От боли до любви

Что было после, я помню плохо. Более менее в себя пришла уже в больнице, напичканная успокаивающим, с торчащей из вены иглой капельницы. Медсестра рассказала, что меня нашли потому, что я догадалась затопить соседку, а она вызвала слесарей, так как никто не открывал. А слесари вызвали скорую и милицию. Запах разложения слышал весь подъезд. По версии экспертов, мать упала, напоровшись на разбитую бутылку из-под вина. Острые грани рассекли паховую вену, и она скончалась от кровопотери. Тело я не видела, меня не пустили в комнату, а побои, голод и шок настолько ослабили мой организм, что вырваться из рук соседей сил не было. Меня никто не винил, только я сама чувствовала, что если бы не убежала тогда, все было бы по-другому. Пусть пострадавшей могла стать я, мне все равно - она была бы жива. Если бы вместо жалости к себе, подумала раньше, как выбраться, может и успела спасти мать. А сейчас я просто осталась одна. Так как с родственниками связаться не удалось, а мое состояние оставляло желать лучшего, и в приют отправлять было пока нельзя, я провела месяц в больнице. Соседи помогли с лекарствами, приносили еду. Одна из медсестер, женщина лет сорока очень привязалась ко мне. Заходила каждый день, угощала чем-нибудь вкусным, расчесывала волосы, заплетая их в две косы. Я старательно делала вид, что все хорошо, правда вот с улыбкой были проблемы. Уголки губ отказывались подниматься вверх. Апатичное состояние стало постоянным и нормальным, а вид из окна самым любимым. Я могла часами сидеть без движения, не отрывая взгляда от происходящего за стеклом. Будучи и так малоразговорчивой, стала еще более замкнутой и молчаливой. Даже известие о том, что та добрая медсестра, которая весь месяц не отходила от меня, решила принять в свою семью, практически не изменило выражение моего лица. Спустя месяц я обрела семью, о которой так долго мечтала, но радости не было, одна лишь пустота внутри. Мою новую маму зовут Ирина, папу - Андрей. У меня даже брат есть, Дима. Он старше меня на два года. Они приняли меня сразу и уже через неделю, сложилось впечатление, что я всегда жила тут. А страшное прошлое было не мое, чье-то чужое и очень далекое. Лето закончилось, я пошла в школу и впервые за столько времени мне не нужно было думать, прячет ли эта одежда синяки и ждет ли меня дома очередное наказание. Наши с братом классы были недалеко, и он часто забегал на перемене проследить, поела ли я и как себя чувствую. Мы вместе возвращались из школы, нас всегда встречала уютная квартира, пропитанная запахами домашней выпечки и свежей стирки. Вечером Ира с Колей приходили с работы, и дом наполнялся веселыми беседами, шумом и спорами о том кто что смотреть будет. Спустя полгода я научилась улыбаться и стала мастером в имитации чувств. Но все же видела - мама только делает вид, что верит и тайком вздыхает, бросая встревоженные взгляды на меня. А я ничего не могла сделать, пустота внутри не отступала, мне казалось, что-то умерло во мне в тот день. Но я была благодарна за каждое ласковое и доброе слово, за тепло настоящей семьи.