Merengue

      С момента, как Чимин покинул очаровательное заведение с не менее очаровательным Шефом прошло около 3 часов, но из головы парня всё никак не выходили те странные слова:       «Скоро узнаешь»       Фраза всё чаще и чаще возвращалась в голову Пака, заставляя того краснеть до кончиков ушей.       «Что именно он имел ввиду?» — зачем-то спросил себя юноша, но ответа так и не находилось.       Помимо шепелявого голоса в голове Чимину не давал покоя тот факт, что теперь он будет учиться готовить у самого Шефа-кондитера! — И как так мне фортануло? — снова задал себе вопрос парень. — Что во мне «не такого, как у всех»? — на этот раз Чим подбежал к зеркалу и принялся рассматривать свое лицо. — Человек как человек, что необычного-то? Хотя…       В отражении зеркала стоял низкого роста молодой человек, светлые волосы на макушке слегка растрёпаны, обычные карие глаза, длинные ресницы… Пухлые щёки и… Ах да, большие розовые губы. — А ты, Шеф-Юнги, ещё тот развратник, — рассмеялся в зеркале парень, но тут же резко изменился в лице.       Те венки на руках…       «А что, если мы останемся наедине?» — Точно… Юнги же сказал приходить после 8 вечера. А это значит?.. А-а-а…       Дар речи куда-то исчез, а на глазах Чимина замер страх.       «Моя фантазия не выдержит. Я ведь могу и влюбиться. А что, если он гей?» — мысли разрывали голову во все стороны, тем самым не давая заснуть Паку. Лишь ближе к утру ему удалось задремать на пару часиков. Однако даже во сне ему не удалось отдохнуть, только прикрыв глаза, перед ним предстали венистые руки, сжимающие кондитерский мешок, а из него… — Кого чёрта? — подорвался на кровати Чим. — Чёртов извращенец!       За окном давно светило солнце, но парень не особо радовался ему как вчера. Сегодня его будет ждать встреча один на один — с его совестью и фантазией.       Приободрив себя чашечкой горячего кофе, парень стал собираться. По просьбе шефа ему нужно было взять с собой:        «Тёмные брюки. Резинку для волос. Хотя можно и не только для них…» — Стоп, откуда в моей голове его слова? Почему я так их переправляю? — схватился за голову Пак. — Так, брюки, резинка… ДЛЯ ВОЛОС, блокнот и ручка, — перепроверил свои вещи Чимин в 1000-й раз.       Когда вещи были собраны, юноша взялся за себя. Сходил в душ, тщательно натирая себя ароматным гелем.       «Зачем я это делаю?» — испугался собственных действий парень, продолжая намыливать тело.       После душа он высушил волосы, даже уложил их утюжком. Выбрал одежду и уселся перед зеркалом. — Я не стану красить своё лицо… — проговорил Чим, беря в руки тюбик тонального крема и спонж. — Так, ладно. Я не буду краситься как блядь. — Я не буду краситься как блядь, — снова повторил Пак, подводя подводкой второй глаз. — Блять!..       Теперь на него смотрела не милая булочка «Пак Чимин», а шалава с местного подъезда. — Хотя какая ему разница? — утешил себя Чи, надевая на себя выбранную одежду.       В последний раз взглянув в зеркало, парень вышел из квартиры.       На улице хоть и начинало садиться солнце, но было достаточно светло. Подходя ближе к кондитерской, Чим увидел что свет в помещении выключен, и нет ни одного человека. — Достаточно странно, если вспомнить вчерашний день, — усмехнулся Пак и потянулся к ручке двери.       На удивление она легко открылась, позволяя пройти во внутрь. — Тут есть кто-нибудь? — подал голос Чимин, но в ответ послышался грохот, доносящийся со стороны кухни.       Не теряя времени, Пак направился в сторону шума. — Привет? — спросил пустую кухню Чим. — А? — испугался знакомый голос где-то внизу.       Обойдя все столы, парень увидел сидящего на полу Шефа, который крутил в руках небольшое металлическое кольцо. — Приветики, — улыбнулся кондитер, поднимаясь. — Упало на пол, да с таким грохотом! — Что это? — спросил Чимин. — Это? — кивнул в сторону рук Юнги. — Кольцо! — Верности… — зачем-то продолжил Чим, но тут же зажал рот рукой.       «Пояс верности. Кольцо верности. Чимин, ты — дебил!», — мысленно бил себя по голове парень. — Можно сказать и верности, — усмехнулся Мин. — Знаешь как сложно усмирить песочное тесто? Того и гляди будешь много раз перекатывать его — затянешь так, как… — Первый поцелуй, — зачем-то продолжил Пак, тут же вновь прижимая рот ладонью.       «Нет, ну ты реально придурок!». — Да-а, как первый поцелуй, — повторил Шеф-кондитер. — Давай выдадим тебе форму?       Чимм-и послушно кивнул, следуя в подсобку за старшим. Там ему дали китель красивого кремового цвета, колпак и такой же фартук. — Брюки я просил тебя принести, да? — Ага, — кивнул светловолосый, доставая из-за спины свой пакет с вещами. — Тогда переодевайся, я подожду на кухне, — скомандовал кондитер и удалился из помещения.       Минут не теряя, Чим принялся переодеваться. Когда дело было сделано почти на большую часть, он взглянул в зеркало. — Даже форма как у кондитера! — восхитился собой парень, выходя из подсобки, прихватывая с собой фартук. — Переоделся? — спросил Шеф, как только Пак вошел на кухню. — Только этот фартук… Как его завязать? — скромно спросил Чимин. — Просто обмотай несколько раз вокруг себя. — Я… — Чим честно попытался обмотаться, но ленты фартука оказались слишком длинными, поэтому он окончательно запутался. — Помоги… те…       Юнги поставил в сторону мисочку с маслом, подходя ближе к парню. Взяв в свои руки фартук, он стал еще ближе, приложил одежду к бёдрам младшего и завёл свои руки за его спину, перекрещивая там ленты.       Чимин забыл что такое дышать… Такой мужчина завязывает ему фартук, да ещё так близко, что горячее дыхание обжигает оголённые ключицы.       Обмотав талию ученика несколько раз, кондитер повязал сбоку красивый бантик, а после отстранился. — Ты что, весь день готовился? Даже накрасился, — заметил Шеф, возвращаясь к своей мисочке. — Я? Не-е-ет, что Вы, — замотал руками Чи. — Я так обычно выгляжу.       «Ну да, посмотри ты на меня с утра, ты бы вздрогнул от меня так же, как и моя психика», — дополнил мыслями младший. — Вчера ты мне больше нравился. — Нравлюсь? — переспросил Пак. — Что сегодня готовим? — резко переменил тему Шеф, закатывая рукава своего кителя.       Но Чимин тут же подвис, оставляя свой взгляд на пленительных руках, а в ушах слышался первый вскрик его психики.