Страх

      — Отпустите!       Икари Юй схватила мужчину в форме за запястье и вывернула его с такой силой, что кость хрустнула. Второй охранник перехватил ее за талию; она обрушила кулак ему на голову, ломая череп, и отбросила безжизненное тело на землю. Затем она развернулась и побежала к воде.       — Мама! — Синдзи пытался броситься к ней, но отец держал его слишком крепко, чтобы пятилетний мальчик мог вырваться из его рук.       — Пусть идет, Синдзи. Она больше не твоя мать.       Синдзи перестал вырываться и посмотрел на мать, нырнувшую в воду. Он всё ждал, надеялся, что она всплывет на поверхность, но потом отвернулся и уткнулся лицом в куртку отца.       Но тот оттолкнул его, и мальчик, споткнувшись, упал на землю. Он взглянул в холодные глаза отца и поежился.       — Уходи и не возвращайся, Юй…

______________________

      — Пять минут до станции Токио-3. Всем пассажирам собрать багаж и приготовиться к высадке.       От объявления Синдзи очнулся.       Опять тот же сон. Я едва его помню…       На ум приходили лишь обрывки. Его мать бежит к морю. Кто-то пытается ее остановить. Его отец…       Он не хотел думать об отце. Это всегда сопровождалось бесконечной злобой и гневом.       И страхом.       Почему я его боюсь? У меня столько причин ненавидеть его… но бояться?       Он выключил плеер и снял с полки коричневый портфель. Раскрыв его, он вытащил конверт.       Письмо пришло совсем неожиданно; с тех пор, как утонула его мать, отец всего раз связывался с ним, прислав краткую инструкцию из двух фраз. Синдзи не хотелось ей следовать; ему пришлось покинуть дом и переехать в другую семью. В этот раз всё было иначе. Письмо пришло длинное, бессвязное, полное неуклюжих попыток отчужденного отца найти контакт с сыном.       Это как-то не сходилось с тем, что он помнил об отце. Как и последние два абзаца, в которых объявлялась его помолвка с девушкой, которую он никогда не встречал.       Ну и глупая же затея. Зачем моему отцу или ее родителям организовывать для меня помолвку? Должно быть, она совсем пропащая, раз ее родителям пришлось согласиться на брак по расчету.       Лишь заверения его опекуна в том, что письмо действительно пришло от отца, заставили Синдзи сесть на поезд.       К письму были прикреплены две фотографии; он снял их, пока пытался разобраться, что же задумал его отец. Он посмотрел на первую.       Девушка на ней выглядела не такой уж страшненькой; кабы не выражение лица, то была бы миленькой. Угловатое лицо компенсировалось копной коротких голубых волос. Судя по цвету волос, бледной коже и ее глазам, он предположил, что она, должно быть, альбиноска. Красные глаза его немного пугали, но куда страшнее было выражение ее лица.       Или, вернее, его полное отсутствие. Казалось, она скучала, но даже слово «скука» не могло в полной мере описать такую пустоту во взгляде.       Имени нигде не значилось. В письме отец обозначил ее лишь как «твоя будущая невеста».       Он достал вторую фотографию. Женщина на ней выглядела куда живее его «невесты». Высокая, длинноногая, в свободном топике, наклонившаяся к камере, демонстрируя свои весьма немалые богатства. На тот случай, если получатель окажется совсем уж невнимательным, она нарисовала стрелочку, указывающую на декольте, и подписала: «Зацени!» Он перевернул фотографию и прочел надпись на обороте.       «Привет! Я Мисато Кацураги, и я заберу тебя со станции! Повезло же тебе!»       Ага. Повезло.       Тормоза завизжали, как кот под пытками, и поезд остановился. Двери раскрылись, и Синдзи нерешительно сошел на платформу.       На пустую платформу. Его не только не ждала никакая Мисато — на станции вообще не наблюдалось ни единой живой души. Он подпрыгнул, когда сработал свисток поезда, и обернулся, чтобы проводить его взглядом. И вздохнул. Он вновь вытащил письмо и посмотрел на бланк.       У него в кармане лежала монетка в сто йен — так, на случай чрезвычайной ситуации. В данный момент он оказался в незнакомом городе на заброшенной железнодорожной станции, не зная, куда направляться, а его единственный путь к отступлению только что покинул город. Если это не считается чрезвычайной ситуацией, то он и не знал, что тогда сочтется. Он закинул монетку в таксофон и набрал номер, указанный на бланке.       «Ввиду чрезвычайного положения все телефонные линии отключены. Приносим извинения за неудобства.»       Таксофон послушно выплюнул монетку, и Синдзи на автомате ее забрал.       По крайней мере, не только у меня чрезвычайная ситуация.       Он вновь огляделся. Провода, устало свисавшие над головой, были тяжелее, чем в большинстве городов, и он мог лишь предположить, что они служат не только для телефонов и телевидения. На столбах были закреплены увесистые трансформаторы. И ни одного человека вокруг, даже машин нет. Вообще говоря, он и звуков-то не слышал.       Весь город будто вымер.       А потом резко всё переполнилось звуком.       Над ним слишком низко пролетели четыре неуклюжих самолета. Один из них завис прямо над головой Синдзи; выброс из его сопел чуть не снес парня с ног, и он вцепился в таксофон, чтобы устоять. К низкому рычанию двигателей добавился свист ракет: СВВП выстрелил во что-то целым залпом снарядов. Синдзи не видел, во что он целился, но слышал и чувствовал, как они взорвались.       Зато он видел танк, прилетевший в самолет. У СВВП оторвало крыло, и он понесся по спирали вниз. Синдзи развернулся и как можно быстрее отбежал, а СВВП врезался в ближайшее здание. Ударная волна от взорвавшихся топливных баков отбросила Синдзи прямо на заброшенную парковку.       Синяя спортивная машина со скрежетом затормозила в полдюйме от его головы. Дверь с пассажирской стороны открылась, и из салона раздался голос:       — Прости, опоздала. Давай, забирайся!       Поторапливать Синдзи не пришлось, и он залез в машину, захлопнув за собой в дверь. Водитель — он осознал, что это женщина с фотографии, Мисато — вдавила педаль газа в пол и поехала прочь.       — Боже, ну расстрелялись, — Мисато переключила передачи. — Что бы ты ни делал, не смотри на него.       — Не смотри на кого? — он выгнул шею, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида… и застыл.       СВВП продолжали выпускать ракеты, но огромная туша шла через дым и пламя, ничего не испытывая. Она передвигалась на четырех когтистых лапах и несла в одной из них автобус. В центре ее огромной бесформенной головы находился всего один глаз, злобно смотрящий по сторонам. Под ним извивались щупальца толщиной с человека, свисавшие подобно густой бороде.       Из горла Синдзи вырвался крик.       — Ох, черт. Глаза вперед, парень. Я же говорила — не смотри, — Мисато неотрывно глядела перед собой. — Один лишь вид этой твари может свести человека с ума.       — Охотно верю, — Синдзи с трудом отвел взгляд. — Что это такое?       — Наш враг. Твой отец называет их Древними богами.

______________________

      — Вся артиллерия и ракетные установки оказались неэффективным.       Генерал ударил кулаком по столу, из-за чего переполненная пепельница подпрыгнула и рассыпала всё содержимое по столешнице.       — Тогда чем нам его прихлопнуть? Лазерными пушками?       — Они пока не работают, да и я не уверен, что они помогут, — полковник покачал головой. — Мы стреляли по нему гарпунами, снарядами…       — Я знаю, чем мы стреляли!       — Я к тому, — сказал полковник, — что большинство уже использованного оружия бьет мощнее лазеров.       Лишь один человек в штабе был не в форме. Он обернулся, и темные стекла его очков сверкнули в свете ламп.       — Привычным оружием Древнего бога не победить.       Генерал посмотрел на того, кто посмел его прервать.       — А твоя игрушка, стало быть, сможет его остановить?       — Только моя игрушка, как вы ее называете, и может с ним справиться.       — Я так не думаю, Икари. У нас еще остался козырь в рукаве, — он посмотрел на полковника. — Запускаем В-2. Ударим по нему бомбой N2.       Икари поправил очки и повернулся к монитору.

______________________

      Мисато вдавила педаль тормоза и уставилась на черную тень, ползущую вперед.       — Не станут же они… О, черт, станут! — она схватила Синдзи и заставила его пригнуть голову. — Закрой глаза!       Мир окрасился в белый.       Синдзи понимал лишь то, что машина завалилась на бок. Когда мир перестал кружиться перед глазами, он рискнул приоткрыть глаз и обнаружил, что немного ошалевшая Мисато висит над ним, перемотанная ремнем безопасности.       — Что это было?       — Бомба N2. Усиленная термоядерная боеголовка, — она боролась с пряжкой. — Помоги-ка отстегнуться, и мы поставим машину на колеса. Скорее!       — Если на него сбросили бомбу, то к чему торопиться?       — Поверь мне, — нахмурилась Мисато, — такая мелочь, как термоядерная боеголовка, его не остановит.

______________________

      — Есть!       Начальство, сидевшее за столом, вскочило на ноги. Вокруг них сыпалась пыль из трещин в потолке, а лампы над головами мотались во все стороны. На экране пошли помехи. Полковник потряс кулаком.       — Не связывайтесь с JSSDF!       — Давайте изображение! — крикнул генерал. — Хочу убедиться, что цель уничтожена.       — Электромагнитный импульс отключил телеметрию. Сенсоры и изображение будут восстановлены через тридцать секунд.       — Убедиться хочешь? Мы на него бомбу сбросили, — заметил бригадир. — Ничто не способно пережить прямое попадание бомбы N2.       Икари молчал, глядя на экран.       — Связь восстановлена.       На экране появилось изображение твари в центре кратера. По-прежнему нетронутой. По-прежнему дышащей. На экране отлично различалось нечто, похожее на жабры, хватающие воздух. Генерал пораженно сел.       — Это был наш козырь…       Полковник покачал головой.       — Похоже, он использовал его против нас.       Бригадир свалился в кресло.       — Господа, в нашем арсенале нет ничего мощнее бомбы N2.       — Вы правы, — генерал посмотрел на Икари. — Тошно признавать, но мы оказались бессильны. Теперь всё в твоих руках.       — У нас есть разрешение от JSSDF на запуск?       — Да, — генерал вытащил из кармана блокнот и что-то там нашкрябал. — Вот. Подписанное собственноручно. Запускай.       — Благодарю, — Икари повернулся к помощнику. — Фуюцуки. Подготовь ЕВУ-01.       — Но у нас нет пилота, — заметил Фуюцуки, пока Икари шел к лифту.       — Скоро будет.

______________________

      Мисато посмотрела на карту и поджала губы. Она глянула на Синдзи и перевернула карту.       — Теперь ты держишь ее вверх ногами.       — Я этого опасалась, — она сложила карту и засунула ее в сумочку. — Вынуждена признать: я не так-то хорошо ориентируюсь в штабе. А должна бы.       — Заметно.       — Ну, все системы строят для того, чтобы ими пользовались, так? — рассмеялась она.       Синдзи выразительно посмотрел на телефон, встроенный в стену.       — Может, тогда воспользуешься этой системой и вызовешь кого-то, кто здесь разбирается?

______________________

      — Доктор Акаги, вас вызывает четырнадцатая внутренняя линия.       Рицуко положила подводную маску на бортик и вылезла из бассейна.       — Раз Мисато опаздывает, предположу, что это она.

______________________

      — У меня хорошее предчувствие насчёт этой двери.       Синдзи вздохнул.       — Ты говорила так перед предыдущими четырьмя дверьми. Может, подождем, пока этот доктор Акаги сам нас найдет?       — Не волнуйся, я выведу нас от…       Дверь внезапно раскрылась, и за ней оказалась высокая блондинка. Она была одета в лабораторный халат поверх закрытого купальника, но умудрялась выглядеть довольно серьезно. Взгляд, которым она одарила Мисато, был полон многострадального изумления.       — Опять потерялась?       — Ну… Мы же в правильном направлении шли, да? — Мисато рассмеялась. — Как-никак, с тобой мы в итоге пересеклись.       — Вы значительно сбились с курса, и мне пришлось дважды возвращаться, чтобы вас найти, — она посмотрела на Синдзи. — Это он?       — Да.       — Хорошо. Время у нас поджимает, — она развернулась и быстрым шагом направилась по коридору. — Командующий Икари приказал активировать номер Первый.       — Серьезно? — Мисато пришлось ускориться, чтобы поспевать за доктором. — Каковы шансы, что она заработает?       — По последним калибровкам у нас есть 0.0000000001 шанса на запуск, — она хмыкнула. — Надо было назвать ее номер Девять Нулей.       — Хочешь сказать, что нам конец?       — Не надо так грубо, — доктор Акаги холодно посмотрела на нее. — Я не говорила, что шансов нет.       Двери позади них закрылись, погружая их в кромешную тьму.       — Темно, хоть глаз выколи, — Синдзи потёр покрывшиеся мурашками руки. — Ничего не вижу.       Включился свет.       Синдзи оказался лицом к лицу с чудовищем. Он закричал и отшатнулся, но наткнулся на руку Мисато. Она сказала что-то про мостик, но он мог лишь смотреть на чудище, застывшее перед ним. Оно было покрыто некой фиолетовой броней. Его голова расширялась к основанию, а из лба рос рог. Под двумя бронированными гребнями находилось два закрытых темных глаза, а зубы чудовища по виду были сделаны из стальных пластин.       Только спустя миг до него дошло, что это не существо, а машина.       — Что это такое?       — Универсальная Человекоподобная Боевая Машина NERV. Кодовое название: Евангелион, — доктор Акаги посмотрела на робота. — Мы до сих пор не понимаем и половины технологий, вошедших в это создание. Это — величайшее творение твоего отца.       Синдзи нерешительно шагнул к ЕВЕ.       — А ему нужен пилот?       Не успела доктор Акаги ответить, как сверху раздался голос.       — Да. Нужен.       Синдзи поднял голову и увидел отца. Он стоял на маленькой смотровой площадке где-то в пятнадцати футах над мостиком.       — Рад вновь видеть тебя, сын, — он тепло улыбнулся мальчику.       Синдзи моргнул.       — Я рад, что ты решил присоединиться к нам, — он протянул руку в сторону Евангелиона. — Но время у нас ограничено. Приближается Древний бог, которого нужно остановить. Я хочу, чтобы ты пилотировал это устройство.       — Пило… — Синдзи посмотрел на робота. — Да ты шутишь! Я никак не готовился, я впервые увидел эту махину пять секунд назад! Я не могу ей управлять!       Здание сотряслось, и в жидкости, текущей под мостиком, пошли волны.       — Чувствуешь? — Гендо указал вверх. — Древний бог нашел нас. И если ты что-то не предпримешь, он всё здесь уничтожит. Только ты можешь его остановить.       — Ты выбросил меня из своей жизни на восемь лет, а теперь я вдруг стал тебе нужен? — страх и гнев боролись внутри него, и гнев одержал верх. — Я тебе что, игрушка?       — Признаю, я не был хорошим отцом, — сказал Гендо. — Но я попытаюсь исправиться. Но если ты не остановишь Древнего бога…       — Ты с ума сошел? — Синдзи покачал головой. — Мне ни за что это не удастся!       — Жаль, — Гендо опустил взгляд. — А я надеялся, что ты готов стать мужчиной, — он повернулся и сказал кому-то по коммуникатору: — Он — трус. Тебе придется разбудить Рей.       — А она справится?       Гендо посмотрел на Синдзи.       — Она знает, что на кону. Она не поддастся трусости.       Синдзи нахмурился и опустил голову.       Двери на мостик вновь открылись, и двое медиков завезли каталку, к стойке которой был подвешен пакет с плазмой. Когда медики приблизились к ним, Синдзи с некоторым удивлением понял, что на каталке лежит альбиноска с фотографии. Он повернулся к отцу.       — Ты заставишь ее управлять этой штукой?       — Раз уж ты такой трус — да.       Он посмотрел на девушку. Один ее глаз был покрыт повязкой, а ее живот — полностью замотан бинтами. Ее правая рука находилась в гипсе.       — Она не может! Взгляни на нее!       — Тихо. Ты свое сказал.       Здание вновь сотряслось, и каталка перевернулась, уронив девушку на пол. Синдзи побежал ей на помощь, но стоило ему протянуть к ней руки, как она отпрянула.       — Нет! — она покачала головой; в единственном видимом глазу плескался страх. Она бешено замахала рукой, и он отошел. — Нет! Не трогай меня!       — Я не сделаю тебе больно, — он вновь приблизился к ней, но она задрожала и перекатилась подальше от его рук. Он присел и положил ладонь на ее плечо.       Она вскрикнула. Всего раз, пискнула, как отброшенный ногой щенок, и он отдернул руку, как ошпаренный. Синдзи медленно встал и вновь повернулся к отцу.       — Значит, это — Рей? И она — та девушка, с которой ты меня обручил?       — Да.       Он зажмурился.       — Поэтому ты нас обручил? Чтобы с ее помощью управлять мной?       — Нет.       Ответ последовал не от отца, а от девушки. Он открыл глаза и обнаружил, что она смотрит на него. Потому она перевела взгляд на его отца.       — Командующий, я буду пилотировать, — сказала она сквозь боль. — Вам не требуется использовать меня в качестве рычага давления на вашего сына.       — Ты забываешься, Рей, — строго сказал его отец.       — Прошу прощения. Но я буду пилотировать.       Синдзи зажмурился и покачал головой. Она не сможет. Она даже на ногах не удержится! Но почему мне не наплевать? Да, она вроде как моя невеста, но я ее даже не знаю.       Но облегчения это не принесло.       Я не смогу. Я не знаю, что и как. Он подумал о девушке. Но если я сбегу, то докажу, что я трус. Она будет считать меня трусом.       — Ублюдок, — сплюнул он, впервые забыв о страхе перед отцом. — Я сделаю это.       Гендо улыбнулся.

______________________

      Сомнения вернулись к Синдзи, когда его закрыли в какой-то капсуле, где он вновь оказался в темноте.       О чем я только думаю? Я и понятия не имею, как пилотировать огромными роботами. Он нервно потрогал заколки, которые прицепили к его волосам. Драться с какой-то злобной тварью, которая может с легкостью пережить ядерный взрыв? Я, видимо, из ума выжил.       В капсуле зажегся свет, и в нее полилась какая-то жидкость.       — Эй, в капсулу вода льется!       — Не волнуйся, — голос доктора Акаги не успокаивал, но он прислушался к ее словам. — LCL насытит твою кровь кислородом и поможет поглощать удары.       — Но она… — он в ужасе смотрел, как жидкость подступает к его коленям. — Я тут утону! Помогите!       — Будь мужиком! — донесся до него голос Мисато.       — Нет! Я передумал! Помогите! Вытащите меня отсюда! — он схватился за люк, но тот был накрепко заперт снаружи. — Откройте! — жидкость подступила к шее, и он забрался на спинку кресла. — Я захлебнусь!       — Успокойся, Синдзи. Ты дышал жидкостью первые девять месяцев своей жизни.       — Нет!       Жидкость накрыла его с головой. Он задержал дыхание, пока легкие не начали гореть, а потом выдохнул. Он закашлялся, давился, пока жидкость заполняла его легкие, но каким-то образом не задыхался. Жидкость противно пахла и была гадкой на вкус, но он мог дышать.       — Сядь. Мы начинаем активацию.       С бешено бьющимся сердцем он опустился в кресло. Капсула окрасилась во все цвета радуги.       — Установить языком командного интерфейса японский. Соединение с нервом А20 в рабочем состоянии.       Стороны капсулы замерцали и сделались прозрачными, показывая всё, что его окружало.       — Уровень синхронизации — тридцать девять процентов. Намного лучше, чем мы ожидали, — сказала доктор Акаги. — Открепить зажимы.       Снаружи раздался глухой стук, и Синдзи почувствовал что-то на руках, как будто их кто-то схватил, а потом — отпустил. Затем всё сдвинулось — ЕВУ начали перемещать к пусковой установке.       — Вторая шахта свободна.       Раздался еще один стук, и ЕВА замерла, после чего нечто вновь сжало его руки.       Я чувствую то же, что и она… Возможно, я и смогу ей пилотировать. Надо просто думать о ней, как о… себе.       — Фиксаторы на пусковой установке установлены. Подтверждаю: путь на поверхность чист.       — Синдзи? — вновь раздался голос Мисато. — Ты готов?       — Как только могу.       — Хорошо. Евангелион-01, пуск!       С ошеломительной внезапностью ЕВА полетела к поверхности. Дважды во время восхождения ее кренило в стороны, а потом, с той же внезапностью, направляло вверх. Синдзи покачал головой, пытаясь оправиться от взлета. Перед ним распахнулась дверь, заставляя его заморгать от неожиданно яркого света солнца. Невдалеке от него стоял Древний бог.       — Хорошо, Синдзи. Сейчас сосредоточься на ходьбе. Сделай один шажок.       Синдзи, дрожа, уставился на Древнего бога.       Древний бог…       — Синдзи, ну же. Всего один шаг.       Его охватили воспоминания, чужие воспоминания. Он видел места, где пересекались параллельные линии, где музыка звучала резко, несогласно и атонально. Он видел липкие щупальца, распахнутые глаза, бормочущие рты.       Он увидел лицо своей матери таким, каким оно было раньше…       Существо потянулось к нему огромным крабоподобным когтем, и он закричал.