О волчьем

      Намджун потягивается, глубоко вдыхает воздух, вслушиваясь в короткие отдалённые поскуливания щенков. Они резвятся, бегают неподалёку от места отдыха альфы. Намджун бы рыкнул, только он не чувствует злости, да и не спит совсем, так, слегка дремлет. Утренняя охота выдалась особенно тяжёлой: левая лапа, неудачно отбитая, болит, изодранный в схватке бок ноет. Намджун, безусловно, залечился и сейчас выбил некоторое время для отдыха. Стая сыта, поэтому недовольных волков нет, каждый занят своим делом. Альфа чуть приоткрывает глаз на особо сильный скулёж, наблюдая как к щенкам подбегает Чимин.       Омега возится с ними долго, водит их по поляне, а сейчас решил остановиться с ними совсем рядом с Намджуном. Тот понимает, что не может злиться на это — стая может ходить где захочет. Но после ситуации с этим омегой видеть его не очень хочется. Они и не пересекались особо за последние дни, потому что Намджун жил привычным укладом, а Чимин… Наконец-то перестал следовать за ним, притаскивать еду. Намджун и не ожидал, что будет так просто от него избавиться. Перед глазами снова всплывает этот испуганный взгляд, поджатый хвост и прижатые уши. Альфа в тот раз просто хотел снова отвадить, потому что внутри плескались остатки злости от разговора с Хосоком. Неприятным, но ожидаемым, снова по поводу отсутствия охраны на границе. У Намджуна и так пухла голова, а когда его близкий друг снова завёл этот разговор, аккурат после вожака, — он взорвался. И сорвался не на взрослом волке, который мог бы отбить его атаку, а на слабом и мелком щенке — омеге. — Эй, Намджун-а.       Альфа немного поворачивает голову, встречаясь взглядами с Хонджуном. Тот выходит из кустов, облизывая пасть. На шерсти у рта видна кровь, взгляд блестит, и Намджун понимает, что его соплеменник только что с делёжки: он всегда такой расслабленный, когда проглотит кусок-другой мяса. — Что? — Как твои раны? — с любопытством спрашивает Хонджун и подходит ближе, усаживаясь на листья. — В норме, — отвечает Намджун, укладывая голову на лапы.       Разговаривать с ним не хочется. Сейчас вообще ничего не хочется, только лежать и вдыхать лесной запах, слушать стрекотание насекомых рядом. И изредка поглядывать на резвящихся щенков — они ведь забавные. Облепляют омегу, валят на землю, покусывают, облизывают. — Голоден? Ты забрал мало мяса сегодня. — Оставил щенкам. — М-м, — протягивает Хонджун и зевает во всю пасть, ложась на землю, — щедрый. А я думал всё дело в том, что ты на охоте постарался… Хуже, чем обычно. Хах, глупость, да? Ведь удача на охоте к тебе обычно благосклонна. — Не удача, а умения, — спокойно поправляет альфа и чувствует подбирающееся к глотке бешенство. Проклятье. На самом деле, трудно было бы что-то скрыть от этого волка, который охотился рядом с ним. Но Намджун оправдываться не собирается, выгораживать себя — тоже. — А ты сегодня постарался, молодец. — Было трудно, — хмыкает Хонджун, но в его голосе слышатся нотки гордости и пренебрежительности. Намджун сглатывает ком. — Но такова наша жизнь, верно? — Верно, — тихо отвечает Намджун. — Я заметил, что твой омега больше не ходит за тобой, — спустя некоторое время молчания говорит Хонджун, и Намджун слышит шелест листьев, — неожиданно. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — отзывается альфа и облизывается, против воли смотря на кучу щенков. — Ну, зато теперь ты снова похож на себя, — будто не слышит его Хонджун и неожиданно поднимается с места, отряхивается. — Видимо, малыш действительно переключился на другого. — Кого? — спрашивает Намджун и поднимает голову. Он чувствует лёгкое удивление от этой темы, но в то же время недоверие: это Хонджун. Тот, кто может вывести из себя одной фразой. Этот альфа, видимо, сейчас и стремится это сделать. Только Намджун не понимает, зачем ему это нужно, а ещё прекрасно осознаёт, что он не поддастся. — Он поделился со мной сегодня своей порцией, представляешь? Притащил к моему месту, тихо пробормотал просьбу угоститься и убежал. И к ещё парочке охотников заглядывал. — Ясно, — выдыхает Намджун и склоняет голову, делая вид: «Ну, что-то ещё?» — Нужно было остановить и отблагодарить его за это, не думаешь? — протягивает альфа лениво. — Конечно, это глупо — отдавать своё мясо охотнику, но видимо Чимин-и действительно вложил в это что-то особенное.       Намджун ничего не отвечает, и в голове начинают вертеться мысли. Затягивающие, липкие, вызывающие разные оттенки эмоций. Чимин поглядывает в их сторону, на мгновение отвлекаясь от волчат, и Намджун перехватывает его взгляд, слегка привстав. Омега тут же отступает, дёргает головой и аккуратно переворачивает завалившегося на спину щенка. — Заботливый, правда? — тихо смеётся Хонджун и придвигается ближе. — Хоть и пока маленький, но такой серьёзный, красивый. Всё же хочется себе? — Не говори то, чего сам не понимаешь, — твёрдо отвечает Намджун, чувствуя уже настоящее, разъедающее внутренности раздражение. Боль от ран вперемешку со злобой сейчас могут полностью выбить его из равновесия. Нельзя. Он встаёт и начинает отходить от места, не оборачиваясь на Хонджуна. — Не забудь прийти после заката на собрание к вожаку. — Он говорит это просто чтобы отвлечься, ведь ему плевать, помнит ли альфа о своих обязанностях. Нужно сказать хоть что-нибудь, лишь бы Хонджун не понял, что его слова действительно врезаются в череп. Лишь бы не понял, что раздражает этим Намджуна и вызывает у него эмоции. — Я был бы рад, если б такой омега носил моих щенков, — доносится полный любопытства и нахальства голос.       Намджун стискивает зубы, продолжая идти.