Песнь моего меча...

      Стоило войти в покои принцессы, как мне предстала картина: причудливое животное сидело на столе и радостно уминало сладости, а сама Атанасия причитала, что этот зверёк поглощает все её запасы. Да уж, привить животному чувство стыда — надо уметь.       Принцесса, увидев нас, сразу же забыла про животинку и бросилась в нашу сторону: сначала угодила в объятия Лилиан, а потом кинулась ко мне. По привычке я хотела её поднять, но маленькие ручки мягко остановили мои. — Нет, Вивьен, — она недоуменно вскинула бровь, — ты пока ещё восстанавливаешься, и тебе нельзя напрягаться!       Девочка надула щёки, и в её глазах промелькнуло смущение. Ей стыдно передо мной? Почему?       Закатываю глаза и подхватываю принцессу на руки — под её вскрик. Маленький кулачок шутливо бьёт меня по плечу, а топазовые глаза недовольно взирают на меня. — Сегодня все уж больно обеспокоены моим состоянием, хотя я в полном порядке. Принцесса, познакомите ли меня с вашим новым питомцем? Кто это?       Сменить фокус внимания Атанасии не составило труда: она сразу же начала щебетать, откуда нашла зверька, как он съел все её сладости и какой он пушистый и милый. Как только Лилиан отошла, чтобы сделать нам всем чаю, Атанасия спрыгнула с моих рук и поведала о встрече с тем магом. Его звали Лукас, и он был странным: использовал магию даже на ней, но ничего ей не сделал — они просто поговорили и пришли к соглашению. — Что ты думаешь, Вив? — принцесса обеспокоенно начала теребить подолы своего платья. — Думаю, разбираться будем по факту, раз мы не знаем, к чему нам надо готовиться, — пожала плечами я. — Единственное, что мы знаем, — он силён магически и как выглядит. Это не Нэш, о котором мы точно знали: он сумасшедший, достаточно сильный тёмный маг и преследовал цели Атанасиуса. Тут уже другой случай.       Мои слова никак не повлияли на принцессу — она всё так же теребила платье. Со вздохом кладу руку ей на голову и слегка взъерошиваю волосы; это заставляет её поднять голову и отвлечься. — Не о чем беспокоиться, — уверенно и спокойно произношу. — Вас защитит ваш отец, на защиту встанет Феликс, и Лилиан всегда будет рядом, чтобы поддержать. А я, как ваша тень, не оставлю без присмотра и всегда приду на помощь. — Это меня и беспокоит, Вив! — принцесса резко встаёт с кровати, и от её громкого голоса зверёныш аж подпрыгнул — до этого он дремал под наши разговоры. — Ты можешь пострадать! Уже множество раз ты страдала, и мне больно каждый раз, когда ты оказываешься без сознания. Мне тоже больно! — Не стоит, — качаю головой и в успокаивающем жесте кладу руки на плечи принцессы. — Это моя работа, и она связана с рисками. И мне не привыкать. Вспомни, принцесса, — я прислоняю свой лоб к её и ласково трусь. — Я переродилась из мира, где тоже была с мечом наперевес, так что не стоит так переживать.       Плечи принцессы под моими руками постепенно расслабились, и я услышала тихий шмыг, который попытались заглушить. Тихо посмеиваюсь и ободряюще похлопываю её по спине. Атанасия тихо плакала и кулачками стёрла слёзы с глаз, умоляюще на меня посмотрела: — Обещай мне, что будешь во всём осторожна всегда и будешь следить за своим состоянием, пожалуйста, Вив! — принцесса схватила меня за руки. — Обещаю вам, принцесса… — успокаивающий тон всё‑таки возымел свой эффект, и Атанасия полностью успокоилась.       Девочка садится обратно на диван, по пути ласково проводит по шёрстке своего причудливого животного, и в этот момент заходит Лилиан с подносом ароматного чая и кучей сладостей. Глаза принцессы и, что удивительно, зверя жадно загорелись от нетерпения. Надо же… Зверь и хозяйка будто в зеркало смотрелись.

***

      Не успела я проснуться на следующий день, как в дверь постучали и сообщили, что принесли письмо из главного дворца. Растрёпанная, сонная, я подрываюсь и несусь к двери, забирая письмо. Быстрым взглядом смотрю в окно и замечаю, что солнце только‑только начало вставать. Что ж такое… Ни свет ни заря!       Протираю глаза, подходя к большой таре, в которой со вчерашнего вечера плескалась вода — за ночь она остыла и стала прохладной. С её помощью умываюсь и смываю остатки сна. С волос мелкими капельками стекает вода и падает прямо на ковёр. Подбираю письмо и распечатываю его: знакомым почерком написано, что император вызывает меня на аудиенцию. До боли знакомая ситуация…       Спешно начинаю собираться: в штаны я практически прыгаю, а лёгкая рубашка приятно холодит тело. Оглядываю комнату в поисках кителя и нахожу его на спинке стула. Когда я застёгивала последнюю пуговицу, посмотрела на собственное отражение и увидела в глазах странное предвкушение. — Не стоит, Вивьен, — сама себе покачала головой и приглушила эмоции.       После вчерашнего признания самой себе тело странно реагирует на все упоминания о Клоде, что вызывает во мне дискомфорт. Всё это не очень хорошо, конечно…       Поправляю одежду, собираю волосы в высокий хвост и выхожу на улицу. Достаточно сильный ветер взъерошивает мои волосы — короткие волоски выбиваются из строгой причёски. Птицы начинают просыпаться и запевают свои мелодии. Вызывать меня так рано… Мне стоит ждать чего‑то? У меня смутные сомнения по этому поводу.       Перед глазами всплывает особняк родителей и радостная там атмосфера. Всё‑таки я думаю, что идея возрождения моего рода не очень хороша: наследница совершенно не смыслит в этом аристократическом кругу.       Вымощенная небольшая тропинка неспешно ведёт в сторону главного дворца. Над головой возвышаются кроны деревьев, через плотные листья просачиваются одинокие лучи солнца. А рядом с тропинкой аккуратно высажены разные цветы, от которых исходит уж больно сладкий аромат. Рукавом прикрываю нос: столь сладкие запахи раздражают меня, и хочется поскорее от них укрыться.       Подходя к запасным воротам дворца, замечаю, что стража сонливо на меня смотрит и приветливо кивает, открывая ворота. В ответ я приветствую их и продолжаю путь уже в самом дворце. Стены за ночь остыли, и от них веет лёгкой прохладой. По коридору вместе со мной гуляет ветерок, поднимая пыль и закручивая её в причудливый танец.       Стоя возле кабинета императора, я чувствовала смятение и тревогу — либо от встречи с этим мужчиной, либо от новостей, которые могли меня там ждать. Мне всё это не нравилось. Нахмурившись и постаравшись отбросить всё, что мешало трезво мыслить, я постучалась, и в тот же момент услышала приглушённое разрешение войти.       Набрав в лёгкие побольше воздуха, я вошла в кабинет императора… — Долгих лет жизни и процветания, о солнце империи, — почтительный поклон, и я выпрямляюсь, в упор смотря на императора.       Клод сидел, закинув ногу на ногу, скучающе подперев подбородок рукой, и каким‑то уж больно цепким взглядом осматривал меня. Между нами повисла тишина: я упорно смотрела в глаза Клода, а он почему‑то всё осматривал меня с ног до головы, будто впервые видел. Император лениво подталкивает ко мне какую‑то кипу бумаг и жестом указывает сесть рядом с ним, по правую сторону. В недоумении бросаю на него взгляд — в ответ он смотрит с призывом и льдом. — Ваше Величество, — подмечаю, как дёргается бровь мужчины, но не вижу более никаких изменений, — по уставу простому рыцарю не положено занимать столь почётное место рядом с вами!       Холодно отчеканила, продолжая стоять на месте. — Вивьен, — голос слегка хриплый и не терпящий возражений заставил сердце на мгновение пропустить удар. — Это не престол, и хватит спорить. Садись и подписывай документы. Завтра твоя смерть будет аннулирована, и мы представим тебя высшему свету как графиню Эрнандес.       Сжимаю челюсть, но сажусь, куда мне указали, и подвигаю документы ближе к себе, пробегаясь по ним глазами. По рукам прошлась мелкая дрожь от понимания, что это всё‑таки происходит. Представиться свету как наследница Эрнандес… Тяжёлой рукой беру перо и замираю, всё ещё колеблясь над правильностью этого решения. Но мне оставили выбор без выбора, поэтому подпись ложится на документы, и с каждой такой бумажкой я прямо ощущаю, как на плечи мне падает множество обязанностей.       Как только я всё подписала, то в полной тишине сложила всё аккуратно в стопочку и подвинула к императору, сказав: — Хоть я всё уже и подписала, Ваше Величество, — Клод заглянул мне в глаза и внимательно слушал, — но вынуждена признать, что сомневаюсь в целесообразности данного шага. Я максимально не уверена, что это принесёт хоть какую‑то пользу империи. Возрождение вымершего графства — это трата ресурсов, причём в колоссальных размерах.       Император молчал, но бумаги подвинул ближе к себе, случайно соприкоснувшись нашими пальцами. По подушечкам будто током прошло, и пришлось сглотнуть вдруг вязкую слюну, но я медленно убрала руки под стол. Клод прошёлся глазами по моему лицу и холодно усмехнулся, вновь подперев подбородок рукой: — Польза очевидна же, Вивьен, — ровный тон, меня оценивают. — Да и я тебе уже как‑то говорил, для чего это всё задумано: восстановление боевой мощи империи.       Я нахмурилась, не скрывая раздражения. — Прошло двадцать лет, Ваше Величество, — сухо отчеканила я. — От мощи моего рода не осталось ничего: всё железо переплавил Атанасиус, шахты завалены, корпоротивные связи разорваны. Какой смысл воскрешать призрак, если в империи уже есть новые силы? То, что сгорело, не вернуть       Император откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и тяжёлым взглядом осматривал меня. В затылке вспыхнула острая боль, будто кто‑то ударил молотом. Перед глазами заплясали тёмные пятна. Я сжала зубы, стараясь не показать слабости, хотя тело молило согнуться пополам. Головная боль, мучившая вторые сутки, снова пыталась выбить меня из равновесия       Клод всё молчал и глядел на меня. Хотелось бы мне знать, что творится в его голове, чтобы быть максимально готовой ко всему. Мужчина опустил голову, и несколько прядей закрыли обзор на его лицо. — Любишь же ты спорить… — тяжёлый вздох, и на меня смотрят с ледяным спокойствием. — Новые люди, о которых ты говоришь, Вивьен, случайно не те, кто при первой опасности поджимает хвосты и сбегает? Или про тех, кто до паранойи трясётся над своим кошельком?       Император резко приблизился ко мне, заставляя от неожиданности вжаться в кресло. Топазовые глаза смотрели, пожирая, стараясь доказать мне правоту своего владельца. — Я надеюсь, теперь ты поняла, для чего мне нужно, чтобы ты встала во главе Эрнандес? — я хмуро кивнула. — Хорошо. Будь готова к завтрашнему банкету: мы представим тебя аристократии. А теперь иди, отдыхай сегодня.       Я встала и обошла стол, поклонилась на прощание и, не оборачиваясь, ушла, не сказав больше ни слова. В чём смысл слов, когда всё решено уже давно? Восстанавливать то, что сгорело давно, — трата ресурсов империи.       Возвращение в Рубиновый Дворец не прошло тихо: меня сразу же встретили Лилиан и Атанасия. Принцесса бросилась ко мне, и я подхватила её на руки, прижав к себе, а Лилиан медленно подошла, аккуратно заглядывая мне в глаза и кладя руку на плечо. — Ты бледна как мел, Вивьен! — воскликнула она. — Пойдём в покои, я принесу чая и сладостей, передохнёшь немного. — Благодарю, Лилиан, — расслабленно киваю я. Атанасия тоже заглядывает мне в лицо, сочувственно спрашивая: — Он был строг? — Атанасия заглянула мне в глаза, в её голосе звучала тревога. — Отец иногда… — Да, непросто, — перебила я. — Но сейчас я просто хочу отдохнуть. Пойдёмте?       Я улыбаюсь всем, и мы направляемся в покои. Мне отдали приказ об отдыхе? Так его исполню, ещё как.