Песнь моего меча...

      Прошло еще пять лет и вроде бы ничего существенно не изменилось, но я чувствую витавшее напряжение в доме, да и несколько служанок резко решили уволиться. Это все мне не нравилось. Да и тот разговор, который промелькнул в моем присутствии, невольно заставлял напрягаться, искать врагов и вновь забыть что такое расслабленность. Родители поняли оплошность и больше не заводили при мне серьезных тем, даже если те и затрагивали лишь на пару слов. Они говорили на отдаленные темы. Я старалась подслушивать, опыт имелся, но отец каким-то образом умудрялся меня находить, отчитывать и отправлял в мою комнату. Удивительный мужчина. Он все больше зарабатывал мое уважение: потому что в теле ребенка куда легче подслушивать, чем во взрослом и шансы обнаружение по моим подсчетом сводились к нулю, но… Похоже я ошиблась. Признав проигрыш, я отступила и больше не делала попытки подслушать, да и отец теперь стал накладывать на комнату магию.       Выглянув в окно, недовольно отметила что тучи сгустились и запах озона был доказательством что сейчас грянет гроза с ливнем. В последняя время погода не радовала, хоть и середина лета, но дожди не переставали лить и это тоже мне нравилось. Потому что каждый раз, когда происходила череда дождей, что-то да случалось: наш проигрыш, много погибших или же серьезное ранение. Все эти моменты заставили меня озираться, когда погода начинала ухудшаться. В комнату со стуком вошла одна из горничных и с усталой улыбкой передала что ужин с родителями начнется через пять минут. Кивнув, я спрыгнула с подоконника и закрыла створку, слушая за собой как дождь медленно начал бить по стеклу, а где-то вдалеке прогремел гром.       Спустившись вниз, я поприветствовала родителей как подобающе и они мне радостно улыбнулись, но я заметила залегшие круги под глазами отца и обильную косметику на матери. Нахмурившись, прошла дальше и села за стол, задав повседневный вопрос из разряда «как ваши дела сегодня?», на который мне ответили положительно и с немного натянутыми улыбками, я улыбнулась в ответ, но сжала в руках ложку с такой силой, что она немного погнулась. Никто не заметил из родителей, но дворецкий скосил на меня глаза и его брови поползли изучать лоб. Фыркнув, начала есть, погрузившись в свои мысли, раздумывая над неизвестностью, которая нависла над нашим домом и о том что от меня скрывают.  — Вивьен, дорогая, — позвала меня матушка и я вопросительно на нее посмотрела. Женщина устала вздохнула и указала на мои руки, в которых я держала столовые приборы.  — Ох, простите! Задумалась немного.  — Ничего страшного, — отец украдкой улыбнулся и продолжил есть, а между бровей залегла складка.       Да, этикет я никогда не изучала в прошлом, а сейчас он был обязателен и давался мне с трудом, потому что как только я отвлекалась, то забыла все и путалась. Надо было есть медленнее? Я ела быстро, но аккуратно, вспоминания что каждая частичка еды важна. Надо было идти как леди, маленькими шажками и держа руки на уровне живота? Шла как воин, вытянув руку по швам. Было трудно, но трудности закаляют, но в этом случае… раздражают? Да, они раздражали и ничего более. Но такова жизнь в высшем обществе, тут свои причуды и сложности.       В обеденный зал ворвался охранник и в несколько шагов оказался возле отца, что-то быстро и немного сбивчиво начал докладывать, но так чтобы я не услышала. Во мне вновь вспыхнуло недовольство. Но я все еще ребенок и потому мне особо важную информацию давать не будут. Слишком мала для нее. Усмехнувшись, я сделала глоток пряного чая и блаженно прикрыла глаза. Послевкусие моего любимого вина, что очень радовало меня и немного расслабляло. Отец резко встал из-за стола и нервным движением поправил воротник, серьезно взглянув на заметно перепуганную маму и с извинением на меня. Отец подошел ко мне и погладил по голове, извинившись что нормально мы не смогли поесть.  — Я понимаю. — кивнула и проводила отца взглядом, чувствуя как внутри что-то начинает сворачиваться в тугой узел. Мне все это не нравится. Опустив голову, уставилась в тарелку с супом и поняла: аппетит безбожно пропал.       Неожиданно теплая рука легла мне на щеку и я вскинула голову, с удивлением всматриваясь в усталые голубые глаза матери. Она с нежностью провела рукой по щеке и потрепала по голове.  — Прости и меня, мое сокровище. — мама наклонилась вперед и поцеловала в лоб, после чего развернулась и последовала за отцом. Моргнув, притронулась ко лбу и нахмурилась от нарастающего беспокойства. Мне… не нравится.       Продолжила я трапезу в одиночестве. Если трапезой можно назвать просто пить чай и смотреть в пустоту. Аппетит пропал, а беспокойство усиливалось, а что делать я не понимала. Я ничего не понимала. Чувствую себя ущемленной.       Встала из-за стола и взглянула в сторону двери за которой скрылись родители. Был порыв пойти за ними, но я понимаю что либо охранники проводят обратно, либо родители. Так что бесполезно, лучше пойти в свою комнату. Сказав дворецкому чтобы он предупредил родителей что на семейную ночь я не приду и сразу же развернулась, направляясь к противоположной двери. Сегодня именно тот день, когда мы собираемся все вместе и родители рассказывают что-то смешное из своей жизни, а я дополняю лишь тем, как бы поступила в той или иной ситуации. Мне это нравилось. Но сегодня, пожалуй, откажусь от такого приятного занятия. Они заняты, а я… лишь ребенок, с разумом взрослого.       В комнате царил полумрак и только периодические вспышки молний освещали ее, а гром гремел уже во всю над нами, дождь яростно бил по окнам, а беспокойство полностью пустила во мне свои корни. Я не могла усидеть на месте и потому наматывала круги по комнате, кидая обеспокоенные взгляды на дверь. Но в итоге я услышала одинокий стук и дрожащий голос одной из горничных, которая передала что меня вызывают родители. Вздрогнув, с сомнением бросила взгляд на подушку, под которой лежал острый кинжал подаренный мне отцом. Но сомневалась недолго, а потому метнулась и сунула руку под подушку, нащупывая рукоятку и вытаскивая кинжал. В свете новой молнии кинжал стало лучше видно, как и мое отражение и взгляд, в котором плескалось уже не скрытое волнение и беспокойство о родителях.       Спрятала кинжал в складках платья, сделав небольшую дырку, чтобы рукоятка дальше не могла пролезть, я пошла. Тугой узел внутри натянулся до предела и я даже не заметила как прикусила нижнюю губу от напряжения. Коридоры были пусты и атмосфера гуляла гнетущая, а горничная которая передала мне сообщение куда-то исчезла, даже не сопроводив меня. Остановившись возле кабинета отца, а также по совместительству и матери, оглянулась, примечая как странно выглядит охрана. Пустые взгляды, даже на меня внимание не обратили. Постучавшись и не услышав разрешения войти, пихнула дверь ногой и произошел скрип, дверь начала заваливаться и осталась висеть на одной петле.       Мрачная тень пробежала на моем лице и я отпихнула дверь, которая со скрежетом полностью упала с ужасным грохотом. Но продолжала царить мертвая тишина. Этот шум никого не потревожил, лишь из соседней комнаты доносились какие-то шорохи и голоса. Повернулась и зашагала в сторону этой двери, даже не обратив внимание на погром в кабинете отца или не захотев обращать? Вторую дверь открывала с таким же остервенением и застыла каменным изваянием, чувствуя как ноги начинают меня подводить и как сердце пропускает удар, как руки начинают медленно подрагивать, а губы трястись.       Снова картина океана крови. Снова кровь. Снова витавший аромат крови. Взгляд на отца: лёгкое ранение на шее и в районе груди, где не видно сердце, которое совсем недавно качало кровь. Взгляд на маму: на этот раз свернута шея и подозрительно сильно поднятые подолы юбки. Сердце начало стучать сильнее, адреналин ударил в голову и руки сжались в кулаки. Перевожу медленно взгляд с родителей на предполагаемых убийц, которые вальяжно уселись на диван и с насмешкой смотрят на меня.  — А вот и дочурка. — гадкая улыбка, но знакомая мне, таких людей на своем веку я уже встречала. — Как-то ты особо не спешила к своим горячо любимым родителям.       Один из них встал и направился ко мне. Слишком медленно. Неторопливо. Он растягиватл момент, чтобы насладиться моим выражением лица. Встал передо мной и с противной ухмылкой взял за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза:  — Но не волнуйся, ты сейчас с ними встретишься. — меня окинули быстрым взглядом и облизнулись. — Но перед тем…  — Ты увидишься со своей смертью.