Dark days

      Казалось, в своём волнении, бешеном стуке сердца и удушающем страхе принц ничего и никого не видел, не слышал, не чувствовал. Лишь топот лап за спиной — за ним, пытаясь нагнать льва, неслись Вита и Витани. Золотистая львица сильно отставала от своих более старших и натренированных собратьев, задыхаясь и едва ли не сбиваясь с лап. Рэмбо мельком слышал, как Вита остановилась, дабы помочь вновь упавшей Витани подняться.  — Передохни немного и отправляйся следом за нами. Хорошо?       Золотистый не видел мордашки Витани, но представлял, насколько та была против и насколько раздражал тот факт, что её снова считают слабой и ни на что неспособной. К его удивлению, фиалкоглазая львица, хоть и нехотя, но спокойно и уверенно ответила:  — Ладно… я догоню вас позже.       Спустя некоторое время Вите удалось нагнать Рэмбо, и вот они, один на один, освещаемые алым светом восходящего на востоке солнца, бежали навстречу разгоревшейся битве.       О, Айхью, если с его родными, близкими, и теми, кто на него положился, что-то случится, Рэмбо не простит этого себе. Он не достоин… не достоин быть королём! Он подвёл их всех, и когда им нужна была помощь, его не было рядом. Больше всего красногривый боялся не успеть… опоздать. Уже никогда не увидеть ни отца, ни мать, ни брата и сестру живыми. Увидеть то, как Пустынные Долины захватят его родные земли, которые он, старший принц Земель Прайда, будущий король, должен был защищать и оберегать от опасностей. Он не сберёг… был шанс, что Рэмбо успеет, но видя, как долго они бегут, и как погрустнел взгляд Виты — львица очень точно чувствовала эмоции других и уже понимала, что их ждёт, — сам потерял надежду на спасение.  — Как ты? — спросила серебристая, одарив его сочувственным взглядом тёмно-синих глаз. Рэмбо, не останавливаясь и не сбавляя ходу, буркнул:  — Нормально.  — Не нормально… — с тяжелым вздохом покачала головой львица, с грустью глядя на возлюбленного. Рэмбо лишь нехотя кивнул, упорно продолжая смотреть вперёд — ему совсем сейчас не хотелось говорить о собственных чувствах и состоянии, когда на кону были жизни его семьи и его прайда. Но Вита не отступалась. — Всё будет хорошо, я рядом. — успокаивала серебристая льва. — С твоими родными всё в порядке… они выстоят. Особенно, когда подоспеем мы.  — Ты можешь мне это обещать? — принц серьезно взглянул на синеглазую львицу, даже остановившись. Песок под его лапами разметался во все стороны, воссоздав нечто наподобие песчаного бурана вокруг золотистого льва. Вита тоже остановилась, собираясь ответить, но поняв смысл вопроса нервно закусила губу. Красногривый горестно усмехнулся. Он не винил львицу, даже был благодарен ей за то, что та не создаёт ложных надежд. — Не можешь… — тяжело вздохнул золотистый, недолго помолчав. В безмолвном согласии пара вновь продолжила путь — на этот раз, не проронив и слова.       Сердце Рэмбо заколотилось чаще, когда песок сменился землей, и они, наконец, пересекли границу Земель Прайда. Он точно припоминал слова Витани: «Битва недалеко от границы с Пустынными Долинами!» — поэтому знал, куда идти. Всей душой принц чувствовал какое-то непонятное ему самому отчасти — он знал, что они опаздывали не так уж и сильно, — но неприятное чувство, сжимавшее его изнутри, разрывавшее душу и сердце, буквально давило его, сравняв весьма взрослого принца с маленьким беспомощным львёнком.       Они могут не успеть…       Случится необратимое.       Собственно, лев понимал, что их с Витой помощи при превосходстве пустынной армии в численности может не хватить, но если вожак их прайда бросит вызов его больному отцу, заменить короля Кову на поле боя может лишь один из наследников. Либо Джаури, либо он, Рэмбо. На младшего брата красногривый особо не надеялся — на вряд ли этот самовлюбленный дурак готов жертвовать своей жизнью за сохранность земель, — так что Рэмбо был единственным, кто способен попытаться победить в этой дуэли. Тогда всё кончилось бы быстро и безболезненно. А если он умрет… ну, что ж — такова его судьба. Он умрет за свои земли, за свой прайд, свою семью и свою любимую — умрет героем, этого льву будет вполне достаточно. Из Накалы выйдет хорошая королева, она уже много раз доказывала, что может быть не хуже, и даже лучше своего старшего на несколько минут брата. Хотя перспектива смерти молодого льва не очень устраивала — он всё-таки надеялся, что выйдет с поля боя живым и приживёт долгую счастливую жизнь… рядом с Витой.       Рэмбо не успел закончить свои раздумья, ибо от того, что он увидел впереди, сердце дрогнуло и на миг перестало биться.       Поле боя, окропленное свежей кровью, телами раненных львов и львиц, беспомощно пытающихся подняться и спастись, а также бойцами обеих сторон… Силы противников были равны, потери были одинаково большими, поистине колоссальными и ужасающими своим количеством.       Красногривый лев взволнованно переглянулся с Витой, та с сопереживанием кивнула, устремив свой взор на разгоревшуюся битву. Рэмбо не стал дожидаться её ответа, сорвавшись с места и бегом пустившись в сторону боя.       Только бы успеть…       Только бы не опоздать…       Но… было поздно.       Рэмбо не поверил собственным глазам, стоило ему увидеть бездыханное тело отца, лежавшего на земле и истекающего кровью от многочисленных ран. Нет, это не могло быть правдой, принц просто в это не верил… Ещё вчера, уходя в полдень со Скалы Предков, он был жив, улыбался и желал хорошей охоты всему их прайду. Это несправедливо! Отец погиб ни за что…       Потому что он не успел.       Никто не обращал внимания на внезапно появившегося принца, — слишком заняты были ведением боя, и те, кто замечал, лишь бросали сочувственные взгляды, — поэтому Рэмбо смог беспрепятственно подойти к телу короля. Глубокая рана, перекус шеи, многочисленные травмы, раны и царапины… смертельный исход почти во всех случаях, и этот — не исключение.       Просто не верилось… не верилось, что его жизнь могла так легко, так нелепо оборваться. А ведь могло бы обойтись и без его жертвы…  — Папа? — дрожащим голосом проронил лев, от ужаса и потрясения, вмиг нахлынувшего горя и вины, сев на землю около отца и потупив пустой, стеклянный взгляд на его тело. — Отец, прошу, нет… ты не можешь погибнуть… вот так… — красногривый хрипло выдохнул, сглатывая горький комок в горле и едва сдерживаясь, чтобы не проронишь слёз. — По моей вине…       Вита нагнала принца и, увидев его, скорбно склонявшего голову, сидящего перед телом погибшего льва, с грустью понурилась, прижав уши к голове. Сразу поняла, что именно случилось, вот и не стала расспрашивать. Сделав несколько осторожных шагов навстречу возлюбленному, окинув беглым взглядом тело бурого льва, она с грустью протянула:  — Мне искренне жаль. Эта потеря — огромная трагедия для всей вашей семьи…       Рэмбо благодарно кивнул ей, вновь взглянув на отца. Не таким он хотел видеть его в последний раз… не умирающим в лужах собственной крови, побеждённый злейшим врагом. Достойная ли смерть? Он погиб героем. Вот только этому герою свою семью не удалось спасти…        Лев прижался щекой к похолодевшей щеке отца, проронив одну единственную слезу на прощание. В алом рассвете она сверкнула ровно также, как и капля свежей крови.  — Прости меня, если сможешь. Это я виноват… я опоздал, я должен был выйти на поле боя вместо тебя. В твоей смерти виноват я и только я…       Конечно же король не ответил, пускай Рэмбо и до последнего надеялся, верил, что папа его услышал. Вот и весь последний разговор.       Красногривый встал, хмуро направившись вперёд. Он уже не замечал никого и ничего, что было вокруг него, лишь пытался найти вожака этого проклятого прайда Пустынных Долин… убийца его отца, которому теперь уже Рэмбо должен был отомстить. Убить — другого пути нет, жизнь за жизнь. Львицы из его родного прайда, на этот раз почти все, заметили принца и зашептались, окрылённые внезапно появившейся надеждой. Вита шла рядом с золотистом львом, неловко улыбаясь и кивая. Её синие глаза сверкали в алом свете солнца.       Долго искать короля пустынных львов не пришлось. Он первый подал знак, только завидев появившегося наследника Земель Прайда. Короля своих земель, коим он теперь являлся официально после смерти отца.  — А вот и старший принц Земель Прайда, явился не запылился… — с язвительной усмешкой протянул Казоро. Рэмбо наградил стоящего чуть поодаль черногривого льва таким ненавидящим взглядом, что, казалось, даже король прайда Пустынных Долин был крайне удивлён, хоть и не скрывал торжества в янтарных очах.  — Да. — процедил Рэмбо, с уверенной ненавистью взглянув на своего врага. — Пришёл отомстить за отца…  — Поздновато ты пришёл… — со скучающим вздохом протянул Казоро, сделав короткий шаг навстречу принцу, но остановился на месте. Рэмбо злобно стиснул зубы, рявкнув:  — Я убью тебя, паршивец! Убью весь твой проклятый прайд, омерзительных захватчиков, ни на что, кроме как боя за спиной, неспособных!       Услышав такие слова о своём прайде, пустынные львы негодующе взглянули на красногривого принца, одарив его презрительным взглядом, полным взаимной ненависти обеих сторон. Рэмбо не особо обратил на это внимание. Он смотрел только на Казоро, будто пытался убить, запугать его одним лишь взглядом карминовых глаз… отомстить за отца. Испепелить, прикончить ненавистного убийцу — как он поступил с королём Кову!       Казоро лишь горестно усмехнулся, закатывая янтарные глаза. Как будто он знал что-то, о чем Рэмбо даже не догадывался. Эта мысль промелькнула в голове принца так быстро и так невзрачно, что он даже не особо придал ей значение. А зря…  — Сильное заявление. — протянул черногривый лев, окидывая вражеского принца оценивающе насмешливым взором. — Вот только я уже убил твоего отца собственными лапами. Не боишься, что тоже самое свершится и с тобой?       Рэмбо нервно усмехнулся. Боится ли он? Сейчас было абсолютно плевать! — насколько горе, вина и ненависть охватили его жарким пламенем желания отомстить… всё равно на то, что он сам в этом бою может умереть. Если есть такая возможность — он сделает всё, чтобы убить этого мерзавца, посмевшего забрать на небеса отца Рэмбо, великого короля Земель Прайда, Кову.  — Действительно хочешь убить меня? — словно передразнивая, в такой же манере процедил Рэмбо, глядя на Казоро. Вопреки ожиданиям льва, вместо злости и раздражения, король Пустынных Долин лишь ещё злобнее усмехнулся, загадочно взглянув на принца.  — Зачем это делать мне? — особый акцент серый лев сделал на последнем слове, ответив вопросом на вопрос. Рэмбо непонимающе вскинул бровь. К чему это он клонит?  — Изволь объяснить. — стараясь держаться как можно увереннее, воскликнул Рэмбо, вытянувшись в струнку. Сердце отчего-то бешено заколотилось, словно в страхе перед тем, что сейчас случится. А он все никак не мог догадаться, что же сейчас будет, даже примерно не понимал…       Казоро расплылся в коварной ухмылке.  — Оглянись.       Только теперь Рэмбо заметил, что его обступил ряд пустынных львиц, доселе молчавших и стоявших так тихо, что золотистый даже не обратил на них внимания. Красногривый оскалился, пытаясь найти просвет в этой «стене», но не успел ничего предпринять. Серая тень мощным ударом сбила его с лап и прижала к земле стройными, серебристыми лапами. Синие глаза в алом рассвете недобро сверкнули.  — Вита? — хриплым, недоумевающим тоном спросил Рэмбо, непонимающе глядя на возлюбленную. К чему бы ей прижимать его к земле, да и в столь важный момент? — Что всё это значит? — хмуро спросил золотистый, обернувшись (что стоило ему больших усилий) и посмотрев теперь уже на Казоро.  — Спроси у своей подружки. — усмехнулся тот, и эта язвительность в его усмешке показалась Рэмбо на удивление очень знакомой… он долго не мог понять, кого именно вспомнил. Да и не было особо времени с этим разбираться — Вита сильнее прижимала его шею с негустой красной гривой к земле. Золотистый с удивленным, но трепетным вопросом в глазах посмотрел в её тёмно-синие: но в этом взоре он уже не видел ни того трепета, ни нежности, ни той взаимной влюблённости…       Рэмбо заметил, что пробить «стену» из пустынных львиц, окруживших его, уже пытались бойцы Земель Прайда. Одной из львиц удалось прорваться «в кольцо», она с яростью зарычала, кидаясь на Виту. Нет! Наверняка с Витой произошла какая-то ошибка, она не может быть Землям Прайда врагом…  — Не смей её тронуть! — рявкнул Рэмбо на серую львицу, вблизи ему удалось её разглядеть. Это была Имара, славившаяся своей силой и мастерством ведения боя. Имара недоумевающе вскинула бровь, но послушно отошла. Уже знала, что исполняет приказ нового короля… золотистый с облегчением выдохнул. — Иди. Никто из вас её не тронет, это приказ.       Имара на это фыркнула, но, опять-таки, не имела права перечить. Теперь он был полноценным королём, а значит, его слово — закон. Львицы, пытавшиеся пробить оборону, не оставляли своих попыток, но делали это менее уверенно, словно ожидали приказа своего короля. Но Рэмбо было не до этого. Он вновь и вновь смотрел на Виту, пытаясь найти в ее глазах проблеск той любви и ласки, которую она дарила ему всю прошлую луну.  — Вита, зачем ты это делаешь? — судорожно спросил у неё красногривый лев, пытаясь выбраться из-под хватки одиночки. Но она была не такой уж и хрупкой, какой казалась на первый взгляд — удерживала принца у земли очень крепко, не отпуская. Серебристая сдержанно усмехнулась.  — Сам ещё не догадался?  — Н-но…       Рэмбо просто не мог в это поверить. Он же знал, чувствовал, что они любят друг друга! Взаимно… искренне… Вита не могла просто взять и предать его. Нет, к чему ей это? Она ведь одиночка, внятно скитающаяся одна по пустыням… неужели какой-то Казоро смог переубедить её лишиться свободы? Рэмбо в это не верил.       Даже ему это не удалось…  — Мы ведь любим друг друга, — еле дыша, начал говорить Рэмбо, смотря на львицу без единой капли злобы или обиды — лишь с искренней любовью и нежностью, сочувствием. — Помнишь, как я мечтал о свободе? О свободе с тобой… к чему нам эти прайды? Давай навсегда, навсегда убежим вместе, далеко-далеко за горизонт! Сегодня я понял, что, совершив ошибку, — голос принца дрогнул, но он сумел продолжить. — Я не достоен быть королём… Моя судьба другая — свобода вместе с тобой! Но сначала… дай мне победить этого мерзавца Казоро, исполнить свой долг перед моим королевством!       Вита чуть наклонила голову, ослабив хватку. Рэмбо выдохнул с облегчением. Она одумалась… они убегут вместе от всех проблем, и будут счастливы! Всем будет лучше без них. Но не тут-то было. Серебристая львица внезапно сильнее надавила на шею льва, полоснув его по боку выпущенными когтями. Лев едва сдержал подступивший рык боли, смешанный с резко ударившим в нос запахом собственной крови.  — Глупец… — усмешливо фыркнула львица. Голос её изменился: он уже не был тем мелодичным, ласковым, нежным и трепетным. Лишь злорадство и усмешка. — Ты действительно думаешь, что я тебя любила? Чушь! — серебристая ещё сильнее надавила на льва, ему стало тяжело дышать, но, тем не менее, он продолжал не сводить с неё взгляда.  — Всё это время ты мне лгала… — хрипло выдохнул он, осознавая произошедшее. Боль в разодранном боку, безусловно, была сильна, но боль от предательства, разорвавшего его сердце в мелкие клочья, была гораздо сильнее. Тело содрогнулось от ярости и несправедливости. Как она могла его предать?! После всего, что с ними было, после стольких дней, проведённых вместе под луной… Он открыл ей всю душу, сердце, а она всё это время лишь играла роль!  — Да. — едко усмехнулась Вита.  — Якути служит только мне… — задумчиво хмыкнул Казоро, с интересом наблюдавший за происходящим. Казалось, всё после боя замерло, не сводя взгляда с новоиспечённого короля Земель Прайда, окружённого пустынными львицами. Запретившего своим львицам вступить за него в бой.  — Якути… — горестно усмехнулся Рэмбо, вновь взглянув в синие глаза львицы. Ну конечно, сапфир, а не самоцвет… похожие, но такие разные имена, отражающие её суть. — Ты даже не удосужилась сказать настоящего имени. Значит, и вся твоя история, слащавые речи о свободе — тоже ложь?  — А сам как думаешь? — фыркнула Якути-Вита, сильнее надавливая на шею льва. И, едва выпустив когти, по его красной гриве разлилась чуть более тёмная алая кровь. Золотистый поморщился от боли и крови, скопившейся в горле, но превозмог всё это через силу. Он даже не мог взглянуть на собственную рану, но чувствовал, что серебристая будто специально не делает её смертельной — хотя уже давно может убить его. — Ложь с долей… правды. У меня действительно есть моя приёмная сестра Миали в прайде Пустынных Долин, и наша мама умерла много лет назад, ещё в нашем детстве.  — Значит, тебя не заставляли влюбляться в принца? — хрипло усмехнулся Рэмбо, закатывая глаза. Лев уже чувствовал, как силы его покидали… но не мог отдать приказа, чтобы заиметь шанс выжить. Нет. Он не мог убить Виту… то есть, Якути, слишком сильно её любил и продолжал любить. Велика цена любви — невзаимной, подлой, лживой — видимо, этой ценой сегодня станет его жизнь.       Синеглазая львица на вопрос Рэмбо, в свою очередь, с горькой усмешкой фыркнула.  — Единственный принц, в которого меня заставляли влюбляться — это ты. — она наклонилась ближе, вплотную. Рэмбо почувствовал тёплое дыхание львицы на своей щеке, трепетно вздохнув. Может, она его никогда и не любила, но он не перестал любить… даже сейчас. Несмотря ни на что. Вот только любил он ни Якути, а Виту.       Серебристая, прислонившись к щеке принца, вполголоса пробормотала: — Видишь, Рэмби… я тебе не солгала. Я подарю тебе свободу, о которой ты так мечтал. Избавлю тебя от тягот нашего жестокого мира.       Рэмбо ничего не ответил, лишь кивнул. Но в мыслях у него пронеслось короткое: «Я готов…»       Хриплый вздох. Когти львицы вонзились в его шею полностью — лев почувствовал, как захлебывается собственной кровью. Но уже не боялся… не боялся того, что его ждёт. Самое страшное уже произошло. Он подвёл свой прайд, допустил смерть отца, был предан той, за которую был готов отдать собственную жизнь, которую так любил.       Ничего. Теперь он будет свободен! Ведь именно о свободе он мечтал… ведь так?       Судорожный вдох, отчетливый удар сердца. Ещё один, повисла тишина… В глазах помутилось, но он все ещё отчётливо видел пронзительный взгляд тёмно-синих очей Виты. Она словно чувствовала боль… быть может, лишь вновь лгала, что не любит его в ответ? Быть может, всё-таки чувствовала хоть что-то к нему? Теперь он уже этого никогда не узнает. Какая ирония, он хотел быть свободным с ней, а по итогу она жертвует собственной свободой ради него. Она не будет свободна в пустынном прайде… никто уже не будет окончательно свободен. А возможна ли эта свобода вообще? В столь жестоком, несправедливом мире, где всё решается войной?       Удар сердца. Последний. Затишье… глаза сомкнулись, и теперь впереди простиралась лишь бескрайняя темнота.       Так вот, что происходит, когда умираешь. Удивительно, он представлял это себе совсем по-другому. Больше боли, больше ран, страха… а он совсем не боялся. Просто ничего не чувствовал. Но отчётливо вспоминал всю свою жизнь, в памяти проносились многочисленные воспоминания, в основном, из счастливого детства рядом с отцом, матерью, братом и сестрой. Накала станет прекрасной королевой, Рэмбо в этом не сомневался, был спокоен. Витани сумеет его простить… повзрослеет, и всё поймёт. Они смогут победить, и Землям Прайда будет гораздо лучше без него.       Таков его путь. Он не король, не достоен быть королём. Он всех подвёл, и понёс своё наказание, ставшее освобождением от земных тягот.        «Так вот, какова цена свободы…»  — последняя мысль, пронёсшаяся в его голове. — «Цена свободы — смерть…»       А затем лишь тьма, кромешная тишина. Больше не будет ничего… ни боли, ни страха, ни мук и жестокостей нашего мира. Ни предательства, ни любви. Лишь свобода, плата за которую была для него слишком высока…

»…Меня могила не страшит: Там, говорят, страданье спит В холодной вечной тишине; Но с жизнью жаль расстаться мне. Я молод, молод… Знал ли ты Разгульной юности мечты? Или не знал, или забыл, Как ненавидел и любил…» М.Ю.Лермонтов, «Мцыри»

***

      Выдох… вдох. Судорожная хрипотца в груди, горечь и боль, не желавшие утихать.       Она сделала это. Сделала то, что должна была совершить всё это время. Таково её предназначение — убить вражеского принца. Казалось бы, чего тут сложного, когда он злейший враг всего твоего рода, твоего прайда? Но сердце все никак не обретало покоя. Ведь её покой погиб от её же лап…       Больно и обидно до горечи. Ей нельзя было к нему привязываться… совершенно недопустимая ошибка! Но уже слишком поздно. И осознала, что по-настоящему любит его, Якути только сейчас, когда Рэмби… то есть, король Рэмбо, погиб. Был убит ею самой. Её когтями и лапами…       Но она не могла иначе! Не могла… лишь теперь её сестра наконец сможет обрести покой на сердце, лишь теперь они смогут отомстить ему… Пускай платой за месть будет смерть неповинного принца. Пускай за эту месть она поплатилась собственным счастьем, и, возможно, будущим… своим и чужого прайда.       Якути смотрит на тело погибшего льва, на его мордашку: карминовые глаза, всегда тёплые, радостные, такие мечтательные, теперь уже были закрыты. А кровь была удивительно тёмной, цвета спелой вишни… у всех она была алой, а у него вишнёвой. Удивительное чудо… или просто алое солнце не могло раскрасить лужи крови в свой цвет, так как Якути не позволяла, преграждая лучам, ставшими в этот день поистине смертоносными, коснуться её любимого.  — Прости меня… — наклонившись, прошептала она льву, смаргивая подступившие слёзы. Нельзя плакать. Нельзя показать привязанности, особенно при Казоро. — Прости меня, Рэмби… так надо! Я не могла иначе. У меня не было выбора. Но знай, что ты погиб не за зря. Я всё ещё тебя люблю…       Серебристая львица медленно подняла голову, устремив взгляд мгновенно похолодевших тёмно-синих глаз на пустынного короля. Казоро смотрел на неё с неким удивлением и нескрываемым уважением, коршуном вился чуть поодаль от окольцованных убитого принца и его убийцы. Ждал, выжидал… но чего?  — Удивлён, что ты смогла его убить. — не без уважения хмыкнул серый лев, почтительно кивая Якути. Та равнодушно пожала плечами, вздёрнув голову.  — Я всего лишь исполняла свою часть уговора. — демонстративно фыркнула она, как бы невзначай кидая взгляд на прайд. Искала кого-то… После чего вновь перевела всё внимание на янтарноглазого короля. — А теперь, — она сделала явный упор и даже укор в своих словах. — Пришла пора тебе исполнить свою часть уговора. Убей Джамбази.       Казоро явно не был удивлён словами львицы, в отличии от прайда Пустынных Долин. Все они нервно зашептались, переглядываясь между собой и волнуясь — около происходящего уже даже начала собираться толпа любопытных наблюдателей, пускай большая часть обоих прайдов и продолжала сражение. Тем не менее, Казоро весьма свободно общался со своей подопечной.  — Хорошо, Якути, — со вздохом ответил серый лев, задумчиво хмыкнув. — Но позволь мне задать тебе один вопрос: ты вправду хочешь, чтобы я убил твоего брата?       Затянулось недолгое молчание. Якути совсем не сомневалась в своём решении, ибо уже давно всё решила для себя. Рэмбо погиб за эту месть… погиб за смерть этого самовлюблённого мерзавца! Пускай Джамбази и был её родным братом, но общего у них — лишь кровь и тёмно-синие глаза…  — Да. — уверенно кивнула серебристая львица. Серый лев долго молчал, на этот раз, ничего не отвечая — в задумчивости устремил свой взгляд на постепенно становившееся из алого розовым горизонт. Якути не выдержала. Она сделала всё, как он просил! Она заслужила свою награду! — Ты и сам прекрасно знаешь, Казоро, почему этот паршивец достоин смерти! Из-за него едва не умерла при родах наша с ним общая приёмная сестра Миали, она ещё слишком юна, чтобы иметь малышей! Из-за Джамбази ей пришлось долгие две луны вынашивать его львят, а затем вскармливать, воспитывать их, ночами не спать, переживая за их жизнь и судьбу! Полюбить тех, кто приносит тебе лишь несчастье! Из-за его похоти! Из-за его мерзкой самоуверенности и незнания границ! Поэтому, — на выдохе произнесла Якути, голос её отдался судорожным хрипом. — Поэтому, я молю вас, король Казоро… пусть мой брат понесёт наказание в виде смертной казни. Я знаю, вы хотите этого ровно также сильно, как и я…       Якути умоляюще посмотрела на Казоро, хотя, скорее, гораздо больше молила сейчас Рэмбо о своём прощении. Она не может отступить… не может позволить этому придурку Джамбази остаться в живых после того, что он совершил! За всю боль, принесенную сестре, Якути и хотела отомстить. Да, пускай, смерть не будет искуплением всех его грехов, но хотя бы приятное послевкусие свершенной мести порадует и облегчит жизнь и ей, и Миали, и её, теперь уже, двоим, а не троим львятам. Наконец, янтарноглазый тяжело вздохнул, сдержанно кивнув серебристой львице.  — Хорошо. — задумчиво произнёс он. — Джамбази будет наказан в полной мере, Вита. За подобный проступок чаще всего полагается изгнание, но раз уж ты выполнила моё маленькое поручение, то взамен я сделаю небольшое исключение. На этот раз.       Тёмно-синие глаза львицы едва заметно засияли от радости, и она, склонившись в низком поклоне, искренне поблагодарила короля:  — Спасибо вам, король Казоро. Мы с сестрой ввек не забудем вашей доброты…       И пускай даже сама Миали не знала о страшном приговоре, вынесенном ненавистному ими обеими льву, Якути делала это ради неё. Не достоин на земле жить тот, кто способен совершить столь мерзкий поступок. И тошно оттого, что этот кто-то — твой кровный брат. Миали не была им родственницей — их мама приняла львичку под свою опеку, когда ей было две луны от роду, — тем не менее, Якути считала её настоящей сестрой. В отличии от мерзкого самовлюблённого брата-эгоиста, Джамбази… Ну ничего, теперь он поплатится за всё. Своей кровью.       Якути снова с болью посмотрела на тело Рэмбо, остававшееся лежать в центре поля боя. Было больно настолько, что хотелось плакать — он любил её искренне, отдавая всего себя в их сравнительно короткий роман. Вот только и сама Якути по уши влюбилась, но слишком поздно это осознала — когда под лапами брызнула его кровь… Но было поздно отступать. Откажись она совершить приказ — Якути незамедлительно признали бы предательницей Пустынных Долин. А с предателями у пустынных расправа очень коротка. Синеглазая не хотела предавать своей Родины, как это сделала принцесса Милима, закадычная подружка Миали. «Не долго ей жить…» — мелькнула в голове опечалившая Якути мысль. — «С предателями разговор слишком короток… несмотря на то, что она принцесса.»       Серебристая судорожно выдохнула, и алый свет солнца мимолётно проскочил по её шкуре, окрасив её в рубиновые оттенки. Ещё раз поклонившись королю, синеглазая кинула скорбный взгляд на тело Рэмбо, с грустью улыбнувшись. Теперь он был свободен… навсегда. А она обречена всю оставшуюся жизнь провести в оковах собственного прайда. Так много говорила, лгала о свободе, что внезапно сама в неё и поверила. Львица развернулась, быстрым шагом покидая центр засушливой поляны — синие глаза всё никак не выпускали окровавленное тело возлюбленного из виду, вопреки отчаянным стараниям Якути просто взять и забыть. Но уже не забудет. Не забудет ночей, проведённых под полной луной и звёздами, не забудет ласки и любви милого друга. Слишком многое они пережили, чтобы взять и забыть. Но она буквально убила своё счастье собственными лапами, а всё из-за Джамбази. Оттого Якути ненавидела брата ещё больше. Да, он не заставлял её ему мстить — но иного выбора не было. На тот момент Якути даже не подозревала, что «маленькое» поручение Казоро перерастёт в нечто гораздо большее…

***

      Казоро холодно наблюдал за уходящей в гущу битвы Якути, невольно усмехаясь, стоило заметить печальный взгляд, устремлённый на тело погибшего принца.       Влюбилась. Казоро понял это ещё очень давно — увидел сомнения в тёмно-синих глазах, когда из его уст раздался страшный приговор для принца Рэмбо. Любая другая на месте Якути отступила бы — бросила бы всё и сбежала к своему прекрасному принцу, — но было то, что связывало эту необычную львицу с Пустынными Долинами, и в то же время делало их с Казоро столь похожими друг на друга. Преданность и желание мести.       Но по-настоящему пустынный король был удивлён, когда клыки львицы сомкнулись на шее красногривого льва. Она в-действительности убила его… убила, выставляя это предательством, выставляя лишь игрой масок, тем самым только усиливая боль — или наоборот, смягчая?       Казоро вообще не понимал, что в этих принцах Земель Прайда такого, что все львицы сразу же бросаются к ним в лапы. Ладно Рэмбо, он будущий король, а также весьма умён и добр в душе. Тут хотя бы что-то есть. Но вот этот младший… Джаури… Как его вообще можно полюбить? Самовлюблённый наглец, думающий только о себе, так ещё и невероятно глуп, наивен. Да, возможно красив и мускулист — но какой от этого толк?.. Ох, Милима-Милима, навлекла же ты на себя беду, влюбляясь в этого принца Джаури! Ну ничего, Казоро обязательно найдет оправдание для сестры — план шёл, как по маслу, а значит, совсем скоро эта битва будет выиграна Пустынными Долинами.       Глаза Казоро резко сузились, когда на Якути, откуда не возьмись, кинулась золотистая львица с горящими яростью карминовыми глазами.  — КАК ТЫ ПОСМЕЛА УБИТЬ МОЕГО СЫНА?! КАК ТЫ ПОСМЕЛА УБИТЬ РЭМБО, ПРОКЛЯТАЯ ШАВКА?!       А вот и королева Киара, последняя потенциальная обладательница престола Земель Прайда. Скажи он сейчас ей всё это в лицо, золотистая королева ничего бы не поняла. А Казоро знал и продумал все ходы ещё очень давно.       Король Кову убит, как и его старший сынок. Принцесса Накала погибла в ущелье — Казоро специально направил для этого отряд львиц, вот только вернулись ли они живыми, серый лев не знал. Не сомневался лишь в одном — наследница мертва. Ну а Джаури, будучи предателем, уже никогда не сможет взойти на престол — прайд не допустит измены. Всё, королевская династия пресечена. Пришла пора править Пустынным Долинам, так долго остававшимся в тени Земель Прайда… Казоро лениво продолжал наблюдать за разгоревшейся битвой — если что, придётся вступиться за Якути, в конце концов, он был перед ней в долгу за исполненное ею поручение. Тем не менее, этого делать не пришлось.       Почти сразу же за свою подругу вступились пустынные львицы, до этого окружавшие принца Рэмбо и Якути кольцом. Составом в четверо львиц они кинулись на вражескую королеву, высвобождая напуганную столь внезапным нападением Якути из её когтей. Но пустынные не отступили — они продолжили свою атаку на Киару, нанося стремительные удары один за одним.       «А что, » — мысленно усмехнулся Казоро. — «Было бы неплохо ещё и от королевы Киары избавиться… так ведь гораздо проще.»       Правда его целью было истребление львов, а не львиц, но, тем не менее, черногривый предпочёл бы свергнуть королевскую династию Земель Прайда полностью. К несчастью, Киаре поспешили на помощь. Притом ни абы кто, а четверо гиен собственной персоной. При виде пятнистых Казоро невольно усмехнулся, наморщив нос. Жалкие существа, слюнявые шавки, много лет назад посчитавшие смерть лучшим выходом, чем достойный уход с родных земель. Так значит, его отцу не удалось истребить всех… вот только каким образом этим четверым удалось спастись?       На самом деле, территория Чужеземья была ценна для Пустынных Долин только благодаря водопою. К несчастью, он пересох, и теперь пустынные львы в этих землях не нуждались вовсе. Территория? Да. Ценная ли? Нет. Земли Прайда были гораздо ценнее и богаче как на воду, так и на добычу.  — Тави, Зейтуни! Возьмите на себя двоих слева! Замбо, отвлеки третью львицу! А я помогу королеве! — лихо отдавал команды темно-серый гиен, по-видимости, главарь этого «клана». Хотя, Казоро отдал должное, справлялся со своей ролью он весьма неплохо, ибо королева Земель Прайда уже через пару минут была спасена, а пустынные львицы — вынуждены отступить. Казоро не особо расстроился, в любом случае, победа уже за ним… все кончено для Земель Прайда. Нужно было лишь завершить начатое, и…       Но внезапный возглас, раздавшийся из толпы, — тревожный, крикливый, испуганный и ошарашенный, — заставил его сердце сжаться от страха случившегося.  — Принцесса Милима мертва!!! Принцесса Милима мертва!!!       Янтарные глаза льва округлились, а морду свело от досады и горя потери. Нет… такого просто не может быть, Милима… она не могла умереть! Не могла! Эта всегда жизнерадостная, добрая и отзывчивая львица, готовая помочь абсолютно всем. Предки не могли так с ней поступить, не могли так жестоко наказать…       Серый лев резко сорвался с места, сбивая с лап всех, кто попадался на пути — и своих, и чужих, разницы уже особо не было. Он должен был увидеть сестру… молился Айхью, чтобы это оказалась ошибка, и что она не умерла! Жива, здорова, можешь быть, чуть-чуть покалечена, но… но не мертва!       Пока он бежал, в голове сами собой мелькали воспоминания. Тёплые, далёкие, из детства…       «— Ты не должен быть похожим на них! — смело твердила золотистая львичка, ободряюще, но чуть строго глядя на брата. — Будь собой!  — Но львята не любят непохожих на себя… да и взрослые тоже. — серый львёнок всхлипывает, судорожно вздыхая и отводя взгляд. — Мы другие. Оттого и не угодны никому… ненужные.  — Ты нужен мне! — горячо воскликнула кареглазая, прижимая братишку к себе и тихо поглаживая его лапой по голове. — Нужен, потому что совсем другой. Второго такого, как ты, не будет…»       Нет, он не мог допустить ее смерти. Она была единственной, кто принимал его таким, какой он был, до самого конца. Нала делала его другим, а сестра всегда лишь говорила: «будь собой.» А Казоро не слушал… и за это сейчас винил себя целиком и полностью. Винил себя в её смерти…       Но была ещё возможность, был шанс, что Милима жива! И он воспользуется этим шансом… в конце концов, быть королём — иметь шанс спасать львиные жизни!       Но слишком много окровавленных золотистых тел лежало на земле… пустынные львы. И всё это множество крови, трупов, запаха смерти буквально сводило с ума: он боязливо пятился от каждого тела, отскакивал, отчаянно пытался найти свою сестру в толпе снующих шкур. Но везде лишь тела, тела, тела, тела… лужи крови, алое солнце, летящие клоки шерсти, кровавые побоища и схватки двух прайдов. И снова тела…       Столько жертв приносит эта война, и мертвых, застлавших поле боя, едва ли не больше, чем живых. Земли не было видно, лишь огромное море разлившейся крови, а в воздухе — тошнотворный металлический её привкус. Пахло смертью и страхом жертв — Казоро и сам чувствовал этот мерзкий запах наравне с чувствами, гложущими его изнутри. Он вновь пятится, отступает, ищет ходы — но везде натыкается либо на уже мертвых, либо на умирающих. Своих и врагов.       «Молю, пусть всё это прекратится…» — думал про себя пустынный король, с силой жмуря глаза, лишь бы вновь не видеть смерти, крови. Слишком много… слишком мерзко, слишком тошно! — «Не хочу столько смертей… о, Айхью, верните их к жизни! Заберите меня!»       Но было поздно возвращать к жизни уже погибших. А пустынный король метался по полю боя, словно маленький, запуганный львёнок, над которым много лун назад надругалась мать… и все его тело было в крови. Но на этот раз, не в собственной. Он уже не маленький и пугливый львёнок, он истинный, бессердечный и жестокий убийца. Но сейчас Казоро себя чувствовал беспомощным, как никогда.

Он ни на что не мог повлиять… погибших нельзя вернуть.

      Единственное, что пустынный мог сейчас сделать — прекратить битву, не терять и не отнимать львиных жизней. Но тогда он отступит от своей цели, предаст то, к чему стремился все эти годы и он, и его отец… оставит в покое Земли Прайда. Но стоят ли все эти смерти желанной победы?! Вновь смотрит на тело, лежащее рядом… наступает лапами в кровь, ёжится от боли, разрывающей сердце, совесть и душу.       И вновь тело, и вновь кровь, и вновь смерти…       Вспоминает, как сам убивал вражеского короля, кровь на клыках, лапах…  — Остановите битву! — голос короля, резкий, срывающийся, внезапный, раздался над всей песчанистой поляной. Этот призыв, скорее похожий на отчаянный рёв, услышали абсолютно все. Пустынные замерли на месте, воины Земель Прайда — тоже. Небывалая тишина сменила лязг когтей и рычания, когда десятки взглядов были устремлены на Пустынного короля, остановившего битву, которую он в этот рассвет и начал…       Но Казоро не замечал никого и ничего вокруг, ибо его глаза застлала пелена ужаса, когда он увидел то самое золотистое тело, истекающее кровью чуть поодаль от общего поля боя. Когда всеобщая вереница когтей и шерсти вмиг замерла, он сразу же её увидел. И сердце льва сжалось в безмолвном ужасе, полном отчаяния и горя, когда он, не помня себя, сорвался с места навстречу сестре…       «Прошу, Милима, это не может быть правдой…» — думал про себя король, надеясь, что в-действительности сестра не умерла. Она жива и здорова, сражается где-то на противоположной стороне поляны! Но нет… с приближением, с каждым шагом, он все больше убеждался, что это была именно она. Быть может, удалось выжить? Не истекла окончательно кровью, можно спасти?..       Но склонившийся над золотистым телом бурый принц из вражеского прайда лишь ещё раз подтверждал догадки о самом страшном.       Милима была мертва… и осознал Казоро это когда увидел грудь принцессы, уже не вздымавшуюся от желанного и столь необходимого ей вдоха.       «— Гляди, Казоро, какие красивые облака! — принцесса, лёжа на тёплом утреннем песке, мечтательно смотрит в голубеющее над ними небо. Карие глаза поблёскивают в свете ещё совсем «юного» раннего солнца. Серый львёнок, удивлённо хлопая глазами, тоже смотрит на небо.  — Да… красивые. И такие необычные!  — Давай мечтать, на что они похожи? — с задором предложила Милима, тихо хихикая в предвкушении интересной игры. Принц нахмурился, но затем охотно кивнул.  — Давай! — он помедлил, после чего указал на плывшее над ними облако. — Это облако похоже на кактус!       Золотистая львичка сощурилась, оценивающе наклоняя голову, после чего, фыркнув, мотнула головой:  — Да какой кактус! Это крокодил!  — Нет, кактус! — упрямо, но не без смешка, заявил Казоро, вновь глядя на облако: внезапно оно поменяло форму, и теперь не было похоже ни на кактус, ни на крокодила… — Посмотри! Это же лев!  — Лев? — недоумевающе моргнула принцесса, вновь переводя взгляд на белое пушистое облако. По её мордашке скользнула тёплая улыбка: — В-действительности, лев! Один такой на всем небе… необычный.       Казоро не понял, про облако ли говорили сестра, или про него, но в задумчивости окинул взглядом белое кучерявое небесное тело, проплывавшее мимо: большой, крупный, мускулистый лев с пышной гривой… нет, таким ему, Казоро, никогда не стать. Малыш вновь с грустью переводит взгляд на свою заднюю лапу, но делает это так быстро, чтобы сестра не заметила — не хотелось расстраивать Милиму, когда им было так весело вместе…» «— Милима?..       Маленький серый львёнок, тихонько всхлипывая, входит внутрь пещеры вопреки просьбам и мольбой целительниц не делать этого. Принц не послушал.       Он подбегает к своей сестрёнке, лежащей на одной из подстилок лекарской пещеры. Не знай страшной болезни, случившейся с сестрой, можно было бы подумать, что она спит: но тело львицы пылало жаром, клыки стучали, а глаза сомкнуты в тревожном горячном сне. Казоро несмело ступает вперёд, к сестре: вновь смотрит на неё… казалось, что сейчас она борется за свою жизнь. Не казалось, а в-действительности это было правдой. Она могла умереть в любой момент…       Малыш срывается с места и со слезами на глазах кидается к лежанке и золотистой львичке, с силой прижимаясь к ней щекой. Этой страшной болезнью была пустынная лихорадка, слишком буйно разыгравшаяся в этом году. Болезнь не была опасна для взрослых, но морила юных ещё не окрепших львят десятками… болезнь не обошла стороной и Милиму. Казоро с затаенным дыханием наблюдал за каждым её вздохом, за каждым, пускай и очень слабым, судорожным, движением её груди…  — Милима, — хрипло прошептал янтарноглазый львёнок, наклоняясь над телом сестры. Естественно, львичка не отзывается. Внезапно, её дыхание затихает…  — Милима, пожалуйста! — не сдерживая слез, выкрикивает Казоро, прижимаясь щекой к щеке сестры и не сдерживаясь, заплакал. — Прошу тебя, не уходи! Я не смогу без тебя, Милима… я никто!       Гробовая тишина… Маленький серый львёнок, судорожно всхлипывая, утыкается в затихшую грудку сестры, заливаясь горькими слезами… она ушла от него, обещала же всегда быть рядом…       Грудь принцессы внезапно вновь вздымается, она делает вдох. Затем ещё один, и ещё, пока вновь не задышала. Казоро с облегчением выдыхает, но не отлынивает от сестры — боится, что отстранившись, прекратится битва за её жизнь…  — Я буду рядом, Милима. — прошептал малыш, ложась рядом с сестрёнкой. И плевать, что сам Казоро был по меркам львят очень хилым и слабым — лихорадка убьёт его очень быстро. — Я буду рядом, я больше никогда тебя не отпущу… главное, не уходи!»       Всплывшие воспоминания вдруг особенно ярко и ясно отразились в его голове отдалёнными отголосками прошлого. Он не отпустил её тогда, был рядом, хотя рисковал своей жизнью… собственно, в ту эпидемию и выяснилось, что Казоро был необычайно крепким львёнком, вопреки внешне хилому и слабому виду, ибо он днями проводил время в пещере с заболевшей сестрой, но сам не заразился. А сейчас… а сейчас его не было рядом с ней в момент, когда она умирала. Будь Казоро рядом, Милима осталась бы жива. Не ушла бы…        «— Я буду рядом, я больше никогда тебя не отпущу… главное не уходи!»       Он нарушил обещание… Казоро всегда говорил и клялся, что будет защищать и оберегать свою сестру при любых обстоятельствах, но сам же… сам же вынудил её отправиться в эту битву. Сам же настрочил собственный прайд против неё, сам испортил столь тёплые до этого отношения…       Не в силах больше сдерживаться, пустынный король резко кидается к сестре, с силой отталкивая сидевшего около неё бурого льва. Ну конечно, принц Джаури… Вот только этому паршивцу, виновному в её смерти, он ни за что не позволит сидеть около тела сестры. Тела погибшей Милимы…       Голубоглазый лев тихо рычит на Казоро, но тот одним лишь грозным видом показывает, что не намерен повторять дважды. Джаури, тем не менее, не отходит — едва стоит на лапах чуть поодаль от тела возлюбленной, пошатываясь от горя, которое пережил. Ну что ж, пусть стоит… его право.  — Милима… — хриплый оклик вырывается из пасти черногривого льва, когда он, в отчаянии, падает на землю рядом с ней. Львица не отзывается. Казоро осторожно прислоняется к ней — вздрагивает, когда чувствуют лишь леденящий душу холод смерти. — О, Милима, Милима… прошу, вернись. Я больше никогда тебя не отпущу, я знаю, что нарушил своё обещание… нарушил… — голос льва дрогнул, по щеке скатилась слеза. Одна единственная, она скатилась вниз, упав на щеку золотистой принцессы. Но нет… того самого чуда, которое так часто описывалось в детских сказках, не происходило. Милима продолжала бездыханным телом лежать на окропленным кровью песке, сомкнув карие глаза.       Вокруг пустынных короля и принцессы начали собираться львы и львицы обоих прайдов. Пустынные смотрели с сочувствием и горем, Земли Прайда — с искреннем недоумением и непониманием происходящей ситуации. Но и в их взглядах мелькала грусть — каждый на своей шкуре знал, какого это, терять родных и близких. Казоро не обращал на них внимания. Глазами, полными безмолвной мольбы, продолжал смотреть на Милиму. Львица не вставала, сердце не билось, грудь не вздымалась в резком, радостном вдохе.  — Пожалуйста… — с горечью шептал лев, прижимая тело сестры к себе. Лишь сейчас заметил, насколько она была его меньше по размерам, насколько более хрупка… — Я наделал столько глупостей, просто потому, что совсем тебя не слушал, не желал услышать! Вся эта война, кровопролитные битвы, смерти… оно того не стоит, Милима. Уж точно не стоит ни твоей смерти, ни чьей-либо другой смерти! Вернись, сестрёнка… — черногривый едва слышно всхлипывает, из последних сил сдерживая эмоции. — Вернись, чтобы построить наш прайд заново, вместе с тобой…       Милима не отозвалась.  — Казоро?..       Лев резко оборачивается, готовясь разорвать в клочья любого, посмевшего задавать вопросы. Но он обомлел, когда увидел её…       Золотистая шерсть, переливавшаяся в алом закате рубиновыми оттенками, фиалковые глаза, смотревшие из-под чёлки, крупный, всегда любопытный розовый нос, но… это не могло быть правдой. Она погибла много лет назад! Стояла сейчас перед ним… смотрела… прямо в душу. Своей детской наивностью, искренними эмоциями, отражавшимися на мордашке всегда полностью, без утайки, она напомнила ему её, настоящую. Вот только этого просто не могло быть!  — Витани?