Мосты округа Оранж

В мире, исполненном мрака, каждый тянется к свету. Будь то искра озарения, подсказывающая, как вернуть утраченное; луч маяка, разгоняющий тени, или тусклые фонари, освещающие осколки прошлого. Каждый из нас, бредущих в ночи, ищет свет, пусть это будет лишь слабый проблеск надежды. Для Маршалла таким проблеском стала мерцающая неоновая вывеска «Милые зверюшки». Заведение располагалось на углу, и парадный вход в него был совсем не парадным. Вокруг толпились нетрезвые мужчины. Внутри царил полумрак, а лестница, ведущая на верхние этажи, почти не освещалась. Поднявшись на второй этаж и пару раз едва не споткнувшись в темноте, певец увидел стойку ресепшена темно-синего цвета. За ней, опустив голову, сидел мужчина. Рэпер пониже натянул кепку и подошел к администратору. — Мне в комнату Элио, — нарочито грубо произнес он, предварительно откашлявшись. — Тридцать секунд — одна монета. Одна монета — двадцать баксов, — отозвался мужчина, не поднимая глаз. — Мне тридцать монет, — бросил рэпер и выложил на стойку тысячу долларов. — Сдачи не надо. Он быстро сгреб монеты, но, сделав пару шагов, замер. — Восьмая комната, — бросил ему в спину мужчина, решив, что клиент забыл номер. — Да, спасибо, — не оборачиваясь, ответил рэпер. Коридор тускло освещался красными лампами. По обе стороны тянулись кабинки. Одни были зашторены, и оттуда доносились недвусмысленные звуки и разговоры, другие стояли открытыми. Дойдя до двери с цифрой «8», Эминем огляделся — вокруг никого не было. Он вошел и плотно задернул за собой штору. Кабинка, как и коридор, тонула в мерцающем темно-красном свете. Тесная комнатка: посередине стул, напротив — небольшое прямоугольное окошко, закрытое с обратной стороны железными жалюзи. Слева от окна — колонка и микрофон, справа — монетоприемник. Эм сел и тяжело вздохнул. Он не знал, что увидит, когда жалюзи поднимутся, и пытался настроиться. Чувство неловкости боролось в нем с удушающей виной. Ему казалось, что именно из-за него Элио оказался в этом месте. Спустя пятнадцать минут, проведенных в тяжелых раздумьях, Маршалл наконец решился. Он взял монету и опустил её в прорезь приемника. Элио с той стороны сидел на качелях, подвешенных к потолку на канатах, и лениво жевал жвачку. Его комната была в три раза больше кабинки Маршалла: выкрашенная в бирюзовые тона и залитая бело-голубым светом, она выглядела куда опрятнее. Услышав звон монеты в приемнике, Элио вынул жвачку изо рта, привычно зацепил её за ухом и начал раскачиваться. На нем были лишь экстремально короткие белые шорты. Когда жалюзи поднялись и они встретились взглядами, Элио затормозил качели ногами. Секунду он всматривался в лицо Маршалла, а затем опустил глаза в пол. Рэпер, из последних сил сдерживая эмоции, не мог отвести взгляда от парня. Он не верил своим глазам. Прошло ровно тридцать секунд — время вышло, и жалюзи с лязгом опустились. Маршалл тут же бросил еще одну монету. Жалюзи снова поползли вверх. — Во сколько ты освобождаешься? — серьезно спросил Эм, не отрывая взгляда от Элио. — Что тебе нужно? — ответил тот, наконец посмотрев на певца. — Послушай… — начал рэпер и осекся. В голове бушевал ураган, он не знал, с чего начать. Пока он подбирал слова, время снова истекло. Жалюзи упали. Закинув очередную монету, Маршалл продолжил: — Я урод, я знаю! Я искал тебя. Сначала поехал к твоему дому, но там сказали, что вы съехали. Тогда я отправился в ту школу, где вы устраиваете балы, и нашел твою подругу — Лолу, — Эминем на мгновение улыбнулся, вспомнив эксцентричного друга. — В общем… я просто рад тебя видеть. — Так что тебе всё-таки нужно? — снова спросил Элио, глядя в пол. — Хотел увидеть знакомое лицо… — отозвался певец с грустной улыбкой. — Время — деньги, — отрезал Элио, и в этот момент жалюзи снова закрылись. Маршалл достал из кармана горсть монет. Трясущимися от волнения руками он стал одну за другой закидывать их в приемник. Жалюзи открылись надолго. — Деньги… — печально произнес он, показывая Элио оставшиеся в ладони монеты. Увидев их количество, парень смягчился: — Я вполне могу уделить десять минут старому другу. Маршалл понуро опустил голову: — Я не мог ни есть, ни спать две недели. Думал только о тебе… Постоянно. Ты не выходил у меня из головы. Я хотел тебя найти, но не решался, и вот сегодня… — Я тебе не верю, — равнодушно бросил Элио, глядя на певца. — Я на это и не рассчитывал, — Маршалл поднял голову, нервно потирая ладони. — Я никому не рассказывал, что со мной происходило в эти две недели… — А мне решил рассказать? — Элио снова перебил его и, не дожидаясь ответа, начал медленно раскачиваться на качелях. — Красивая история. Мне что, сразу тебе отдаться? Неужели кто-то вообще верит в это дерьмо?! Между ними повисла тяжелая тишина. — Знаешь… — начал рэпер и неожиданно замолк. — Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Я… я слишком устал, чтобы что-то доказывать. — Пойми, ты мог бы быть счастлив, — выдавил из себя Эм, глядя на Элио с отчаянием. Его переполняли эмоции, но он из последних сил держал себя в руках. — Со мной. — Во всей этой истории есть одна неувязка, — серьезно произнес Элио. — Ни на этой сраной планете, ни на любой другой такой, как ты, никогда не будет с таким, как я. Услышав это, Эминем закрыл глаза. По его левой щеке медленно покатилась слеза. — Ты был бы счастлив… — едва слышно прошептал он. — Ты что, плачешь?! — усмехнулся Элио. — Хочешь забрать свои монетки обратно? — Они мне не нужны. — Ах да, ты же выше этого! Ты же собираешься «изменить мою жизнь»! Может, в следующей жизни ты снова окажешься в роскошном особняке, а я в Тихуане буду совокупляться с ослом?.. — Всё, — ответил Эминем, едва заметно качая головой от нервного напряжения. — С меня хватит. Каждый раз, когда я пытаюсь кому-то помочь, становится только хуже. — Только не сдавайся, ладно?! — выкрикнул Элио, вплотную подойдя к стеклу. — Ты ведь столько всего сделал! Ну, вернись в прошлое и не соври мне при первой встрече! Может, тогда у нас бы что-то и получилось, и мне не пришлось бы работать здесь и ночевать в парке?! Хотя нет… Вернись лучше в тот момент, когда мне было восемнадцать, и спаси меня от ублюдков, которые избили меня в парке средь бела дня на глазах у сотни прохожих просто за то, что я гей! Которые, я уверен, в восторге от твоего гомофобного творчества! — Элио на секунду замолчал и сквозь зубы добавил: — Может, тогда моя жизнь стала бы совсем другой! Он с силой ударил ладонью по стеклу. Эминем замер в шоке, он хотел что-то ответить, но время вышло — и жалюзи с грохотом закрылись.