О волчьем

      Хосок осторожно вылизывает мордочку омеги, стараясь языком не задеть прикрытые глаза. От Тэхёна насыщенно пахнет лесом, и альфа вспарывает когтями землю в попытке успокоиться. Трудно устоять, когда не видел свою пару целый день, когда видишь её сейчас, уставшую, мягкую и такую родную, отчего внутренности сладко поджимаются, и инстинкты обостряются. Но Хосок дал обещание самому себе, что будет держать эмоции в себе, потому что омега итак сейчас довольно нехотя позволяет себя вычистить. — Тебе противно? — тихо спрашивает Хосок и трётся носом о его нос, усаживаясь на землю. — Нет. Почему ты так решил? — говорит омега и жмурится. — Ты всё время уворачиваешься. — Щекотно, — голос Тэхёна мягкий, тёплый, он говорит слова спокойно и улыбается, приоткрывая глаза. — А ещё ты пахнешь… — Кровью? — быстро и взволнованно спрашивает Хосок и резко встаёт на лапы. — Агрессией? — Усталостью, — смеётся омега и немного отходит от него, — ты ведь очень устал. Я смогу очиститься от грязи сам. — Ты не грязный, — хмурится альфа и склоняет над ним, целуя в ухо, — ты восхитительный. А я безумно соскучился. Я так сильно переживал. — Я тоже, — тихо говорит Тэхён и трётся лбом о его грудь. — Наверное, даже больше тебя.       Хосок фыркает и мягко подталкивает его к их ложу, а после опускается следом, украдкой смотрит на уже заметно пухлый живот, облизывается. У него на языке вертятся много фраз, но он не знает, с чего начать. Так всегда происходит, когда он возвращается с длительной охоты вместе с другими волками. Сначала он ходит близко с альфами и бетами вокруг добычи, иногда помогает дотащить всё мясо до определённого места. Но сегодня он по возвращению на поляну первым делом пошёл в свою пещеру, к своей паре, которая вынашивает его волчат. — Можешь его потрогать.       Хосоку не нужно повторять, поэтому он сразу припадает к животу. Его кожа приятного розоватого цвета, мягкая шерсть щекочет нос, но Хосок абстрагируется от этих ощущений. Он чувствует слабые толчки, когда прижимает лапу к участку живота, слышит прерывистый вздох Тэхёна, но не отрывается. Он не впервые, конечно же, касается нечто родного и приятного, до жути волнительного и восхитительного, и кажется, будто он может предугадать и объяснить любую эмоцию омеги в подобный момент. — Как думаешь, сколько их? — спрашивает Хосок и поднимает на Тэхёна глаза. — Возможно, три, — отвечает омега и кладёт голову на ложе, слегка потягиваясь. — Или даже четыре. — Четыре, — тихо повторяет Хосок, облизывает клыки. Он встаёт на все четыре, смотрит на Тэхёна, от которого веет нежностью. Его омега, безусловно, с сильным внутреннем стержнем, с характером и стойкостью. Хосок его безумно любит и за это, в том числе. И сейчас омега такой же. Он говорит открыто, что его не устраивает, не закрывается в себе, не ведёт себя… Необычно.       Хосок безумно благодарен ему за это, потому что сильному и гордому альфе периодически до сих пор лезут в голову неприятные и отвлекающие мысли. Он иногда вспоминает дикого нахала, который лез к Тэхёну раньше, с которым Хосок грызся до боли, вспоминает свою несдержанность, когда омега ответил ему взаимностью. Конечно, альфа не лез против воли, даже в первые три течки пары сдерживал своё любопытство вперемешку с желанием, разделяя переживания омеги и дожидаясь его разрешения.       А когда они поняли, что Тэхён носит щенков — у Хосока что-то щёлкнуло внутри, сжалось. И продолжалось это длительное время. Альфа натыкался на мысль о том, что Тэхён не хотел иметь от него волчат, что Хосок поступил неправильно и грубо, когда не смог отпустить его однажды и склонил к сцепке. В тот момент он не думал почти ни о чём, только о хрупком любимом теле под собой, коротком поскуливании. Его язык горячо вылизывал шею омеги, а тот молчал. Но и не рвался, не скалился и не пытался укусить: единственное, по сути, что он мог сделать тогда. Только дрожал, утыкаясь лбом в устланную листьями землю и шумно дышал носом.       Когда Хосок спустя время поделился своими переживаниями с беременным омегой — тот его ударил, едва альфа успел закончить свою речь. Резко, хлёстко, а после спокойно поинтересовался, почему Хосок пришёл к такому выводу. — Я бы тебя загрыз, если бы не хотел всего этого, — фыркнул тогда Тэхён, и в его голосе слышалась обида. — Я… Я думал о волчатах ещё давно, поэтому позволил тебе… Ну… — Я был очень рад сцепке с тобой, Тэхён, — серьёзно сказал Хосок, чувствуя, как дрожат лапы. А потом ему в голову ударило смущение от своих слов. И не только ему, судя по тому как у Тэхёна расширились глаза, и он поспешил отойти от альфы.       И сейчас от этих воспоминаний внутри сжимается от радости, Хосок лижет горячую кожу и укладывает голову на бок омеги, закрывая глаза. Они лежат так длительное время, разговаривают о разном, Хосок делится информацией с охоты, с границ, они размышляют, куда отправятся на прогулку завтра. В какой-то момент альфа чувствует, что в желудке сжимается, поэтому поднимает голову и ласково тычется в шею Тэхёна. Но не успевает он сказать и слова, как вздрагивает от сильного рыка снаружи. Рыка вожака. — Ты сильно голоден? — Немного, — отвечает омега расслабленным и сонным голосом. — Я принесу для тебя лучшие куски мяса, — говорит Хосок и встаёт с ложа, смотря на выход из пещеры. — Подожди немного, ладно? — Эй, я ведь не такой нетерпеливый, — с улыбкой говорит омега и приподнимается с листьев, дёргая подбородком. — Конечно.       Хосок выходит из пещеры, осматривается по сторонам, замечая нескольких охотников, которые подтягиваются к середине поляны. Альфа срывается с места и бежит в сторону общего места делёжки. Туда уже свалили всю пойманную дичь, Хосок сегодня на охоте постарался очень хорошо, поэтому знает свою неплохую долю.       Остатки адреналина окончательно выветрились, поэтому внутри спокойствие и уверенность.       И радость, конечно же.