Крыша

Баки тяжело стонал, хрипло прося кого-то не идти туда, остановиться, иногда срываясь на крик. Питер сел на кровати, схватился за телефон: он уже слышал это раньше, бессильно пережидая завершения. Он вслушивался в оттенки ужаса живого человека, раз за разом возвращавшегося туда, где была только боль, потеря самых близких людей и бесконечный холод заморозки. Человека, который в дневное время, готовил ему чай, заботился, подшучивал и был одним из самых живых людей, кого он знал. Неправильность происходящего проезжалась по нервам наждачкой. Хотелось сделать хоть что-то - хуже точно не будет. В этот раз у него была информация о посттравматическом расстройстве и работе с ним, из статей, ссылки на которые ЭмДжей прислала пару дней назад. Внятных статей “для членов семей ветеранов” было очень мало, постравматика суперлюдей, что понятно, не рассматривалась вообще, были ещё какие-то заметки про детей и тех, кто нашёл свой опыт не на войне - Питер перечитал их все. Сейчас, не полагаясь на свою, в общем-то практически эйдетическую память, быстро пересмотрел выбранные повторно. Было тревожно, но стоило попробовать. “Так, ладно. Заземлять. Возвращать в момент. Напоминать, что он больше не там. Удерживать в клинче.” Он сможет. Нельзя сказать, что Питер не боялся за себя. В смысле - конечно, уверенность в своей силе это хорошо, но он же не дурак. Только дурак может быть абсолютно уверен в собственном превосходстве, когда противник тренированный опытный солдат, который сейчас совершенно не контролирует себя, да и к тому же просто в два раза тяжелее тебя. Даже не считая железной руки. Вибраниевой. Но сути не меняет. Баки закричал и ударил кулаком в стену. Правым, судя по звукам и оставшимся на месте кирпичам. Наверное, можно было бы заползти по потолку и просто упасть на Баки сверху, так, чтобы сразу обездвижить. Так было бы эффективнее, это все что он имеет ввиду. Но это могло бы стать сигналом внезапной угрозы и мобилизировать ещё больше. Питер вздохнул и, громко топая, прошел по коридору до спальни Баки. Тот лежал болезненно-прямо, вытянувшись в струну, сцепив зубы в видимом оскале и с силой вдавливая голову в подушку, светло-серая футболка подчеркивала контуры сведённого судорогой тела на темных простынях. Парень остановился на пороге. Выгнувшись дугой, Баки стонал, явственно выговаривая слова на незнакомом языке. Переводчик не идентифицировал язык, Питер ткнул в русский - и угадал. “Нет, нет, не надо, это же дети, пожалуйста, нет, я не хочу этого делать.” - ох. - Баки? - позвал Питер, все ещё надеясь, что сможет помочь удерживая расстояне - Баки! - Чееееерт - прорычал мужчина, срываясь на крик, с размаху ударяя по кровати рядом с собой. Питер выдохнул. И намеренно громко ступая, чтобы подчеркнуть присутствие, подошел к кровати. Осторожно положил руку, сжав живое плечо. - Баки. Баки. Джеймс. Все хорошо. Ты у себя дома. Джеймс. Мужчина выгнулся и закричал снова. Питер надавил сильнее, удерживая плечо на месте и надеясь его разбудить... В следующий момент все произошло одновременно: Баки распахнул белые от ужаса глаза и только паучьим чутьем Питер успел среагировать на бионическую руку, молниеносно вскинувшую нож к его горлу. Все еще удерживая Баки за плечо, Питер подкинул себя вверх, изо всех сил оттолкнув ногой руку с ножом в сторону и приземлился, удерживая бионическое запястье ногой, а живое - свободной рукой, оставляя себе за точку опоры одно колено. При этом он ни на секунду не прекратил говорить и говорить, зовя Баки по имени, напоминая, что он дома, сейчас 21 век и никто не может заставить его делать что-то, чего он не хочет. Время будто замерло на несколько долгих секунд, пока суперсолдат пытался сбросить с себя человека-паука, а потом Питер, вглядываясь в зрачки, увидел, что тот потихоньку выныривает из колодца кошмара. - Баки, это я, Питер, ты чувствуешь мою руку на запястье, ты чувствуешь свои неприлично-шелковые простыни под спиной, ты чувствуешь, как земля притягивает тебя потому что гравитация. Ты чувствуешь рукоять ножа в своей руке, хотя я бы предпочел, конечно, чтобы нет. Баки с силой вдохнул воздух, будто пропихивая его в лёгкие и окончательно замер. Питер потихоньку отпустил его руки и сполз в сторону. - Баки, Джимми, сейчас ночь, у тебя под руками моя пижамная футболка, она розовая и мягкая, подумай о ней, почувствуй ее в руках. Дыши глубоко, давай вдохни ещё раз, почувствуй, как воздух заходит в легкие, расправляет всё внутри и выдохни его обратно. Баки прошибло неконтролируемой мелкой дрожью, которая нарастала все сильнее и сильнее с каждой секундой, поэтому Питер лёг сбоку, закинув на него левую ногу, обхватил руками за согнутые в локтях руки: - Дыши, Джеймс, Джимми. Давай вместе со мной. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Они лежат так ещё какое-то время, выравнивая дыхание, пока дрожь по капле оставляет Баки. Придя в себя он фокусирует взгляд на одной точке перед собой и как будто на мгновение замирает. Это уже не про сны - это странный момент осознания происходящего в реальности. Потом он моргает и продолжает следить за тем, чтобы привести дыхание в спокойный ритм, отсчитывая про себя ставшее привычным “раз, два, три, четыре” на вдохе, “раз, два, три четыре”, задерживая дыхание, продолжая под тот же счёт выдыхать, задерживать, снова вдыхать, задерживать, пока взбесившийся организм борется с остаточным послевкусием кошмаров. Питер не ослабляет хватки, искренне надеясь, что у Баки не останется синяков. Потому что у кого угодно другого бы точно остались. Он чувствует, как его собственное сердце колотится где-то в горле и надеется, что Баки слишком занят собственными эмоциями и не слышит этого. Хотя, возможно, сейчас весь Нью-Йорк слышит, как колотится сердце человека-паука. - Спасибо, парень. Питер. - несколько долгих минут спустя Баки осторожно прикасается к его локтю, прося отпустить его. - Спасибо, я уже в порядке. - Питер тушуется: - Можно я уберу нож из-под колена? -просит он жалобным шёпотом - кажется, у меня на коленке будет отметина в форме его рукоятки - и Баки фыркает, сдерживая нервный смешок. - И ещё один у меня из-под задницы достань. Я его тоже хорошо чувствую. Они как-то синхронно подтягиваются чуть выше, садятся, опираясь на подушки и какое-то время просто сидят рядом, глядя в окно. Пару раз Баки задумчиво бросает взгляд на спортивные шейкеры, стоящие у кровати. Но оставляет их нетронутыми. - Хочешь досмотреть Звездные войны? - вдруг спрашивает Питер - кажется, я сегодня уже не усну. Оба засыпают перед телевизором еще до того, как Кайло Рен покидает Экзогол.