Страх

      Синдзи кричал. Древний бог бросился вперед, занеся коготь для удара.       — Синдзи! Уворачивайся!       Он хотел увернуться, но руки и ноги — то ли ЕВЫ, то ли его собственные — никак не слушались. Сердце билось в груди, а дышать стало даже труднее, чем раньше.       Древний бог схватил ЕВУ за руку и жестоко ее вывернул. Рука ЕВЫ сломалась, и Синдзи вновь закричал; боль прошибала его так же сильно, как и другие ощущения, полученные от боевой машины. Он схватился за предплечье, пытаясь вырваться.       — Успокойся! Это не твоя рука! — срывающимся голосом крикнула Мисато.       Она-то чего так волнуется? Сидит в безопасности в стенах какого-нибудь кабинета, пока мне вырывают руку.       Древний бог презрительно отбросил ЕВУ, и Синдзи потерял сознание, когда она врезалась в ближайшее здание.

______________________

      Когда он очнулся, то увидел незнакомый потолок.       Я жив. Интересно, как же такое возможно?       Он медленно сел, а потом выругался и схватился руками за голову. Ее раскалывало на части, пусть и не так болезненно, как он ожидал. Он огляделся и понял, что находится в больнице.       Логично. Мне же только что надрал зад Древний бог.       Рядом с его койкой стояла еще одна, закрытая ширмой; он не видел ничего, кроме изголовья койки, но слышал чье-то дыхание. Он потянулся к ширме, но обнаружил, что не достает до нее рукой.       Ну, это поправимо. Он откинул простыню, но замер. Он был раздет догола, а к его левой руке, как оказалось, была подсоединена капельница. Он неуютно глянул на нее, но решил никак не трогать.       Под его правой рукой находилось несколько кнопок. Он присмотрелся к ним, а потом нажал наугад. Ширма отодвинулась.       Рей.       Я до сих пор не знаю ее фамилии.       Ее бледно-голубые волосы блестели в солнечном свете, струящемся из окна, но белые простыни и бинты лишь подчеркивали ее бледную кожу. Она лежала неподвижно, будто мертвая; лишь медленные подъемы и опускания груди давали понять, что она жива. Он виновато отвел взгляд, понимая, что чересчур пристально смотрит на ее грудь.       Он огляделся и нахмурился. Его одежды нигде не наблюдалось. Он опять нажал на кнопку, и ширма вернулась на место.       Дверь открылась, и в палату вошла медсестра, а за ней — доктор Акаги. Медсестра молча засунула Синдзи градусник в рот, а потом начала отсоединять капельницу. Доктор Акаги оглядела его с головы до ног.       — Синяки на руке скоро сойдут. Они возникли в результате твоей синхронизации с ЕВОЙ; на тебе остались следы от ее ран.       — Я пока не видел никаких синяков, — промямлил он из-за градусника. Синдзи посмотрел на руку и заметил бледно-желтые пятна. — Они выглядят старыми.       — Да. Что удивительно — ты был без сознания всего лишь день. Поначалу мы предположили, что когда ты восстановил ЕВУ…       — Восстановил? — он нахмурился, а потом выдернул градусник изо рта, из-за чего медсестра нахмурилась. — Доктор, последнее, что я помню — это что меня отшвырнули, как мешок картошки.       — Правда? — доктор приподняла брови. — Больше ты ничего не помнишь? Мы потеряли телеметрию из-за повреждений синхрографа, но потом ты поднялся и понесся на Битиса.       — Битиса?       — Древнего бога, с которым ты сражался. Твой отец определил в нем Битиса, так же называемого Змеебородым.       Синдзи покачал головой.       — Нет, остаток битвы я не помню.       — Очень любопытно, — она посмотрела на клипборд в руках. — Когда мы вытащили тебя из капсулы, на тебе были различные порезы и синяки, а также большая шишка на затылке. Мы боялись, что ты получил сотрясение мозга. LCL смягчила удары, но номер Первый как-никак бросили в здание.       Он посмотрел на свои руки.       — Я очень быстро лечусь.       — Мы заметили, — она отложила клипборд и села на край койки. — У Рей наблюдаются похожие способности. Мы думаем, что ты излечиваешься примерно в десять-пятнадцать раз быстрее обычных людей. Мы не знаем точно, почему. Но на твоем месте я бы не стала полагаться на это.       — Знаю, — Синдзи кивнул. — Во-первых, из-за этого я невероятно хочу есть.       — Да. Нам пришлось накачивать тебя питательными веществами всё то время, что ты был без сознания.       — А, во-вторых, мне больно. Очень.       Акаги нахмурилась.       — О чем ты? С чего бы…       — С чего бы болеть тому, чего нет? — он улыбнулся. — Когда я сломал ногу, доктора говорили, что поболит немножко, и выписали болеутоляющие, чтобы я их пил, пока кость не срастется. Но нога продолжала сильно болеть. Доктор сказал, что я всё выдумываю и что с такими болеутоляющими я не могу ничего чувствовать.       — Какие болеутоляющие тебе давали?       — Не помню. Что-то на «перк».       — Перкоцет или перкедан. С ними ты даже просыпаться не должен.       — Увы, я не спал, и мне было больно. Сильно. Но за неделю кость срослась, и мне опять-таки не поверили. Мне пришлось носить гипс целых восемь недель, и как только нога перестала болеть, она начала чесаться.       — Странно. Рей ни на что не жаловалась, — доктор Акаги пожала плечами. — Если честно, она редко на что-то жалуется, да и мы после инцидента давали ей сильные болеутоляющие.       — Какого еще инцидента?       — На тренировках, — сказала доктор Акаги. — Они могут оказаться опаснее настоящей битвы.       Синдзи как-то сомневался.       — Но теперь мы знаем, что у вас троих одинаковая способность к регенерации. Была бы возможность взять образец крови у Второго Дитя…       — Второе Дитя — это, стало быть, пилот? — Синдзи помрачнел. — Если был еще один, так почему послали меня?       — Потому что Второе Дитя в Германии, — сказала доктор Акаги.       — О.       — И поэтому мы до сих пор не получили образец ее крови, — продолжила Акаги. — В ином случае я бы успела провести базовое генетическое сравнение. Однако, раз появился ты… Похоже, нам с тобой предстоит о многом побеседовать, — она улыбнулась. — Но сейчас, полагаю, ты хочешь одеться и выписаться отсюда.       — Доктор Акаги…       — Зови меня Рицуко.       — Рицуко, — он поклонился, как только мог на кровати. — Можно кое-что спросить, пока вы не ушли?       — Конечно.       — Вы работаете с моим отцом, так?       — Да, и весьма близко.       Синдзи ткнул пальцем в сторону спящей Рей.       — Почему он обручил меня с ней?       Рицуко моргнула. Она посмотрела на Рей, и он с удивлением заметил, как какая-то тень пробежала по лицу доктора. Тень чего-то неприятного.       — Уверена, твой отец поступает так и в твоих, и в ее интересах. Он — ее законный опекун, и, полагаю, желает ей лишь добра, — она улыбнулась. — А что? Тебе не нравится, что вы помолвлены? Рей недостаточно хороша для тебя?       — Дело не в этом, — он покачал головой. — Я знаю о ней лишь то, что я ей не нравлюсь.       Улыбка Рицуко померкла, и она сказала куда более серьезным тоном:       — Рей пришлось несладко до того, как она стала жить с твоим отцом, — Рицуко покачала головой. — Всю историю я не знаю — я познакомилась с ней всего два года назад. Но, похоже, с ней очень плохо обращались, давили морально. Она никому не доверяет. Так что не грусти, — она вновь улыбнулась. — По крайней мере, она миленькая.       — Супер, — он закатил глаза. — Мои знания ограничиваются тем, что над ней издевались и она миленькая. А теперь мы должны пожениться.       — Не волнуйся, — Рицуко встала. — По закону вы сможете пожениться как минимум через два года. За это время вы либо сможете полюбить друг друга, либо Гендо поймет, что затея не такая уж удачная.       — Но для чего ему это?       — Я правда не знаю, — сказала Рицуко. — Но знаешь, что я думаю? Думаю, он хочет, чтобы ты был добр к ней, заботился о ней и постоянно убеждал, что не все хотят ей навредить, — Рицуко улыбнулась. — Даже если вы не влюбитесь и не женитесь, будет неплохо помочь кому-то, верно?       — Я только всё испорчу.       — Не трусь, — Рицуко шутливо ударила его по плечу. — Ты только что сразился с огромным монстром, убил его и спас и меня, и ее. Думаю, ты доказал, что ты мужчина. А теперь, если ты не против, — продолжила она. — Мне нужно завершить обход.       — Ладно.       — Мисато навестит тебя через полчаса. Я потом с тобой поговорю.       — Док?       Рицуко остановилась у двери и обернулась к нему.       — Да?       — Спасибо.       Она помахала ему и ушла вслед за медсестрой, закрыв за собой дверь. Синдзи посмотрел на дверь, а потом — на Рей.       — Держу пари, что док права, — он улыбнулся спящей девушке. — Я попытаюсь быть милым с тобой. Возможно, мы не поженимся, но это не означает, что я должен плохо к тебе относиться.       Девушка застонала и поежилась под простыней.

______________________

      — Что мы узнали?       Рицуко поставила кружку на стол.       — Ну, нам осталась самая малость. Синдзи разнес его в клочки, а они в свою очередь разложились слишком быстро, чтобы мы успели взять достаточно образцов.       — Не так уж и удивительно, — Мисато пожала плечами. — Командующий говорил, что они состоят из совершенно незнакомой нам материи.       — Да, — согласилась Рицуко. — Поэтому обычное оружие не может им навредить. Командующий рассказывал, как какой-то моряк на полной скорости вогнал в Древнего бога нос рыбацкого судна. Древний в результате лишь на пару минут потерял сознание.       — А ему-то откуда это известно?       — У него есть книга, — сказала Рицуко. — Само ее существование долгое время считалось мифом. Она была написана безумным арабом, отшельником, который, предположительно, сталкивался с Древними богами.       — Ты ее видела?       Рицуко покачала головой.       — Нет. Он держит ее в сейфе в своем кабинете. Он никому не дает даже взглянуть на нее, даже Фуюцуки.       — А, — Мисато рассеянно почесала под грудью. — А у тебя, значит, есть способ заглянуть в голову командующему.       Рицуко изогнула бровь.       — Как у главы Проекта Е, у меня есть доступ к некоторой информации.       — И что теперь?       — Теперь, — сказала Рицуко, — нам нужно показать мальчику, где он будет жить.       — И где же?       — Командующий решил, что, раз они с Рей обручены, то и жить они могут в соседних квартирах.       — В этом гадючнике? Я так не думаю.       — Командующий заявил…       — Ну, значит, он ошибся! — Мисато схватила телефон. — Это здание кишит человеческими паразитами. Сейчас Синдзи — наш единственный полностью пригодный пилот, и я не хочу им рисковать!       — Что ты…       — Ш-ш-ш… — Мисато набрала номер. — Номер тринадцатый, пожалуйста. Да, я подожду, — пауза. — Командующий? Капитан Кацураги. Я правильно поняла, что вы хотите, чтобы пилот жил в трущобах? — еще одна пауза. — Я не согласна, сэр. Я считаю, что он слишком ценен, чтобы рисковать подобным образом.       Рицуко закатила глаза.       — Да, сэр, три комнаты.       Рицуко прекратила закатывать глаза и вперилась ими в Мисато.       — Это приемлемо, сэр. Благодарю, — Мисато вернула телефон на место и повернулась к Рицуко. — Ну вот. Всё устроено.       — Я правильно понимаю, что ты предложила переселить его к себе?       — Именно.       Рицуко хмыкнула.       — Не больно ли молоденького ты себе нашла?       — Не в этом дело! — Мисато подняла руки. — Он никого здесь не знает, он совсем ребенок. Командующий посчитал, что ему не будет уютно в том доме, и потому он поручил поселить его со мной.       — Всего-то?       — Ну, нет… Было еще одно условие…

______________________

      Стоило Синдзи застегнуть ремень, как дверь открылась, и в палату вошла Мисато.       — Хорошо выглядишь, парень. Готов свалить отсюда?       — Полагаю, что да.       — Отлично, — Мисато подхватила его портфель. — Я только забрала машину из ремонта. Домой попадём в два счета.       — Домой… — Синдзи почесал голову. — Прости, что спрашиваю, но…       — В ближайшем будущем ты будешь жить со мной. Я уже получила разрешение от твоего отца. У тебя будет отдельная комната.       — Хорошо, — он пожал плечами. — Я и понятия не имел, где мне придется остановиться.       Он подхватил портфель, повернулся к двери… и застыл.       В дверном проёме стоял его отец.       Долгое время они молчали, а потом его отец сказал:       — Я рад, что тебе стало лучше. Я очень волновался, когда тебя вытащили из контактной капсулы. Доктора сказали, что ты в коме.       Синдзи хотелось выплеснуть на него весь свой гнев.       — Я быстро лечусь.       — Знаю, — его отец кивнул. — Я понимаю, что сейчас ты не очень мной доволен…       Он замолчал, и Синдзи чуть не клюнул на наживку. Чуть. Вместо этого он мысленно отругал себя за трусость.       — Поверь, Синдзи, я сожалею, что меня не было рядом все эти годы, но я собираюсь это исправить.       — Я понимаю, — даже ему самому эти слова казались сухими и безжизненными. Он повернулся к Мисато. — Пойдем?

______________________

      Дорога к дому Мисато прошла в молчании. Хотя на языке у Синдзи вертелась сотня вопросов, он не раскрывал рта. Сама мысль о том, что придется жить с Мисато, наполняла его ужасом. Он почти ничего о ней не знал. Поначалу она показалась ему безответственной, но потом, при активации ЕВЫ и на первых порах битвы проявила себя с холодной эффективностью.       С моей удачей она окажется какой-нибудь воинствующей фашисткой с пунктиком на стерильной чистоте и расписании походов в туалет. Ну, надеюсь, у нее хоть книги будут.       Подъем на пятнадцатый этаж прошел в таком же молчании. Квартира оказалась пятой от лифта. Мисато отперла дверь и отодвинула ее в сторону.       — Вот мы и на месте, — она помолчала. — Синдзи. Теперь это твой дом.       Он нервно переступил через порог.       — Хорошо. У меня две свободные комнаты. Выбирай любую и закидывай туда вещи.       — У меня их немного, — сказал он, приподняв портфель. — Пара вещей на смену и всё.       — Потом тебе что-нибудь купим. Мне сейчас нужно одно дело закончить, но я скоро вернусь, — она помахала и вышла за порог. — Тут чутка намусорено, так что смотри под ноги.       Он кивнул, и между ними закрылась дверь. Он повернулся и зашёл в основную комнату квартиры.       И замер в ужасе.       Груды газет и журналов.       Разбросанные по полу пивные банки и пустые бутылки из-под алкоголя.       Гора контейнеров с едой на вынос и замороженных продуктов на столе.       — Это абсолютно не стерильная чистота.

______________________

      — Поверить не могу, — Синдзи грохнулся на диван и, поморщившись, вытащил из-под себя пустую бутылку из-под виски. — Тут ни единой книги нет, — он вздохнул. — Наверное, она помешана на телевизоре.       — Я дома!       — Вспомнишь солнце… — Синдзи вздохнул и опять поднялся. — Эй, Мисато, у тебя не найдётся…       Он осекся. Позади Мисато стояла альбиноска, Рей. Его невеста. Ее глаз все еще прикрывала повязка, а рука находилась в гипсе.       — Эм… Привет. Ты в гости?       — Нет! — Мисато подняла палец. — Твой отец разрешил тебе остаться в моей квартире при одном условии. Рей тоже переезжает.       — О. Эм… — он повернулся к Рей. — Ты как, не против?       — Командующий приказал мне переехать сюда. Поэтому я переезжаю, — она опустила взгляд. — Я бы предпочла отказаться.       — Мисато, не думаю…       — Так, тихо! Вы отлично поладите! Кроме того, у меня осталась одна свободная комната, так что спать на одной кровати вам не придется! — она ткнула пальцем в Синдзи. — В моем доме есть одно правило: если переодеваешься — вешай вешалку на дверь.       — Доктор Акаги сказала, что у вас нет ни одной вешалки, — заметила Рей. Она посмотрела на Синдзи, и ее взгляд стал ледяным. — В любом случае, такие меры предосторожности будут излишни, — она прошла мимо него и зашла в комнату. Когда она закрыла дверь, Мисато повернулась к Синдзи.       — Парень, отец, наверное, тебя на дух не переносит.

______________________

      Он смотрел в потолок.       Какого черта я тут забыл? Мне стоит бежать со всех ног из этого города-призрака.       Плеер щёлкнул в его руке, начиная читать запись с другой стороны кассеты. Но музыка совсем не успокаивала его.       А эта Рей… Она явно не желает иметь со мной ничего общего. И вообще с кем-либо, если верить доктору Акаги. Он вздохнул. Почему я до сих пор здесь?       Объяснения на ум не шли. Музыка не успокаивала. Он провалился в прерывистый сон.

______________________

      Она была в городе. Здания вокруг были крохотными и странными на вид. Броня, надетая на нее, сковывала движения, но она могла идти. Внутри нее спал разум. Разум, управлявший ей всего пару мгновений назад, а теперь притихший. Она медленно поднялась и посмотрела на Древнего бога.       Битис. Змеебородый. Не слабейший из Древних, но и далеко не сильнейший. Он прибыл сюда, замыслив уничтожить ее Отца в миг его слабости. Она этого не позволит.       Она медленно направилась к нему. Он обернулся, удивившись, что она поднялась, и поднял лапы. Он быстро начертал Знак Древних, не подозревая, что на нее он не подействует. Она бросилась вперед, продвигаясь сквозь Поток, и врезалась в него.       Два гиганта пролетели через город, ударились в здание, разрушив его. Она схватила Древнего, как он — ее, и отбросила его в другое строение. Битис поднялся из обломков; такие раны не могли уничтожить Древнего. Он вновь поднял лапы, и она ощутила, как Поток собирается между ними. Простой барьер, защита от Элементов.       Она улыбнулась, чувствуя, как при этом искривляется и трещит металлический шлем. Она подняла руку, сломанную руку, и сосредоточила Поток на ней. Кость выпрямилась и срослась, поврежденная плоть излечилась, и даже броня вновь накрыла кожу. Еще раз сосредоточив Поток, она запустила электрический залп в барьер. Молния бушевала и шипела, ударяясь о барьер и ослабляя его.       Она бросилась вперед и позвала разум, спящий внутри нее.       Волны в процессе интерференции смешиваются в новую волну и подавляют друг друга.       Шумоподавление. Это можно использовать в бою. Она призвала собственный барьер, а затем изменила его полярность. Стоило ей зайти в его поле, как оба барьера рухнули.       Битис явно понимал, что удача изменила ему. Она призвала энергетическое копье и понеслась на Древнего. Копье проткнуло его насквозь, но он начал насаживаться на него, протягивая к ней лапы. Она понимала, что он задумал: самоуничтожиться. Если погибнет он, следом появятся другие Древние, чтобы уничтожить или освободить ее Отца; если же погибнет она, их ничто не остановит. Ее брат не может драться; всё зависит лишь от неё.       Она не разыграла еще одну карту; опасный трюк, который, как она надеялась, сможет пережить разум внутри нее и спасти ей жизнь. Она собрала Поток в себе, призвала каждую его частичку и исторгла его огромной молнией, наполняя Битиса ослепительной энергией. Битис зарычал, а потом взорвался на тысячи фрагментов.       Она покачнулась; копье пропало, пока она впитывала остатки Потока. Этого не хватит; ей придется заглянуть в запасы разума внутри нее. Его будут терзать кошмары, но у нее будет шанс выжить.

______________________

      Он был в городе. Здания, тянувшиеся к небу, были искривлены и деформированы. Он коснулся одного из них, и, хоть глаза его и видели, что оно завернуло спиралью, под его ладонью ощущалась идеально плоская поверхность.       Он поднял взгляд к небу и увидел две луны, плывущие за облаками. На востоке загоралась заря. Он пошел ей навстречу, пока не оказался на окраине города. Раскинувшийся перед ним лес был великолепен и жив, но столь же странным, как и город за спиной. У деревьев были серебряная кора и золотые листья, но всем им не хватало какой-то симметрии. Через лес текла река, впадая в отдалённое озеро; приглядевшись, он увидел, как по его поверхности ходят волны.       — Синдзи.       Он обернулся и увидел свою мать. Она была прекрасна; ее темные волосы развевались на ветру, а кожа блестела бронзой. Он шагнул к ней…

______________________

      — Отпустите!       Икари Юй схватила мужчину в форме за запястье и вывернула его с такой силой, что кость хрустнула. Второй охранник перехватил ее за талию; она обрушила кулак ему на голову, ломая череп, и отбросила безжизненное тело на землю. Затем она развернулась и побежала к воде.       — Мама! — Синдзи пытался броситься к ней, но отец держал его слишком крепко, чтобы пятилетний мальчик мог вырваться из его рук. Но Юй услышала крик и обернулась к нему.       Ее лицо изменилось. Ее ноздри переросли кожей, а глаза стали больше. Она открыла рот и позвала его по имени, но он в ужасе смотрел на нее, не слыша ни звука.       Ее рот был полон зубов, подобных иглам.

______________________

      — Нет!       Синдзи вскочил на кровати. Он хватал ртом воздух, схватился рукой за грудь. Он чувствовал, как бьется сердце, словно пытаясь сбежать.       — Я никогда прежде этого не видел, — он потер грудь, желая, чтобы сердце замедлилось. — Почему я раньше об этом не вспоминал?       Дверь в комнату открылась, и он с криком обернулся. В дверном проеме стояла Рей. На ней были лишь трусы и майка; с ее руки пропал гипс, сменившись бинтами.       — Рей… Я в порядке.       — Кошмар?       — Да, — он удивленно моргнул. Казалось, будто она волновалась за него.       — В следующий раз, когда приснится кошмар, пожалуйста, не кричи. Я чутко сплю и не люблю, когда мне мешают.       Она захлопнула дверь.