Амбера при виде того ярого, скорее даже, отчаянного желания гиена победить в этом бою, в этой схватке, как будто от этого зависела его собственная жизнь… Но, если вернее, жизнь его соклановцев.       Двое пустынных львиц одновременно напали на Замбу — одного из чужеземцев, — повалив светло-фиолетового зверя набок. Амбер хотел было первым броситься на помощь, но Киа среагировал гораздо быстрее янтарного льва. — Тави, Зейтуни! Нужно спасти Замбу! Отвлеките пустынных львиц, а я помогу нашему другу!       Гиены держались обособленной группкой, немного отдельно от Земель Прайда, хотя и сражались за них. Что забавно, Амбер в эту группу не входил — оно и понятно. Янтарный лев был куда менее проворен и ловок, и своим подопечным будет скорее мешать, нежели помогать, своими массивными размашистыми ударами и размером.       Двое сестёр сразу же отозвались на оклик своего лидера. Послушно кивнув Киа, пятнистые одновременно кинулись в бой — Тави вспрыгнула на спину пустынной львице, смыкая мощные челюсти с острыми зубами — которые, к слову, дробили даже кости, — у неё в области шеи. Зейтуни же кинулась в лапы обидчице и со всей силы вонзилась в одну из её лап клыками.       Разъярённые пустынные львицы в момент забыли о Замбо, потому Киа, пробежав мимо отвлечённых врагов, смог подобраться к другу. — Ты не ранен? — шёпотом спросил он. — Нет. — с облегчением ответил Замбо, принимая помощь Киа и вставая на лапы. Пятнистый встрепенулся, после чего, с новым запасом сил и вспышкой гнева, выкрикнул: — А теперь покажем этим пустынным, кто тут главный!       И все четверо разом кинулись в бой.       Амбер с гордостью смотрел на них. Его малыши, ровно два года назад которых он уносил с кровавого побоища, сами рвались в бой с пустынными врагами и уверенно одерживали верх. А Киа… а Киа повзрослел. Из маленького неугомонного щенка он превратился во взрослого, решительного, умного и рассудительного лидера. Рано повзрослел, как и Амбер в своё время.       Гиен сам со всем справлялся, вёл свой клан — своих друзей, к каждому из которых за долгое время совместных скитаний уже успел привязаться! — в этот бой. Ему не нужен был Амбер, Киа уже достаточно умён и самостоятелен для управления кланом и без своего учителя… наставника по жизни. Это вызывало грустную улыбку у янтарного льва.       Гиены выросли… они в нём больше не нуждаются… Зеленоглазый поспешил тут же выбросить эту мысль из головы. Ещё как нуждаются! Чужеземье всё ещё в лапах Пустынных Долин, а значит, Амбер не исполнил приказа Джасири полностью!        " — Нет, Амбер, вы пойдёте одни… там прячутся четверо щенков — наш сын, Киа, и ещё трое малышей, — ты должен спасти их. Вы возродите наш клан из пепла, и однажды придёте, чтобы завоевать эти земли.» — напутствие пятнистой предводительницы клана гулким эхом отдалось у него в голове, и Амбер, с былым запалом и яростью, кинулся в бой.       От войны, что идёт сейчас, зависит будущее и Земель Прайда, и Чужеземья…       Эту войну нельзя проиграть. Ни в коем случае. Иначе все они навсегда потеряют то, что было дорого.       Янтарный лев пробегал чуть поодаль от края ущелья — подходить ближе он боялся, но наиболее уязвимые враги находились сейчас именно здесь. Чем ближе к краю, тем меньше шансов для отступления, вот только и сам Амбер рисковал — неправильный, слишком резкий шаг навстречу осыпающемуся краю — и он на всей скорости понесётся вниз, прямо на острые выступы скал…       Этого льву очень не хотелось.       Оливковые глаза чужеземца сверкнули истинным ужасом и страхом, когда он увидел едва живую принцессу, заливающуюся слезами и из последних сил карабкающуюся по склону ущелья вверх… Навстречу к ней, разбитой и отчаянной, уже, как по команде, бежали трое пустынных львиц. Накала только-только выбралась из смертельно опасной пропасти, лёжа на его песчаном краю. Львица безустанно повторяла имя синеглазого льва в омертвевшую пропасть, остававшуюся за её спиной. — Сахиджи! Сахиджи! САХИДЖИ! — голос принцессы хрипел и срывался, пропадая, но она продолжала из раза в раз повторять имя возлюбленного, не замечая опасности за спиной…       Амбер уже догадался, что именно произошло. Он похолодел от ужаса при одной мысли, что уж говорить о Накале, видевшей смерть своими глазами…       Сахиджи погиб в ущелье, выбраться удалось только принцессе. Она спаслась, а он — нет. И теперь всю оставшуюся жизнь виноватой Накала будет считать себя.       Амбер стоит на месте, хотя прекрасно видит всё происходящее, понимая, что нужно немедленно кинуться подруге на помощь. Но он боится… боится, что она отвергнет его помощь, или в отчаянии натворит ещё больше глупостей…       Как же чертовски Накала оказалась права!       Стоит ему появиться, и всем вокруг становится больно.       Случайность или стечение обстоятельств, но война началась незадолго после возвращения Амбера на Земли Прайда. Не приди они сюда, может, никакой бы войны и не было… Но ведь не чужеземцы же стали причиной! Они просто… просто оказались здесь именно сейчас, именно в этот момент. Так пожелала судьба.       «Так что проваливай! И больше никогда, слышишь? Никогда не появляйся в моей жизни! Ты приносишь мне только боль!»       Ей сейчас больно. Если Амбер окажется рядом, ей будет ещё больнее. И наконец-то пошедшие на лад отношения вновь обратятся в громоздкий кусок льда, состоящий из злобы, обиды, отчаяния и спутавшихся в голове эмоций…       Но он не может дать ей умереть! Не может!       И пускай Накала злится на него всю оставшуюся жизнь, пускай ненавидит, пускай вечно гонит куда подальше, взашей! Но она останется жива. Будь, что будет. Он любит её, а значит, её жизнь гораздо важнее его собственных чувств.       Янтарный лев выдыхает, и резким рывком кидается к принцессе, откидывая пустынных львиц подальше от неё…

***

      Накала стеклянным взором наблюдала за всем происходящим, как будто всё это уже давно её совсем не касалось. Шок от увиденного и пережитого сковывал львицу с каждой минутой всё сильнее, принцесса жадно заглатывала воздух, которого в лёгких чертовски не хватало… всё тело горело, пылало алым пламенем, а в районе груди сердце горестно сжималось, разбиваясь на мелкие кусочки от боли и отчаяния. А ещё обиды… обиды на саму себя.       Как она позволила Сахиджи пожертвовать жизнью для её спасения?.. Как она ему вообще позволила умереть?! Почему не смогла его спасти? Неужели, недостаточно пыталась? Отчего судьба поступает с ней так жестоко… зачем забирать у неё родных и близких одного за другим?!       На глаза… предательски навернулись слёзы. Изумрудного цвета. Такими они были, говорил Хиджи…       Но она больше не услышит его тёплого ласкового голоса.       Не сможет утонуть в двух тёмно-синих океанах его глаз.       Ничего больше не будет. Он погиб. Погиб героем, спасая её саму. О, Айхью, зачем нужно было забирать его одного и оставлять жизнь ей?! Раз судьба способна так легко и жестоко убивать, так что ж — пусть убьёт её! Зачем львам-предкам Сахиджи?! В чём провинился этот добрый и отважный лев, всю жизнь желавший просто счастливой мирной жизни? В чём?!       Накала гораздо больше походила на «лакомый кусок» для звёздных предков. Она принцесса, ни раз совершавшая неверный выбор. Часто стоявшая на грани меж добром и злом… это она порой подозревала самых близких и родных в предательстве! Она, не Хиджи! Так почему забрали Сахиджи, а не её? Или таково наказание…       Да, львы-предки. Продолжайте в том же духе. Заберите у неё абсолютно всё, что она имеет. Абсолютно всех, кого она любит. Оставьте её совершенно одну, наслаждаться жалким остатком одинокой жизни. Так же проще? Конечно, так «намного проще»! Ни любви, ни любимых рядом. Тогда она вообще ничего не будет чувствовать. Совсем. А что, если это и к лучшему?..       Отчаяние и нескончаемая боль сковывали принцессу раскалёнными цепями. Они жгли, натягивались, с каждым мигом принося всё больше боли, что была уже нестерпима… — Сахиджи! Сахиджи! САХИДЖИ! — взмолилась Накала, вновь и вновь срывающимся от горя голосом подзывая погибшего друга.       Горестно усмехается.       Он не придёт. Он не отзовётся.       Она видела его труп, видела, как милый друг разбивается о скалы. Как льётся его кровь, алыми струями разливаясь на каменных шипах, словно кровавая река, обречённая выйти из берегов своего отчаянья.       Накала видела, как на неё несутся трое пустынных львиц. Нужно было вставать и давать отпор, но…       Зачем? Для чего ей это? Продлить своё жалкое существование? Ещё на какое-то время отсрочить и так неизбежное — её собственную смерть?.. Быть может, так будет лучше… Там, на небесах, она будет с отцом и Сахиджи. С бабушкой, дядей и тётей.       Но что-то внутри не давало покоя. Тёплый огонёк жизни в охладевшем от горя сердце… Данное ему обещание. Могла ли она ослушаться? Могла ли позволить стать смерти Сахиджи напрасной, умерев самой? Могла ли…       «— Но… пообещай мне одно. Прости наконец Амбера и… будь счастлива. Обещаешь?»       И она пообещала, что всё так и будет. Но сможет ли Накала быть счастлива без него? Сможет ли вновь почувствовать радость и улыбку, когда столько близких она похоронила… всего за один день.       Простить Амбера…       Внезапно янтарная тень, вырвавшаяся из всеобщей толпы смешавшихся воедино разноцветных шкур, сбила с лап окруживших её львиц. Всех троих! К ней пришли на помощь… к ней пришёл на помощь. — Амбер? — сипло вымолвила Накала, не веря в то, что янтарный лев действительно явился, чтобы ей помочь. При том, очень сильно рискуя своей жизнью…       Они на самом краю ущелья, край которого мог осыпаться в любой момент. Их меньше, чем пустынных, и Накала… Накала наговорила ему столько глупостей. Если бы сама от кого-то услышала такое, то никогда бы не пришла на помощь, никогда бы не простила. А он пришёл. Пришёл, и сражается за неё. Неужели вправду настолько дорога?..       Накала была ещё слишком слаба и потрясена, чтобы встать и помочь другу. Она лежала, наблюдая за происходящим изумлённым, скорее, шокированным взглядом. Слёзы все ещё не высохли, но боль понемногу отступала. И за это ей было очень стыдно. Стыдно, что не могла помочь Амберу. Стыдно, что боль от смерти так быстро утихает…       Она лишь с восхищением наблюдала за янтарным львом и его битвой. Сражался он сейчас именно за неё, не за Чужеземье. Можно сказать, за все Земли Прайда… он ведь знал, что принцесса может на это сказать. Знал, что могла прогнать, но не побоялся и снова, опять спас ей жизнь.       Накала с грустью улыбнулась. У неё есть смысл жить. Ради Земель Прайда. Ради мамы и братьев. Ради… Амбера. Ведь она его так и не простила…       Накала, пошатываясь, поднимается с земли, когда видит, что на спину другу вспрыгнула вражеская пустынная львица. Принцесса, хоть и была ещё слаба, но смогла точным рывком, нацелившись сопернице на горло, откинуть её от янтарного льва, так ещё и ранить. Амбер обернулся, с удивлением окинув взглядом свою спасительницу — спина его, хоть и была в крови, к счастью осталась цела. Она не опоздала. — Накала?       Принцесса ответила ему лишь грустной улыбкой и кротким кивком.       За всё это время битвы они сказали друг другу лишь по слову — имя, оклик… а ведь сказать нужно было ещё так многое.       Но не здесь, не сейчас… слишком свежи в памяти Накалы смерти всех, кого она сегодня потеряла. Ей нужно время, чтобы всё обдумать. И очень важно, что обдумывать всё это она должна именно на Землях Прайда, которые ещё нужно отвоевать.

***

      Джаури чувствовал себя как никогда скверно. Наконец-то роковой выбор — о наступлении момента которого лев уж давно догадывался, пускай и всячески отрицал подобный ход событий, — был свершён. Вот только никакого облегчения, никакой горы с плеч — ничего из того, что он ожидал почувствовать. Оно и понятно: лишь сейчас принц прочувствовал, каково быть предателем родины…       Львицы Земель Прайда, стоило наткнуться на них в бою, смотрели с презрением и укором. Не говорили с ним, старались даже не смотреть. А мать была настолько убита горем от смерти отца, что вообще слабо обращала внимание хоть на что-то… О нём словно забыли. Предпочли забыть. Словно всеми обожаемый принц, будущий защитник родного дома, вмиг стал для них чужим. По сути, так оно и было. Джаури сделал выбор — защитил возлюбленную, — и уже ничего не изменить… хорошо хоть Милиму отпустили — Казоро, каким бы мерзавцем он ни был, сдержал своё слово.       Вот бы с ней увидеться… тогда бы он смог всё объяснить, наконец, нормально поговорить — впервые за это время. Принцесса должна быть где-то в рядах пустынных, в этом голубоглазый не сомневался, поэтому, ловко прорываясь через ряды врагов, искал успевшую стать родной за это время золотистую шерсть. Это было сложно — у многих пустынных львов шкура была именно такого оттенка.       Принц искал довольно долго, навёрстывая круги по полю битвы. Он не вступал в бой — что интересно, и пустынные его не трогали, — поэтому передвигался легко и без преград. Но когда лев, спустя долгое время поисков, так и не нашёл Милиму, то по-настоящему взволновался.        «Что, если Казоро не сдержал обещания?..» Отчего-то в этом Джаури очень сомневался. Если нет весомой причины, Казоро не станет убивать свою сестру — она сама говорила об их тёплых взаимоотношениях в детстве. Раньше причиной, собственно, был сам Джаури — вот только теперь причин не было совсем! Голубоглазый принц отступил. Но если не Казоро, то куда же могла подеваться Милима? Страшная догадка мелькнула у него в голове, но принц пытался отчаянно отогнать эту мысль — назойливую и горестную до боли…       Но решился проверить…       Выходя из рядов пустынной половины воинов, он отправился к войску Земель Прайда. И здесь ему было даже более томно, чем в рядах врагов. Когти ранили внешне, а вот взгляды — внутренне, раздирая душу, сердце и совесть в кровь. «Я предал их…» — с горестью подумал про себя Джаури, идя под неодобрительными взглядами подданных своей матери. Отчасти и его подданных. — Предатель… — Позор… — Он не напрасно отводит свой взор!       Перешёптывания за спиной были гнетуще неприятными, колкими и едкими, а главное, что ранило принца больше всего — правдивыми…       Как же так произошло, что он предал всех, кого любил? Всё, что было дорого? Неужели струсил? Неужели… отступил? Нет, он сделал это не из-за страха! Лев был готов умереть в том бою, лишь бы защитить свой дом! Джаури сделал это, спасая свою любовь. Оттого больнее было осознавать, что страшная догадка о Милиме, возможно, подтвердится…       И когда он увидел золотистое тело, лежащее на земле и залитое кровью, сердце льва остановилось. Весь мир внутри рухнул.       Он не помнил, как сорвался с места и понёсся навстречу к ней, лежащей на земле.       Не помнил, как отчаянно бежал, молясь Айхью о том, чтобы любимая оказалась жива.       Но навсегда запомнил тот миг, когда, упав на землю рядом с ней, не услышал стучания сердца в её груди… Его собственное в тот миг остановилось, в тон сердцу возлюбленной, поддавшись мёртвой тишине. — Милима… — Джаури хрипло выдыхает, подползая к ней ближе. Пусть она встанет! Пусть её сердце забьётся! Пусть он умрёт, а она… она останется жива и будет счастлива! — Милима, пожалуйста… не покидай меня. Ты мне нужна!       В ответ — тишина… ни шороха, ни малейшего движения. Даже грудь не вздымалась и не опадала — она не дышала. Совсем не дышала. А карие глаза, которые он так полюбил, были закрыты. По щеке льва скатилась слеза кровавого цвета — алый рассвет озарил тело его любимой цветом крови. Но Джаури отчаянно не верил, скорее, не хотел верить в то, что она умерла… Она не может умереть! Он ей не позволит!       Но уже было поздно. Слишком. Он не успел её спасти…       Над полем боя раздалось громкое львиное рычание. Но то не был рёв от кровавой раны, не был рёв злобы или гнева, и даже не был Рык Предков, о котором так мечтал принц все эти годы. Это — рык боли, отчаяния, горя и потери той, дороже которой у него не было и уже никогда не будет…       А в миг, когда рык смолк, лев до конца осознал, что её потерял. Навсегда. Бурый кинулся на грудь к погибшей принцессе, продолжая безустанно повторять её имя. Кричать, молить Айхью о том, чтобы она была спасена.       Он ведь мог её спасти, но не успел.       И отчего-то в голове слишком ярко вспыхнул невероятно схожий случай из далёкого детства, когда он не смог спасти лучшего друга… не смог спасти собственного отца…       Все трое умерли по его вине.