Мосты округа Оранж

— Лола, мать твою! — кричал Элио, стуча кулаком в дверь ванной. — Ты сейчас сольешь всю горячую воду, стерва! — Эта пизда опять заняла ванну? — спросила Алёна, прикуривая сигарету. Элио тяжело вздохнул: — Почему мы должны это терпеть? — Потому что мы нищие, — резюмировала Алёна, выдыхая клубы дыма в потолок. — Ах, да. Точно. Не успел Элио договорить, как дверь распахнулась и из ванной вышел щуплый темнокожий парень лет двадцати, невероятно грациозный. Это была Лола — так его звали все. В пятнадцать лет гомофобный отец, избив до полусмерти, выкинул его на улицу, и вот уже пять лет он зарабатывал на жизнь проституцией, стараясь накопить на операцию по смене пола. Мечта для людей его круга почти недостижимая, но отказаться от неё было подобно смерти. — Леди! — лучезарно улыбнулась Лола, проходя мимо Алёны и Элио в одном полотенце. — Не смешно! — обиженно крикнул Элио. — Там хоть осталась горячая вода?! — Прости, дорогуша, но настоящей даме нужен уход, — отозвалась Лола, усаживаясь за белый прикроватный столик, заваленный косметикой. — Хочешь, я её сожгу? — спросила Алёна у Элио, недовольно глядя на Лолу. Элио хотел было что-то ответить, но Лола его опередила: — И чего это ты так спешишь в душ? Ты же там утром был… — Просто хочу хорошо выглядеть, — пробубнил Элио. — О-о-о! — усмехнулась Лола. — Ла Дива Элио нашла себе парня! — Ох, Лола, ну ты и пизда, — резюмировала Алёна, выдыхая сигаретный дым ей прямо в лицо. — Я, в отличие от тебя, не пизда! — ответила Лола, звонко щелкнув пальцами перед носом девушки. — Но в будущем всё возможно! — Ага, мечтай. Элио, слушая их перепалку, только тяжело вздохнул. Накинув полотенце на плечо, он наконец зашел в душ. Спустя три часа дом «Винтур» был уже в полном составе на главной площадке недели. Ну, почти в полном: Алёна и Элио, не спеша, затягивали ментоловые сигареты тлели, пока ребята шли по тротуару, украшая собой всё вокруг. Элио был очень худ, и на нем любая вещь смотрелась круто. Высоченные бежевые туфли, черное пальто и солнцезащитные очки — он медленно и томно дефилировал по главной улице вместе с Алёной. Она была одета в лучших традициях восьмидесятых: черная кожаная мини-юбка, босоножки на массивной платформе и вызывающий топ. Весь её вид заявлял непосвященным, что эта дама определенно свободна и невероятно рокова. Машины сигналили им вслед, на что они лениво бросали: «Не твои, вот и бесишься!» — Ты докурил?! Мы сейчас опоздаем! — спустя десять минут кричала Алёна. Они стояли возле старого двухэтажного здания бывшей средней школы. Элио невозмутимо делал последнюю затяжку. — Дивы не опаздывают! — отрезал он, шагая шикарной походкой от бедра. Немногие девушки могли так уверенно стоять на подобной платформе, а он шел на ней так, будто на нем были обыкновенные кеды. — Это все остальные приходят раньше. Они зашли внутрь. Миновав небольшой коридор, ребята вышли в огромный двухэтажный зал овальной формы, который интерьером напоминал ночной клуб 80-х. Всё вокруг утопало в темно-розовых тонах, а под потолком сиял диско-шар нереальных размеров. Вдали виднелась сцена с широким судейским столом, вокруг толпились участники, готовящиеся к выходу. Второй этаж был забит зеваками, пришедшими поглядеть на главное шоу недели. — Как думаешь, он сегодня придет? — спросил Элио, потягивая водку с соком. — Кто? — Алёна в непонимании нахмурилась. — Тот парень с «Грэмми». — Слушай, он белый чувак из Беверли-Хиллз или Западного Голливуда. Такие только трахаются с нашими, пока их жены спят дома. Они не приходят на балы, — девушка тяжело вздохнула. — Для них это слишком унизительно. — Я думаю, он не такой, — с надеждой отозвался Элио. — Все они такие… — горько резюмировала Алёна. — Как дела, девочки? — послышался мягкий голос. Это была Коко — шикарная трансгендерная леди, чьей внешности могла позавидовать любая «natural girl». Все звали её Мамой, ведь она спасла не одну жизнь и приютила в своем доме десятки брошенных детей. — Потихоньку, — вздохнул Элио. — Что-то мне не нравится твой настрой. — Он всё думает о белом парне, с которым познакомился на «Грэмми», — пояснила Алёна. — О, белые парни… — томно протянула Коко. — Они пахнут деньгами, сексом… и изменами! — А всё так хорошо начиналось, — вздохнул Элио. Спустя мгновение со сцены раздался зычный голос ведущего: — Так, сучки, собрались! Тема сегодняшнего вечера — Vogue! Я хочу получить экстаз от ваших нарядов, хочу ослепнуть от блесток на ваших платьях! Начинаем!!! Зал взорвался аплодисментами, и ударили первые биты музыки. В этот момент Эминем, одетый во всё черное, с накинутым поверх кепки капюшоном, вошел в здание. Стараясь максимально слиться с толпой, он поднялся на второй этаж и, спрятавшись за колонной, посмотрел на сцену. У него перехватило дыхание. В лучших традициях сказок — по крайней мере, на первый взгляд — этот огромный зал, залитый светом прожекторов и усыпанный конфетти, казался декорацией к какому-то волшебному действу. Вечеринка открылась выходом квир-королев в их лучших нарядах. Маршалл еще не знал, что именно из этой культуры вырос вог — жанр, сочетающий модельные проходки, сложную хореографию рук и эффектные падения. Эминем как завороженный смотрел на невероятно красивых ребят в шикарных костюмах. Музыка вперемешку с их смехом заполняла пространство, а диско-шар расцвечивал их молодую кожу всеми цветами радуги. Эта жизнь шла вразрез с миром белых людей, обедающих на Пятой авеню. Этот зал объединял в себе борьбу за право быть собой и жгучее желание социальной справедливости, которой у этих людей никогда не было. В результате возник где-то гламурный, а где-то эпический мир — альтернативная вселенная. Сказка, разворачивавшаяся параллельно историям о Золушках и миллионерах, но которую из-за агрессивной гомофобии большинство людей даже не могли себе вообразить… — А следующая номинация — танец «Вог»! — прокричал ведущий. — За победу будут сражаться два гиганта! Дом «Винтур»! — публика разразилась овациями. — И дом «Ласенза»! — Эй, где твоя мамочка? — выплюнула девица из «Ласензы», тыча пальцем в Алёну. — Слышала, она загнулась в какой-то канаве? — Ах ты... Да я сейчас порежу эту суку! — вскрикнула Алёна и уже дернулась вперед, но Элио железной хваткой удержал её за плечо. — Не знаю, где её мать, но где твоя — в курсе точно! Горит в аду! — отрезал Элио, и зал буквально взорвался от хохота. — Что ты сказал?! А ну повтори! — взвизгнула та, собираясь наброситься на Эли, но ведущий рявкнул в микрофон: — Хватит! А ну на танцпол — сразитесь достойно! В колонках ударил ритм «Vogue» Мадонны. Два дома — по шесть человек в каждом — вылетели на паркет. Идеальная пластика, вызывающая одежда, дерзкий макияж — всё это слилось в неподражаемый образ подпольной культуры. — О, вы только посмотрите на эти ноги! На эти шикарные ноги!!! — надрывался в микрофон ведущий. — Эли, ты настоящая дива! Если завтра ты свободен, я забронирую нам столик на пять вечера! Зал снова зашелся в смехе и криках. Танец ребят в ту ночь был настолько сенсационным, что любая попытка сравнить его с обычной хореографией была обречена на провал. Элио отчаянно стрелял глазами по сторонам в поисках Эма. Каждым движением он хотел показать ему мир, о котором тот ничего не знал. Там, где другие танцоры плавно погружали зрителя в атмосферу, Элио делал первое движение так, словно оно было как минимум восьмым, обрушивая на аудиторию весь свой шик и ярость. Пока толпа свистела и отбивала ладони, Эминем наверху с трудом сдерживал слезы. Он вдруг понял: Элио изображал худшие дни своей жизни с невообразимым, лихорадочным весельем. Боль, упорство и отчаяние шли здесь рука об руку, чтобы создать нечто невероятное. И об этом Элио кричал каждым своим жестом. — Ох, это было так горячо! Я аж вспотел! — выдохнул ведущий, обмахиваясь большим красным веером. — Ваши оценки дому «Ласенза»! Судьи по очереди стали поднимать карточки. — Десять! Десять! Десять! Десять... девять! — озвучил ведущий. — Девять?! — взревел парень из «Ласензы». — Ты что, ослеп, старик?! — Ваши оценки дому «Винтур»! — ведущий снова обратился к судьям. — Десять! Десять! Десять! Десять... и... десять! Победил дом «Винтур»! Зал взорвался аплодисментами. Ребята, обнявшись, прыгали от радости прямо на танцполе. Спустя десять минут Элио, прижимая к себе трофей почти в его рост, подошел к барной стойке, где его «семья» уже вовсю отмечала победу. — Мне лучшее шампанское, что у вас есть! — с присущей ему театральностью потребовал Элио у барменши. — Шампанское? Мы что, в «Плазе»?! — расхохоталась та. — Да нас бы туда и на порог не пустили! — отозвался Элио, и ребята рассмеялись в унисон. — Ладно, налей стопку водки, — резюмировал он и обернулся к сцене. Оттуда снова раздался голос ведущего: — Мне тут птичка нашептала, что Эминем выпустил очередной гомофобный трек! В зале послышался неодобрительный гул. — Этот урод поливает нас дерьмом в каждой песне и при этом зарабатывает на нас миллионы! — Аудитория засвистела еще громче. — Ну что ж, если я когда-нибудь увижу его белую задницу, я устрою ему по-настоящему «радушный» прием! Покажу, где место гомофобам! — Да-а! — взревела толпа в ответ. — Кто такой этот Эминем? — спросил Элио, опрокинув водку. — Боже, Эли, дорогая... Ты не можешь вечно слушать только Дайану Росс и Глорию Гейнор! — закатил глаза его темнокожий друг Рики. — На дворе двухтысячные, а не семидесятые. Элио лишь фыркнул. — Это самый популярный рэпер нашего времени! Он взял две статуэтки на «Грэмми» на прошлой неделе. Вы же были там! — Рики ткнул пальцем в сторону Элио и Алёны. — Должны были его видеть. Ребята переглянулись. — Мы не видели... А как он выглядит? — спросила Алёна. — Ты бы его не пропустила, — ответил парень. — В нашем районе не продают журналы для белых. Покажу, если как-нибудь выберемся в город. Элио невесело улыбнулся, опрокинул еще одну стопку и, с грустью оглядевшись, произнес: — Я, пожалуй, пойду... — Ты чего? Всего одиннадцать вечера! — удивилась Алёна. — Хочу побыть один, — бросил Эли и, попрощавшись с ребятами, вышел с трофеем на улицу. Тяжело вздохнув, он посмотрел в ночное небо, развернулся и зашагал прочь от шумного зала. Но не успел он сделать и пары шагов, как услышал: — Привет! Элио обернулся и, увидев Маршалла, не смог скрыть своей детской, наивной радости. Он подбежал и крепко обнял его. — Я думал, ты не придешь! — с досадой воскликнул он. — Но я пришел, — рэпер замолчал, всматриваясь в лицо Элио. — Видел ваше выступление… Это было потрясающе! — добавил он, заботливо поправляя растрепавшиеся волосы парня.— Спасибо, — смущаясь, ответил Элио и уставился себе под ноги. — А почему ты не подошел? — Я был на втором этаже. Хотел спуститься, но там началась какая-то суета, — уклонился от правды рэпер, и они вместе двинулись вверх по улице. — Да, слышал… Ты знаешь, кто такой Эминем? — вдруг спросил Элио, глядя Маршаллу прямо в глаза. — Нет, — ответил тот, качнув головой и даже не моргнув глазом. — Хм… — Эли задумчиво прикусил губу. — Говорят, он очень популярный. На прошлой неделе взял две «Грэмми»! Наверное, талантливый… — с легкой грустью резюмировал он. — Ты талантливый! — с улыбкой перебил его Маршалл. — Но у меня-то нет «Грэмми», — упрямо буркнул Эли. — Будь ты моим… — Эм остановился и серьезно посмотрел на него. — Мне больше ничего не было бы нужно. Если бы ты был моим, никакие деньги, слава и статуэтки не шли бы в сравнение с этим. Маршалл смотрел на Элио влюбленными глазами, но тот лишь по-детски надулся: — Ты так говоришь только потому, что у тебя тоже нет «Грэмми»! — Да… точно, — усмехнулся Эм и аккуратно взял ладонь Элио в свою. — Ты вообще петь-то умеешь? — с вызовом спросил Эли. — Возможно, — загадочно ответил Маршалл. — Тогда давай что-нибудь споем! — Например? — рассмеялся в ответ певец. — Хм… — Элио задумался. — Глория Гейнор, «I Will Survive»! — Ты это несерьезно! — Почему?! — Сейчас 2004-й, а не 74-й. И я не знаю слов, — признался Маршалл. — Ты не знаешь слов?! — ошеломленно переспросил Элио. — Не смотри на меня так, я сейчас покраснею, как рак, — рассмеялся Эм, закрывая лицо руками. — Ладно, — сдался Элио. — Давай тогда хит 85-го. Rick Astley — «Never Gonna Give You Up». — А ничего помладше нет? — Только не говори, что ты и этого не знаешь! — Знаю, — Эминем вздохнул и стал отбивать бит. Элио, прислушиваясь к ритму, начал петь: — «Мы не случайные прохожие в любви... Ты знаешь правила, и я их знаю...» Эминем резко замолчал, застыв в изумлении. — Что? — не понял Элио. Эминем еще секунду стоял молча, а потом выдохнул: — У тебя чудесный голос. — Ой, ладно тебе, — смутился Элио, отмахнувшись. — Что ты понимаешь в вокале? Ты же не певец. Давай лучше ритм! Эминем не мог отвести взгляда от Элио. Его сердце колотилось со скоростью миллион ударов в минуту, и шансов на спасение уже не оставалось. — Ну, так будет бит?! — нетерпеливо спросил Элио. — Ах, да... — Эминем снова начал отбивать ритм, а Элио подхватил: — «Полная самоотдача — вот о чем я думаю... Ты никогда не получишь этого от любого другого парня. Я просто хочу рассказать тебе о том, что чувствую… Припев давай вместе!» Элио выжидающе посмотрел на Эминема, и тот, не в силах отказать, стал подпевать в такт: — «Никогда тебя не предам, никогда не расстрою. Никогда не убегу и не брошу тебя. Никогда не заставлю плакать, никогда не скажу "прощай"... Никогда не солгу и не сделаю больно...» Так они и шли по зимнему бульвару, держась за руки, и только рождественские огни освещали им путь.