Победа в сломленности

Столовая, обычно наполненная дивными ароматами, доносящимися из толпы голодных студентов где-то спереди, была шумная и приветливая. На одном из пустых стульев висел клетчатый старый пиджак. На столе было еще пока что пусто, занятое место скучало без своих владельцев. На маленьком подоконнике стоял прозрачный кувшин с водой, а рядом опиралась полноватая кухарка. Она лениво обмахивалась узорчатым платком, устало поправляя растрепавшиеся волосы. Помещение было битком забито адептами и преподавателями, которые спешили пообедать и пойти дальше по своим делам. Кто-то побежит вскоре на пары, а кто-то будет готовиться к следующим занятиям. Данил как обычно сидел со своей компанией за излюбленным ими столом. Они обсуждали предстоящую пару и сессию, которые уже поджидали их за углом. Играла легкая и приятная музыка, настраивающая на позитивный лад. Повсюду звенели прозрачные граненые стаканы, слышался громкий смех. Неожиданно руки Данила коснулось что-то холодное и гладкое. Юноша вздрогнул, ему показалось, что дотронулся он до мха, влажного и прохладного. По спине пробежали мурашки, на мгновение он съежился от холода. Опустив взгляд под стол, парень обнаружил костяного дракона, который принадлежал Антону. Драконов, тем более мертвых, в питомцы, кроме него, еще никто не заимел. Его собеседники заинтересовано переводили взгляд то на Гаврилова, то на костяного питомца, с любопытством обнюхивающего его ладонь. В пасти этого существа застряла между острых зубов сложенная в несколько раз бумага. То и дело записка тонким концом касалась его пальца. Данил бережно забрал бумажку, развернул и прочел написанное на кусочке пергамента аккуратным, почти каллиграфическим, почерком: «Так уж и быть, сделаю тебе одолжение и подготовлю, но не просто так, не думай. Сегодня в семь, в северной части леса у грота. Если не придешь, твои проблемы, больше помогать не буду» Парень ошарашено уставился на помятую слегка записку. Он перевел взгляд на друзей, вопросительно уставившихся на него, а после громко выдохнул. Данил очень удивился, неужели этот гордый некромант пошел ему навстречу? С чего бы такое счастье? Да и непонятно, что именно нахальный однокурсник попросит взамен. Маленький костяной дракон, не торопясь, побрел обратно к своему хозяину, напоследок качнув головой, едва слышно гремя костями. Гаврилов представил, как они будут заниматься: в обнимку с бутылками пива и кучей литературы. Но упускать такую возможность Данил не собирался. На секунду ему привиделся Антон, держащий в своих хрупких руках веточку сухих полевых цветов. Парень слегка мотнул головой, прогоняя непрошеные мысли.       

***

— Дизофф —

       Каждый из студентов рано или поздно удивлялся расположению академии. Она находилась как будто в совершенно другом мире. Попасть в это удивительное место как-то кроме портала было невозможно. А все потому, что академия находилась в центре большого острова, цитадель в ней занимала лишь маленькую часть. Сам замок был покрыт невидимым и непроницаемым куполом. Лес густой толпой массивных деревьев покрывал большую часть территории. Где-то в его глубине был небольшой каменный мост, заброшенный, заросший полностью густыми кустами. Ходили слухи о каменных забытых статуях, надежно спрятанных посреди древних крон деревьев. Один из его преподавателей говорил: «Заброшенные места не пустуют — пока о них живут воспоминания». Невозможно не согласиться. Кромка темно-синей воды находилась далеко, да и волн здесь сильных не было, поэтому никто и никогда не боялся угрозы затопления. Но часто собирались темные и суровые тучи, вихрями наплывая на замок. Большая часть стен замка была увита толстыми плющами, вокруг громадных стеблей росли маленькие желтые лютики. Часто можно было увидеть молоденьких студенток, резво взбирающихся по «живой лестнице». Когда он здесь учился, его часто терзал страх, что одна из волн затопит этот огромный остров, весь лес, академию. Вместе с ними погрузит на дно всех, кто осмелится здесь остаться, не сбежит через портал. Все поглотит безудержная буря, бушующие волны и холодный ледяной ветер. Все чудеса исчезнут раз и навсегда под кромкой воды, покроются колонией кораллов и без возврата пропадут из памяти будущих поколений. Сейчас, когда перед Сашей были открыты все тайны академии, он понимал, что, скорее всего, этой волной станет кто-то. Кто-то, кто не сможет совладать с собой, с силой артефакта, что находится в недрах замка. Тот, кого поглотит пучина безумия и хаоса, тот, кто в порыве гнева вцепится в глотку даже самому близкому другу. Может быть, ему было страшно, чуть-чуть, на малое мгновение, когда он представлял, что этим человеком станет кто-то из его близких. Страх за то, что любое живое существо сможет пострадать, терзал его. Пострадать по его вине. Ведь на сегодняшний день таких артефактов, как тот, что находился в академии, было известно мало, как и способов избавления от их влияния. Они были опасны и могущественны, а людей, способных управлять ими, находилось еще меньше. Те люди, которые были не опьянены властью, оказавшейся в их руках, изо всех сил старались спрятать артефакты подальше от чужих глаз, закапывали глубоко под водной пучиной, накладывали неимоверной силы заклинания, из последних сил чертили руны. Эти непонятные фигурки неведомым образом нашлись через несколько лет после войны. Точнее, тогда был найден только один, первый, с которого все и началось. Дивной красоты изделия, выполненные как будто самыми искусными мастерами. Каждая из этих вещиц имела какую-то особенность, и в этом и заключалась их тайна. Вьющийся железными лозами драгоценный камень, платяная фигурка русалки, молящей о помощи. Все они, безобидные с виду, несли в себе мощную энергию. Первое время думали, что это просто безобидные безделушки, напитанные силой, мало ли что произошло. Но все были в ужасе, когда узнали, что самый первый артефакт был разрушен в клочья, после того как унес несколько жизней за собой. Души пострадавших колдунов до сих пор пели заунывными голосами в сердцах их родственников. Плакали и молили об освобождении. Разрушившейся вещице сразу же присвоили статус особо опасной и запечатали от греха подальше. Со временем таких артефактов находили все больше. И не все успевали сразу запечатать. Многие люди, кто вступал в контакт с артефактом и не могли перебить его влияние, погибли из-за того, что их душа была разорвана в клочья. В их глазах читалось лишь безумие и животная ярость, сметающая все на своем пути. Одолеть одержимого было очень сложно. Один лишь безумец мог справиться с толпой сильных обученных магов. Но некоторые, кому повезло обладать способностью контролировать артефакт, смогли полностью подчинить себе силу этой мощной вещицы и использовать ее, направить необъятную энергию в положительное русло. Эти люди творили гармонию и создавали прекрасный мир после войны. Его бабушка рассказывала, что одним из тех, кто был достаточно смел и силен, для того, чтобы контролировать артефакт, был ее муж. Он полностью подчинил себе силу клинка скорби. Говорили в народе, что этот клинок уничтожил многие тысячи душ. Лишал семьи кормильцев, оставлял маленьких детей сиротами. Лишь его дед смог подчинить себе проклятый артефакт. Он вполне справлялся с ним до тех пор, пока не состарился раньше времени. Слишком много сил съедал этот проклятый предмет. Мужчина бросал последние силы, чтобы узнать тайну этих артефактов, пытался разгадать, какова природа их появления. Последнее, что увидела бабушка в его глазах, было отчаяние и сожаление. Больше в их роду никто не умел контролировать такие вещи, но Сашу все равно сделали стражем и приставили охранять золотую статуэтку в виде огненной птицы. Сзади него появился кто-то. Оборачиваться, чтобы посмотреть, кто пришел, смысла не было, он и так это знал. Родная магия обволакивала его с двух сторон, переплетаясь с магией стража. От нее веяло могильным холодком и унынием. Чертополох слегка зашевелился, скидывая с себя капельки утренней росы. — Саш, что-то случилось? — подал голос Артем. Он переминался с ноги на ногу, стоял на месте, не решаясь отвлекать возлюбленного от тяжелых дум. Его переживания садились мертвым грузом на плечи некроманта. Хотелось обнять и утешить, решить проблемы, рассеять сомнения и дурные мысли. — Нет, все в порядке, правда, — Саша не хотел нагружать любимого своими проблемами. В конце концов, ответственность несет только он, и впутывать остальных в затруднительное положение, которое в будущем может оказаться опасным, он не собирался. — А сидишь здесь зачем? — мужчина бесшумно сделал несколько шагов и обнял парня со спины. Он положил голову ему на макушку и легонько поцеловал кончики волос. Артём прижал его к себе еще ближе. — Просто думал, вспоминал, — Он пожал плечами и вздрогнул от прохладного ветра, пронёсшегося по крыше замка. Саша, продолжая стоять к нему спиной, бережно сжимал рукава его кофты, скрывающей красивые татуировки на предплечьях. Так они простояли несколько минут, наслаждаясь тишиной. — О чем? — Когда я только поступил сюда, на первый курс, всегда думал, что волны могут затопить остров. Море почему-то казалось мне очень агрессивным. Как будто ему не нравилось, что мы здесь находимся. — Так вот почему ты очень редко купался, — как-то странно усмехнулся Артем, делая какие-то выводы для себя. Мужчина наконец отпустил Сашу, обошел со спины. На его губах играла счастливая улыбка. Он обхватил ладонь и поднес ее к губам, одаривая нежным поцелуем. — Да, есть такое, — Саша неловко улыбнулся, — А Пашка где? — Готовится к сессии, лучше его сейчас не трогать.  — Ну, перебарщивать с зубрёжкой тоже не надо, — лукаво усмехнулся парень. В свои учебные годы молодой еще тогда Александр находил время и на развлечения и на учебу. Оценки у него всегда были замечательные, а преподаватели не уставали нахваливать способного юношу. Его скромность лишь подчеркивала его особую красоту, которую разглядел и полюбил в нем Артем. — Согласен. Пойдем? Тут прохладно. — Да, пошли.       

***

— Сода —

       Настроение было, мягко говоря, паршивым. С самого утра день шел не так, как хотелось бы молодому адепту. Сегодня из родного дома ему пришло огненное письмо. Родители были недовольны его успехами в академии и жалобами, поступившими от нескольких преподавателей. Мама с негодованием требовала от него хороших манер, а отец, наверняка не раз стучавший кулаком по столу, вспоминая своего сына, требовал положительные оценки. Один из тех, кто на него пожаловался, конечно же, был Дмитрий Спин. Мама, в чьих строчках он чувствовал досадность, просила относиться к «другу семьи» уважительнее. Единственный плюс Саша видел лишь в том, что Дима все-таки не сдал с потрохами Сашу. Третьекурсник не лелеял надежд. Он не верил в то, что профессор каким-то чудом не увидел все его мысли, неизменно сопровождающие на каждой лекции по истории рас. И ведь наверняка читает только его, никого другого! Что ему, медом намазано, копаться в его головушке? Он тихонько открыл дверь с помощью магического ключа в комнату, где жили двое: он и Антон. Саша снял мантию, кинул ее куда-то на кровать, разулся и раздраженно отбросил обувь в сторону, ударив кулаком по ближайшей стене. Он обхватил голову руками — злость так и норовила превратиться во что-то материальное и грозилась покалечить всех, кто попытается попасться ему на глаза. Тело трясло от прожигающей внутренние органы ярости, зубы скрежетали в безумном ритме. Ногти впивались в ладонь, боль остужала злость и успокаивала. В поле зрения как некстати попался этот чертов клочок бумаги, где собрались все претензии родителей. Саша прожигал несчастную бумажку испепеляющим взглядом, надеясь, что хоть так он сможет от нее избавиться. Саша не знал, что делать. Больнее было не от ругани родителей, и так сопровождающей его практически на протяжении всей жизни, а от жалобы со стороны Димы, в которой раз разбивающей сердце влюбленного студента. Для себя он решил, что для начала надо бы закрыть сессию, после разобраться со Спином, а с родителями как-нибудь потом поговорит. Разбираться сейчас с ними не хотелось, обида все еще клокотала в его груди. Может, если он все расскажет, его поймут. Точнее, Саша надеялся на это. Скорее всего, его ждал абсолютно другой исход: негодование матери и гнев отца. Иногда он мечтал о том, как будет держать возлюбленного за руку, а родители будут лишь счастливо улыбаться. Адепт быстро выбрасывал эти мысли из головы, он не надеялся на счастливое окончание этой непонятной истории. Саша едва слышно выдохнул, пересилив себя, поднялся и взял с полки учебник про некрологии, выхватил из сумки конспекты друга и принялся пытаться понять и вникнуть в тему. Ничего не получалось. Саша горестно взвыл, откинувшись на подушку кровати. Без друга невозможно было разобраться хоть в чем-нибудь. Независимо от того, что сейчас с ним происходит, разбираться с проблемами будет только он один. Никто не погладит по голове и не скажет, что ему надо делать. Похвалы и поддержки тоже уже, увы, ни от кого не дождешься. Хоть порой очень ее не хватает. Он уже взрослый, вроде как. Саша постоянно вспоминал о Диме: хорошо им, умным, живется. Всё знают, все понимают. Такие умные. Злость вновь охватила мысли Саши, он крепко сжал кулаки и с новым рвением продолжил вникать в тему. Несколько часов прошло за изучением всевозможных пентаграмм, рунических кругов, связок и призывов. К удивлению для себя, Саша нашел способ учить все быстрее и приятнее. К каждой руне и пентаграмме Саша придумывал свою ассоциацию. Так, трудная для него, некрология становилась более простой и понятной. Нет, этот предмет был, конечно же, не самым сложным, просто Тёмыч сильно придирался к нему, так как Саша постоянно косячил. Порой ему казалось, что Артем, Саша предпочитал при своих называть его без отчества, просто желает, чтобы паренек поскорее выпустился и покинул академию. Это желание было взаимным, на парах этого злого некроманта студент только и мечтал о том, чтобы профессор поскорее ушел на пенсию. Каждый раз, когда юноше приходилось отвечать, весь его коллектив начинал неистово хихикать, пряча забавные улыбки за ладонями. Такие события заканчивались лишь словесной перепалкой, в рамках приличия. К сожалению, это не спасало его от стабильных жалоб преподавателя на его персону. С громким стуком открылась дверь, и на пороге оказался злой Антон, раздраженно водящий плечами, но как только он заметил Сашу, то так и остался на месте с очень удивленным видом. Саша устало махнул рукой и продолжил вчитываться в сложную пентаграмму. Он согнул ноги в коленках, удобно устроившись на кровати, вокруг него водили хоровод конспекты с рунами, на коленках лежал учебник по некрологии, а в воздухе летала чернильница. — Подожди, ты готовишься? Сам? Тебя никто не заставил? — друг явно не верил происходящему, продолжая удивленно хлопать глазами. Сейчас ему больше всего хотелось запечатлеть эту картину и показать ее профессору Спину. Может хоть тогда влюбленному в него другу перепадет хоть немножко внимания. — Ой, да иди ты, — Саша кинул в смеющегося Антона тяжелую книгу. Тот засмеялся еще больше, ловко остановив толстый том в воздухе. — А ну, — Он подошел к кровати, где лежал Саша, и легонько стукнул того по голове, — не раскидывайся знаниями. — Ай, больно же, — возмутился Саша. Его недовольный взгляд поумерил азарт Антона, и тот напоследок лишь щелкнул его по носу. — Зато может знания какие-то останутся. Хоть у кого-то, — на последних словах он горестно вздохнул. Черемисин посмотрел в окно, сощурил глаза, вспоминая о Гаврилове. Глупый третьекурсник-боевик как будто специально не хотел усваивать знания, которые Антон бережно пытался положить в его т̶у̶п̶у̶ю̶ ̶б̶а̶ш̶к̶у̶ голову. — Что случилось? — Саша непонимающе на него уставился, отложив на время учебники. Он повернул голову в сторону друга, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, что имел в виду Антон. Саша приобнял себя и слегка поджал губы, он догадывался о ком идет речь. В комнате становилось неуютно, когда сосед по комнате начинал вспоминать о Даниле. — Гаврилов случился, опять. — Антон поморщился и потер переносицу, — Я все-таки согласился на его предложение. Но не за бесплатно естественно. — А… как тогда? — За кое-что очень интересное. Данил может это достать для меня. Но сейчас мне кажется, что эта вещица уже не стоит этого. — Браслет Миры? — наугад спросил Саша и попал в точку, так как друг сузил глаза и посмотрел на него внимательным взглядом. Антон недовольно тыкнул друга в бок и слегка скривился. — Иногда мне кажется, что ты просто втихаря читаешь мои мысли, — все-таки Дмитрий и Саша созданы друг для друга. — Неа, нифига, просто это логично. Это сильный артефакт, который полезен некромантам, не удивительно, что ты хочешь именно его. — Он не просто полезный. Он неебически мощный, — философски заметил Антон. Он прикрыл глаза и попытался уснуть, сладко потянувшись от усталости на кровати. — Ну как скажешь, — Саша пожал плечами и отвернулся, его лицо снова приняло страдальческий вид. Взгляд наполнился печалью. Антон посмотрел в ту же сторону, что и парень, и заметил на краю стола бумагу с подпалёнными краями, а потом перевел понимающий взгляд на Сашу: — Родители? — Родители, — согласился с ним тот. Саша обхватил свои колени руками и прикрыл глаза. — И Спин? — немного призадумавшись, предположил Антон. В принципе, этого стоило ожидать от профессора. Знал бы он, как это разбивает сердце Саше, не делал бы так. — И Спин, — снова согласие, но голос уже более грустный. Парень тихо выдохнул. Он побледнел и отвернулся от друга, уставившись в стену, прислонившись к ней головой. — Да забей хер, Сань. Ну, подумаешь, бывает, родоки всегда такие. Ну, а Спин, у него сразу дохера причин, почему он никак не реагирует на тебя. — Все равно, — Саша уткнулся лицом в подушку. Сейчас он больше всего напоминал котенка. — Хей, не кисни. Шестой курс сказал, что сразу после сессии они закатят отменную вечеринку. Преподы там, скорее всего, тоже будут, контроль и все такое. — Как думаешь, он тоже там будет? — Не знаю. Но Спин и без контроля? Ха! Саша в ответ лишь кисло улыбнулся.       

***

— Глюк —

       У него никогда не было проблем со сном. У магов вообще проблем со сном не бывает. Это является показателем полной душевной стабильности мага, а, следовательно, и его силы. Артем всегда считал себя достаточно сильным магом, магия буквально лилась из него. А мужчина всегда находил ей положительное русло, тратя все силы на уход за растениями, на приготовление важных зелий, готовка которых занимает несколько лунных циклов. Коллеги называли его «талантищем», дружески хлопали по плечу и всегда консультировались по необходимым вопросам. Но сегодня ему приснилось странное нечто, похожее на затянувшийся кошмар и чужие воспоминания. Он чувствовал, ощущал, что это не он, тьма вокруг него не его собственная. Артем буквально утопал в ней как в тумане, с ужасом растворяясь в страхе. Вот только кошмар был размазанным и сумбурным, поэтому вспомнить его никак не удавалось. До рассвета оставалось несколько часов, а спать не хотелось вообще. Его мелко потряхивало, тело звало куда-то. В глазах гуляли разноцветные всполохи, голова слегка кружилась, он чувствовал, что что-то не так. Вчера Артем закончил то самое зелье, которое просил приготовить его декан. Оно еще вечером было отдано лично ему в руки, а Артем с чистой совестью пошел спать. Потому что лекции еще никто не отменял. Студенты часто норовят пропустить все мимо ушей, поэтому Артем всегда старался построить программу таким образом, каким подопечные запомнят все до малейшей строчки в большом толстенном томе, выдаваемом им каждый год библиотекой. По крайней мере, неуспевающих адептов в преподаваемом им предмете не было. Что странно, захотелось походить и побродить по коридорам академии. Это было бессмысленно, ведь за время обучения он выучил абсолютно каждый уголок академии. Его преследовало чувство того, что он что-то упускает. Почему-то тянуло куда-то вниз, туда, к истоку сил цитадели. Да и кого он там надеялся встретить? Самое странное, что он не помнил, как оказался в хранилище, да и вообще, как открыл дверь, ведь ключ он отдал декану, а собирался выйти на берег. С последнего раза здесь ничего не поменялось. Только сила, давящая на плечи, стала куда больше ощущаться. Она обволакивала его со всех сторон. И комната была как будто больше. Стена, отдаленная от последнего стеллажа, была сильно отодвинута, хотя в прошлый раз была к нему почти впритык. Кто ее отодвинул? По ней стекало что-то темного цвета, обтекая странные фигуры, похожие на людей. Они кричали в его голове, просили о помощи, молили о пощаде, требовали свободу. Кто-то хватался за голову, кто-то стоял на коленях, безудержно крича. Люди как будто шевелились, пугая этим преподавателя. В руках у Артема огненная птица, отлитая в золоте. От нее так и тянет огромной силой, горем, ненавистью. В голове нарастает дикий гул, кто-то пронзительно кричит. Что-то холодное касается его шеи, проводит по плечам, шепчет на ухо. Этот шепот был куда громче криков или гула. В руках странно покалывает, волосы на голове шевелятся от снедаемого ужаса. Артема лишь пошатывает из стороны в сторону, голова раскалывается. Ему остается лишь опираться о стену. Он практически ничего не видит, взгляд не может сфокусироваться на чем-то одном, все вокруг пляшет и раздваивается. Мужчина обхватил рукой свое лицо и что-то мучительно забормотал. Холодное существо продолжает что-то шептать на ухо, заставляя преподавателя подрагивать от озноба. Все прекращается тогда, когда он открывает глаза. Очередной кошмар? За окном светит яркое солнце, видны верхушки деревьев и где-то в дали лазурное море. Почему ему начали сниться кошмары?