Только моё солнце

Кагеяма прошипел от звенящей в голове боли. По волосам и лицу стекали тонкие струйки крови, в ушах гудело, но до потери равновесия силы удара явно не хватило. — Какого чёрта?! — Рявкнул он, через прищур разглядывая худощавую фигуру с бликующими от солнца светлыми волосами. По лицу проскользнуло раздражающее удивление, — Да мне мерещится, — тихо произнёс Кагеяма. Перед ним с разбитой бутылкой в руках стоял Кенма. С перепуганным лицом, на дрожащих ногах и со страхом в глазах. — Уж лучше бы мерещилось мне, — Козуме повторно замахнулся некогда бывшей бутылкой для воды, и со всей оставшейся от дрожащих рук силой направил удар в голову Тобио, но во второй раз повторить успех не получилось — увернувшись, Кагеяма схватил бутылку за ещё целую часть, лишь ладонью задев остриё розочки, и вырвал оружие из рук Кенмы. — И это всё, что ты подготовил? — Кагеяма ухмыльнулся, выкинув остатки бутылки за спину. Спрашивать о том, как Козуме всё понял, было бессмысленно. Всё и так было очевидно — Тобио просчитался. Допустил ошибку в мелкой детали, выбрал не ту интонацию при разговоре, не вовремя отвёл взгляд, не так отреагировал на вопрос... А больно догадливый Кенма сложил в голове недостающий пазл. Кагеяма вытер затекающие в глаза ручейки крови и принял боевую стойку. Сжав кулаки, Тобио замахнулся и рванул к второгодке. Только в последний момент Кенма успел среагировать и уклониться — удар прошёл вскользь, лишь слегка задев лицо. И хотя у Козуме была хорошая реакция, скорости в движениях ему явно не хватало. Поэтому уйти от следующего удара Кенме не удалось. В глазах болезненно заискрились яркие вспышки. Козуме пошатнулся и прислонился к гаражу, растекаясь по стенке. Сознание вело, и в голове на мгновение пронеслась мысль о том, что не стоило так часто лениться на тренировках. Кагеяма превратился в замыленный силуэт, но Козуме заставил самого себя вернуться к реальности и продолжить бороться – вспомнить, что стоит на кону. Кенма уже понял примерную траекторию ударов Тобио и теперь, прослеживая линию замаха, вовремя увернулся, неуклюже заныривая в гараж. Он шустро прикрыл за собой дверь. Времени было в обрез, поэтому он суетливо стянул с ноги потрепанный кроссовок и сунул в щель между дверью и полом. Убедившись, что выиграл несколько ценных секунд, он позволил себе выдохнуть и осмотреться. Взгляд тут же уцепился за самое страшное. На измятом футоне, судорожно вцепившись в простыни, сидел Хината. Он смотрел прямо на Кенму с застывшим на лице испугом. Его зрачки нервно дергались из стороны в сторону, костяшки пальцев белели от напряжения. Он будто пытался что-то сказать, произнести хоть какое-то слово, но губы лишь тихо дрожали, не в силах извлечь звук. — Шоё, — прошептал Кенма себе под нос, будто убеждая себя, что это действительно он. Десятый номер Карасуно. Приманка. Кроссовок продержался даже меньше, чем предполагал Кенма. С мерзким скрежетом дверь слетела с петель. "И чем их в Карасуно таких кормят?" — снова не к месту подумал Козуме когда Кагеяма буквально с ноги снёс вход в гараж. Судорожно сглотнув, Кенма скользнул к стеллажу в углу комнаты. Обогнув его сзади, он облокотился всем весом и резко толкнул полки. Но для каких-либо изменений силы толчка не хватило. Поэтому Кенма продолжил снова и снова со всей силы биться плечом о стеллаж, пока Кагеяма, слегка шатаясь, подбирался всё ближе. Наконец с полок посыпались давно забытые вещи и полупустые коробки. Они задержали Кагеяму ещё на несколько мгновений. Кенма лихорадочно огляделся вокруг в поисках хотя бы чего-то похожего на оружие. Вдруг его взгляд зацепился за лежащую под грудой хлама биту. Достав её, он вынырнул из самодельного укрытия, остановившись прямо напротив Тобио. Кагеяму всё более слабо держался на ногах — упавшее по и так больной голове барахло дало о себе знать. Воспользовавшись моментом, Кенма собрал все свои немногочисленные силы и, замахнувшись, ударил по Тобио, вкладывая в удар всё, что у него было. Кагеяма в беспамятстве рухнул на холодный пол. Кровь расплывалась по бетону зияющим пятном. Кенма стоял на трясущихся ногах, мёртвой хваткой сжав биту, и тяжело дышал. Осознание реальности приходило не сразу. Всё произошло буквально в пару минут, но каждое действие протекало в голове будто замедленной съёмкой. Собравшись с мыслями, Кенма встряхнул головой, однако тут же зашипел от нахлынувшей боли, и обернулся к Хинате. Он всё также сидел, застывшим взглядом смотря на Кагеяму. — Шоё! — Кенма кинулся к нему, схватив за плечи. Глаза то и дело цеплялись за всевозможные побои: синяки, покрасневшие от наручников запястья, отёкшее плечо и выпирающие под футболкой рёбра. — Что... Что он с тобой делал?.. — С каждой словом всё сильнее, до дрожи в голосе, ужасался Кенма. — Хината, ты слышишь меня? — Козуме легко встряхнул Шоё, пытаясь обратить на себя внимание. — Это я, Кенма. Из команды Некома, ты ведь помнишь? — Второгодка заглядывал в безжизненные глаза Шоё, с трудом сдерживая слёзы. — Э-это сон? — Запинался Хината. — Я-я ведь просто сплю? Кенма нежно обнял лицо Шоё ладонями. — Хината... Хината, ты не спишь. Теперь всё будет хорошо, слышишь? Я вытащу тебя отсюда. Скажи, ты можешь идти? — Козуме кинул взгляд на перебинтованные ступни парня и нервно сглотнул. — Наверное... Н-не знаю, — всё ещё отстранённо, отчужденно от реальности, отвечал Хината. С помощью Кенмы Шоё увереннее уселся на футоне, осторожно опуская ноги на пол. Не до конца затянувшиеся раны на ступнях прожигало режущей болью. Прикусив губу, Хината сделал глубокий вдох и сильнее перенёс вес на ноги. Кенма подхватил его, перекинув руку парня себе через плечо. — Прости, Хината. У меня не хватит сил поднять тебя, — Козуме перевёл взгляд на лежащего рядом Кагеяму. — Он не должен скоро очнуться, так что у нас достаточно времени. Не спеши, — успокаивающе говорил он, придерживая Хинату при каждом новом шаге. Шоё шёл медленно и прихрамывал, иногда всхлипывая от вновь и вновь ноющих стоп. С каждым разом всё гулче отдающимися болезненным эхом в голове. Он постоянно оглядывался на бездыханного Тобио, не веря своим глазам. — Ка... Кагеяма действительно б-без сознания? — запинаясь почти на каждом слове спрашивал Хината. Тот, кто столько дней измывался над ним; тот, кто заставил его страдать, жить как скот; тот, кто почти сломал его — сейчас лежал перед ним совершенно беззащитным, жалобным телом. — Да, больше он ничего тебе не сделает, — отвечал Кенма и невольно хмурился. Даже с его богатым геймерским воображением он и приблизительно не мог представить, что пришлось пережить Хинате. На что вообще был способен Кагеяма, который всё это время как ни в чём не бывало играл в волейбол и ничем не выделялся. Хината притих, не задавая больше никаких вопросов. Смотреть на непривычно молчаливого Шоё, которого раньше было не заткнуть никаким законным способом, было страшно. Страшно и невероятно тяжело. Вся его ноша, что он тянул на себе эти дни, тяжким грузом падала Кенме на плечи. Буквально давила его к земле. Всё это время он, ничего не подозревая, играл себе в игры, халтурил на тренировках и препирался с Куроо. И даже догадываться не мог о том, что в этот момент испытывал Хината. Всё в той же тишине они шли до калитки участка. За оградой гудели сирены. Было слышно, как о чём-то активно говорят люди. Казалось, был слышен даже лай собаки. Но все эти звуки доходили до Хинаты лишь образами. Глухо отдавались в ушах и застревали в мыслях. И хотя разум активно доказывал, что всё происходит на самом деле, он чувствовал себя будто зрителем, смотрящим со стороны. Как будто сейчас он всё ещё лежит на том измятом футоне, скованный цепями, и жалко хватается за счастливый сон, пытаясь хотя бы на секунду задержаться в нормальном мире. Как только калитка звонко закрылась за их спинами, навстречу тут же ринулись незнакомые Хинате люди. Кто-то был одет в строгую форму, а кто-то выглядел вполне обыденно. Но на всех их лицах отражались ужас и беспокойство. Кенма всё ещё придерживал Шоё, не давая тому свалиться на землю. К ним подбежали доктора и полицейские. У Козуме что-то начали расспрашивать и отчитывать. Хинату подхватили люди в халатах. Он не помнит точно, опрашивали его или нет — всё вокруг застилалось мутной пеленой, не позволяющей Шоё воспринимать происходящее. Единственное, что он мог ощущать на тот момент — холодящую пустоту на месте, где его совсем недавно тепло обнимали. Хината помнит, что его уложили на кушетку. Перед глазами мельтешили раздражающие блики от потолка машины. Рядом гудели голоса каких-то людей. Под ухом неприятно скрипела бумага протоколов. Всё сливалось в один сплошной шум. Но кое-что, маленькая деталь, промелькнувшая буквально на секунду, осталась в голове чёткой, не искаженной затуманенным сознанием. В щели открытой двери промелькнули носилки. На них мирно лежал до боли знакомый темноволосый парень. Взгляд зацепился за лицо — обычно хмурое и строгое, но сейчас настолько... Умиротворенное. Темнота постепенно поглотила мысли в небытие, всё вокруг потеряло четкость, мутно размываясь перед глазами, а веки словно только сейчас ощутили груз всего этого дня и плотно закрылись, погружая разум в глубокий сон...