И̲де͞ал͘ьныйͤ ͡учен̗иͬк

Подвальное помещение хранило запах пыли и гнили с помесью чего-то кислого. Делая вдох, чувствуешь, как смрад протухшего мяса въедается в ноздри, перекрывая доступ кислорода. От едкого, вонючего, обжигающего воздуха щипало глаза, и Гвидо с трудом смог их разлепить. Его руки были связаны за спиной, рот заклеен, ноги не шевелились, словно их парализовало. Лассен с тревогой оглянулся по сторонам и увидел напротив себя Викторию. Она была обнажена, её руки заведены назад и чем-то скреплены. Ноги девушки были сшиты капроновыми нитками, начиная от бёдер и заканчивая щиколотками. Короткие волосы привязаны к стене — казалось, что ей нужно приложить совсем немного усилий, чтобы оторвать эти нити, но её голова свисала набок, а лицо искажала боль от невыносимых мучений. Гвидо попытался пошевелиться — всё тщетно. Только сейчас он заметил, что в этом помещении их трое. Человек неопределенного возраста и пола, чье тело и лицо скрывал заляпанный кровью плотный балахон, стоял в нескольких шагах от него. Лассен сообразил, что ужас, происходящий здесь — его рук дело, и не скрыл в глазах дикого страха. Палач кинул мимолетный взгляд на Гвидо, и подошел к Виктории. — Что же тебе не хватало? Ты же встречалась с ним, — махнул маньяк скрытой капюшоном головой в сторону Гвидо. — А потом решила бросить и связалась непонятно с кем. А ведь он любил тебя. Почему же вас всех тянет на экзотику, — вслух размышлял палач. — Теперь ты не будешь раздвигать ноги, они хорошо сшиты. — Ненормальный с любопытством посмотрел на Гвидо, и снова обратился к Виктории. — Он же так тебя любил. — Палач развел щёки Пас в стороны. — Улыбнись хоть немного, он же смотрит. Девушка не реагировала. Нитки, привязанные к волосам, оборвались вместе с клочком волос, а голова безвольно упала на грудь. Гвидо только сейчас понял, что она уже мертва, а запах, который не давал дышать — это трупный запах. Лассен безмолвно призывал Томаса и Пабло его разбудить, но постепенно ему становилось ясно, что это не экранный хоррор, в который он попал во сне. Это явь, реальность. Понимая, что они с Вико стали жертвами жестокого психопата, Гвидо мысленно молился всем богам, однако надежда на спасение с каждой секундой становилась всё ничтожнее, стоило ему взглянуть на истерзанную Викторию. — У него большое любящее сердце, а его юмор станет интересным дополнением, — продолжал маньяк говорить с мертвой Викторией. — Ещё бы мозгов ему добавить, но эту проблему мы решим. Лассен заплакал и задрожал всем телом, когда палач шагнул в его сторону и протянул руку. Гвидо зажмурил глаза, но ничего не почувствовал. — Не бойся, я тебя не трону, ты нужен мне живым, — маньяк взял длинный нож со стола, что был по правую сторону от Лассена, и вернулся к Виктории. — Она тебя бросила, а теперь посмотри, как я отомщу за тебя. Гвидо хотел отвернуться или закрыть глаза, но не смог. Ему пришлось видеть, как палач делает глубокий надрез между грудей Виктории, а потом рывками спускает скальпель ниже. Кости вставали на пути острого лезвия, издавая противный хруст, кровь хлынула и разлилась по обнаженному телу девушки. Маньяк сделал прорез до низа живота, после чего ножиком выскоблил внутренности, они падали на колени девушки и противно застревали между ниток. Гвидо пытался кричать, безнадежно прыгая на прибитом к полу стуле, но ничего не получалось. Палач голыми руками вырвал оставшиеся органы из тела Пас и бросил их на пол. На мясо в ту же секунду сбежались крысы, без стеснения протоптавшись по ногам Лассена, и стали разрывать добычу на части.  — Это вам, мои хорошие, — заботливо сказал психопат. — А кожу её отправим на пересадку, если она ещё не испортилась. Гвидо то зажмуривал, то широко открывал мокрые от слёз глаза. По его лицу стекал пот, капая на грязный пол мрачного подвала. Маньяк вычистил тело Виктории, настойчиво посмотрел в глаза Гвидо, и облизал окровавленные пальцы, от чего у Лассена мгновенно возник рвотный рефлекс. Рот парня был заклеен, поэтому содержимое желудка стремительно накапливалось в ротовой полости, не давая ему дышать. Чтобы спасти себе жизнь, Гвидо пришлось всё проглотить, а после этого силы окончательно покинули его. Сознание отключилось, и последнее, что он видел — это как по разрезанному телу Виктории бегают крысы. *** Пабло оббегал весь колледж в поисках Мариссы, которая после просмотренных новостей скрылась в неизвестном направлении. Прачечная была последним местом, куда Бустаманте ещё не заглядывал. Не надеясь на удачу, Пабло с хмурым лицом приближался к нужному помещению, и уже возле двери услышал отчаянные завывания. Сын мэра, не раздумывая, открыл дверь, вгляделся в дальний угол и узрел рыжую макушку. Пабло пробрался к углу, отодвинул большую корзину с бельем, которой Марисса оградилась, сел рядом и молча обнял девушку. Так она плакала впервые — надрывно, безудержно, покаянно и громко, абсолютно не стесняясь этого. Мариссу колотило крупной дрожью, воротник рубашки Пабло в секунды стал мокрым от ее слёз. Пабло не мог испытывать то же самое, что и она, но знал, что гнетущее чувство вины сейчас мучительно рвет её на части. — Успокойся, родная, — прошептал Пабло. — Я убийца! — прорыдала Марисса. — Не говори так, это был несчастный случай. — Мы могли ему помочь, а не сбегать трусливо! Лухан хотела привести его в чувство, а я подбила её уехать! Я во всём виновата! — Ты ни в чём не виновата, Марисса. Вы были в панике, большинство на вашем месте поступило бы так же. — Даже те парни остановились, не проехали мимо. А мы… Я… Я преступница! — выла Спиритто. — Ну перестань, дорогая. Неизвестно, как этот человек вообще оказался на той дороге и зачем. Может, он действительно сам под машину бросился. А если бы вы даже остались, не смогли бы ему помочь. Он скончался до приезда скорой. Ещё минут пять Пабло шептал утешительные слова, поглаживая Мариссу по голове, а она топила свои рыдания, плотно уткнувшись лицом в его плечо. Наконец, плач стих, и после ещё нескольких минут тишины Марисса сказала: — Знаешь, что я хочу? — не отстраняла она лица от плеча Пабло. — Что? — Узнать, где его похоронили. И съездить к нему. — Узнаем, — согласно кивнул Пабло. — Мне вот что странно. В новостях сказали только о той скорой, которую вызвали парни. А о той, которую вы — ни слова. Получается, она не приехала? — Получается так, — озадаченно пробормотала Марисса. — Да, странно. Ну мы анонимно звонили, нынче к таким звонкам настороженно относятся. Может, решили, что шутка какая-то и не поехали. — Может. Знаешь, что? Давай сегодня вместе у меня спать. — Пабло невесело усмехнулся. — Блас сегодня вряд ли с обходом пойдет, поскольку Линарес из игровой тоже куда-то сбежала. Пошёл её искать. Думаю, у них будет долгий разговор, поэтому старосте не до обхода. — Давай. Мне с тобой всегда лучше спится. Пабло дождался, пока Марисса переоденется в пижаму, потом они вместе прокрались к его комнате. Томас и Хавьер готовились ко сну, Бустаманте молча провёл Спиритто к своей постели, сдернул покрывало, Марисса без смущения забралась в его кровать. Аланис и Эскурра безразлично наблюдали за всеми действиями парочки с тех пор, как те вошли, потом Томас спросил: — Вместе спать будете? — Да, — ответил Пабло, накрывая Мариссу одеялом. — Только сексом не занимайтесь, а то мешаете уснуть, — зевнул Томми. — Мы никогда не занимались тут сексом, — справедливо возмутилась Марисса, потянув одеяло к подбородку. — Ты нас с кем-то спутал. — Да? — вздёрнул брови Томас. — То-то я думаю, чё к чему Пабло постоянно шепчет тебе: «моя сладкая блонди». — Так Гвидо Лауру зовёт, — сказал Хавьер, устраиваясь в своей кровати. — То есть звал, когда встречались. — Аааа, — протянул Томас. — Ну теперь всё ясно. А то я одно время даже мучался вопросом, почему блонди то. — Ты что, не различаешь голоса Пабло и Гвидо? — спросила Марисса. — Когда ночью в сон проваливаюсь, ни черта не различаю вообще, — спокойно ответил Томми. — А ты часто здесь с Пабло ночуешь, так что неудивительно, что я подумал на вас. Ладно, — улёгся в постель Эскурра. — Спокойной ночи всем. Но вы, если надумаете сношаться, будьте добры другое место найти. — Успокойся, Томас, — вздохнул Пабло, сняв с себя джинсы. — Нам сейчас не до этого. — Бустаманте залез под одеяло, Марисса прижалась к любимому. — Слава богу, а то выспаться хочется, — ворчал Томми, отворачиваясь к стене. — Эх, хорошо сейчас Гвидо, — с завистью пробормотал он, закрывая глаза. — Выспавшийся, удовлетворённый, уроками не озабочен. Марисса быстро уснула в объятиях любимого, и спала довольно спокойно, чего нельзя было сказать о Пабло. Ему снились странные неприятные сны, которые быстро сменялись, как кадры киноплёнки. Бустаманте тревожно ворочался, а в один момент подскочил на кровати в холодном поту. Его резкого пробуждения никто не заметил, а сам он, ложась обратно, попытался вспомнить сон, который так его напугал. Но в памяти не всплыло даже секундного отрывка тех сновидений, что заставили его беспокойно вертеться в кровати. *** Утром все стояли на ушах из-за того, что Лассен и Пас так и не объявились. Пришлось даже отменить некоторые уроки, поскольку Дунофф был решительно настроен вытрясти из пятикурсников правду своими дотошными вопросами. Директор был уверен, что Гвидо и Виктория вместе, что их однокурсники знают, куда они сбежали и где их искать. Допрашивать Марсель предпочел всех сразу, он собрал учеников в классе, и скрипучим голосом сначала вещал о нехороших последствиях их молчания, потом стал задавать вопросы. В учительской преподаватели бурно обсуждали ситуацию, связанную с Лассеном и Пас. Лишь Кармен Менендес спокойно сидела, изучая журнал. Хильда Акоста нервно что-то говорила, трясущимися руками наливая себе чай. В один момент руки совсем перестали её слушаться, маленькая кружка выскользнула из них, и по полу разлилась жидкость слабо-зеленого цвета. Менендес с осуждением посмотрела на это, Хильда нервно заговорила, обращаясь к коллегам и открывая шкафчик с хозяйственной утварью. — Извините, я всё уберу, — взяла Хильда тряпку. — Очень волнуюсь за Лассена и Пас. Предчувствие нехорошее, а оно меня никогда не подводит, — с беспокойством говорила Акоста, вытирая разлитый по полу чай. — Не понимаю, чего так за них трястись, — недовольно проговорила Кармен, выводя в журнале напротив фамилии Бустаманте единицу по своему предмету. И не важно, что Пабло не успел заслужить эту оценку, Кармен была уверена, что это дело времени. — Молодежь нынче наглая и распущенная, — говорила Менендес. — Убежали куда-нибудь и занимаются непотребствами. — Не знаю, то ли ваш выпад за оптимизм принимать, то ли за безразличие, — ухмыльнулась Клаудиа Дунофф. — Принимайте, как хотите, — отмахнулась Кармен. — Просто у меня помимо избалованных детишек, не желающих учиться, своих проблем полно. Без них голова сегодня болит, впервые рада отмене уроков. Голова просто раскалывается. — Могу посоветовать отличное средство, — села Хильда с наполненной чаем кружкой за стол. — Импортное, эээ… Правда, забыла, как называется… Сейчас посмотрю, — потянулась Акоста к своей сумке. — Не надо, — остановила её Кармен, взмахнув рукой. — Я в медицине и подобных средствах отлично разбираюсь. У меня самой есть проверенный препарат, жаль только, оставила его дома, — огорчённо вздохнула Менендес, шарясь в своей сумке. — Никто не будет против, если я отлучусь в аптеку? — оглядела она коллег. Преподаватели согласно загудели, Кармен всех поблагодарила и вышла из учительской. Остальные продолжили обсуждать нерадужную ситуацию с пропавшими учениками и строить теории и предположения насчёт их исчезновения. Тем временем бездумно созерцая школьный коридор, Блас совсем не замечал как ученики бегают, нарушая дисциплину. Он думал совершенно о другом и всё глубже погружался в свои мрачные мысли, однако совсем в них увязнуть ему не удалось. — Добрый день! — услышал Эредиа незнакомый мужской голос. — Я из полиции. Моя фамилия Эрнесте. Это ваша Chevrolet Corvette стоит возле колледжа? Староста проглотил подступивший к горлу ком. Его сердце упало куда-то в область пола, а в голове сплелись миллион мыслей. Он побледнел, но отрицать ничего не стал. — Да, моя. — Значит вы Блас Эредиа, — утвердительно кивнул полицейский. — Ученики подсказали как вас найти. Мы можем поговорить с директором колледжа? Эредиа жестом указал дорогу и последовал за полицейскими. Хмурый Дунофф, которому ничего не удалось вытянуть из пятикурсников, удивлённо посмотрел на мужчину в форме и затревожился. — Мы по поводу исчезновения учеников. В кабинете повисла гнетущая тишина. — Сегодня утром было найдено тело предположительно одной из ваших учениц. В кармане Эрнесте завибрировал телефон, он отвлекся. — Слушаю. Уже приходили? Они уверенны? Татуировка? Тогда всё сходится, — полицейский завершил вызов и взглянул на Дуноффа. — Только что подтвердили информацию. Утром было найдено тело Виктории Пас, без внутренних органов… Следователь стал рассказывать подробности, которых Блас уже не слышал. Он успокоился, когда понял, что полицейские пришли не по его душу, только вот спокойствие продлилось недолго. Известие об убийстве ученицы повергло его в шок. *** Парикмахерская Сандры Фернандес год назад превратилась в небольшой салон красоты, и именно на него Миа Коллучи променяла свою элитную цирюльню. Мастерство здешнего персонала ничем не уступало дорогим профессионалам, сервис был качественным, а услуги в три раза дешевле. Коллучи сидела на удобном диванчике, пила чай с жасмином, заваренный по рецепту самой хозяйки салона, и смотрела как мастер преображает волосы Даниэлы. Подравнивание кончиков, устранение секущихся волос по всей длине, полировка машинкой. Шевелюра Круз оказалась густой и длинной, а когда были смыты все косметические средства, стало понятно, что цвет волос Даниэлы — светло-русый. Миа восторженно улыбнулась, глядя, как некогда спутанный безжизненный клубок на голове новенькой сейчас превратился в блестящие струящиеся локоны, свисающие до поясницы. Даниэла тоже восхищённо выдохнула, но по её лицу было видно, что ей чего-то недостаточно. — Спасибо вам огромное! — радостно воскликнула Миа, вскочив с дивана. — Теперь брови! — заявила она, и потянула Круз с кресла. — Подожди! — засопротивлялась Даниэла. — А покрасить? — спросила она, потрепав свою шелковистую прядь волос. — Зачем тебе их красить? — удивлённо улыбнулась Миа. — У тебя красивый русый цвет. — Коллучи грациозным жестом откинула свои волосы назад, и гордо заявила: — Как у меня. — А мне он не нравится! — протестовала Круз. — Я хочу другой! Этот цвет мне надоел! — Даниэла, окрашивание, каким бы оно безопасным и профессиональным ни было, так или иначе портит волосы, — со знанием дела нудно говорила Миа. — Они могут начать выпадать, может появиться сухость кожи головы, а следом перхоть. Тебе оно надо? К тому же, твои волосы только-только восстановились от отсутствия должного ухода, и агрессивные компоненты краски могут пустить все усилия мастера под хвост коту. — Ну и плевать! Я хочу другой цвет, — стояла на своем Даниэла. Миа подумала и кивнула. — Хорошо. Давай покрасим тебя в жемчужный блонд. — Как у этой пучеглазой Сол? — взбрыкнула Даниэла. — Ну уж нет! Я хочу рыжий! — Тебе не пойдет, — возразила Миа. — Ну и плевать! Я хочу цвет, как у девушки Пабло! — Как у Мариссы? — изогнула Миита бровь. — Да! Пабло нравятся рыжие, я тоже хочу быть рыжей! — Дани, Марисса их только красит в такой цвет, на самом деле она брюнетка с тёмно-каштановыми волосами. — Да? Тогда хочу быть брюнеткой! — твёрдо сказала Круз. — Это ещё хуже будет смотреться! — возмутилась Коллучи. — Тёмный цвет тебя состарит, и вообще не будет сочетаться с твоими серыми глазами. — Ну и что! Пабло полюбил Мариссу брюнеткой, я тоже хочу быть брюнеткой. — Не полюбил её Пабло брюнеткой! — начинала закипать Миита. — Когда они познакомились, волосы Мариссы были красными. Жуткий, безвкусный ярко-красный цвет, таким бабушки седину закрашивают! — пыталась Миа отбить желание у Даниэлы превратить свою шевелюру в огонь. — Хочу такой же! Решено! Хочу ярко-красный цвет! Ты покажешь на картинке, какой именно? — схватила Круз палитру с образцами. — Нет! — гаркнула Миа. — Я из тебя красотку делать собиралась, и за уродство платить не буду. Забудь об окрашивании, ты останешься с родным цветом волос! — Ну почему же ты такая злая?! — внезапно заплакала Даниэла. — Я тебя во всём слушаюсь, а ты не можешь один раз мне навстречу пойти. Я ни разу в жизни не красила волосы, мне очень хочется попробовать, — рыдала Круз, закрыв лицо руками. — Даниэла, — терпеливо проговорила Коллучи. — Ты можешь покраситься хоть в сиреневый, впихнуть карие линзы и подпилить себе ноги, чтобы сравняться ростом с Мариссой, но Пабло тебе не завоевать. Он полюбил Мариссу не за внешность, у них целая трогательная история любви. И цвет волос тут ни при чём! — Ты расскажешь их историю? — загорелись глаза Круз. — Нет! — рявкнула Миита, от чего Даниэла опять зашмыгала носом. Миа почувствовала неприятный укол вины вперемешку с жалостью, и тихо произнесла: — Ладно, — быстро сказала она. — Давай покрасим. Но, может… — с надеждой посмотрела Коллучи в глаза Даниэлы. — Может, всё-таки блонд? — Нет, хочу красный! — всхлипнула Круз. — Ну давай хотя бы холодный оттенок, — не теряла Миита надежды. — Как сейчас у Мариссы. — Я хочу яркий, — опять зарыдала Дани, закрывая руками лицо. Коллучи со страдальческим лицом ткнула в нужный оттенок в палитре. Пока парикмахерша подготавливала субстанцию для окрашивания, Миа села обратно на диван и спросила у Даниэлы. — А почему ты раньше не ухаживала за своими волосами? Хотя бы стандартными способами: шампунем, кондиционером и маской. — Мне некогда, — ответила девушка. — После того, как папа умер, мама выбивается из сил, работает на трёх работах, а мне приходится следить за нашей фермой, кормить скот, иначе нам есть нечего будет. Маминой зарплаты хватает только на оплату дома и участка. — А учёба? Где ты раньше до этого училась? — В нашей местной сельской школе. Но там за посещением и дисциплиной особо не следят. Так что когда я уходила раньше, чтобы успеть помочь маме по дому и поесть приготовить, всем было пофиг. — И сколько вы уже так живёте? — любопытствовала Миа. — Как давно умер твой отец? — Четыре года назад. А в этом году мама решила исполнить мечту отца, выскребла сбережения и отправила меня сюда в надежде, что хотя бы год обучения в элитном колледже даст мне шанс поступить в хороший институт. — А кем был твой отец? Чем занимался? — Фермером. Самым успешным в нашей деревне. Мы небогато жили, но на оплату всего хватало, не голодали, новую одежду раз в год покупали. — Ты говорила, что его сбила машина. А того, кто это сделал, нашли? — Да. Его и не надо было искать. Это местный пьяница был, разогнался на своём грузовике и не справился с управлением. Он сам полиции сдался. — Понятно, — вздохнула Миа, устремив грустный взгляд в дальний угол помещения. Из салона Даниэла вышла с идеальной формой бровями и довольным счастливым лицом, тряся блестящими волосами насыщенного цвета красного дерева. Миа косо поглядывала на шевелюру новой подруги, и думала о том, что когда поведёт её на маникюр, то не купится больше на слёзы и не поддастся жалости. А то не дай бог приспичит ещё этой помешанной на Пабло накрасить ногти жёлтым или оранжевым лаком как Марисса. Вечером Миа учила Даниэлу красиво ходить. Для этого был выбран борт бильярдного стола, как когда-то с Луной. — Девчонки, привет, — раздался красивый голос Пабло Бустаманте. Круз вмиг потеряла равносие и стала падать вниз. Она свалилась прямо в руки Пабло, который ловко ее поймал. Бустаманте держал девушку на руках, растерянно глядя ей в лицо. — Привет, — прозаикалась Даниэла, мгновенно утонув в небесно-голубых глазах сына мэра. — Привет, — повторил Пабло и перевёл взгляд на её волосы. — Красивый цвет, — сделал он комплимент. — Спасибо, — окончательно поплыла Круз, растянув губы в придурковатой улыбке. Миа, оставшаяся стоять на узком бортике, закатила глаза и спросила: — Пабло, тебе чего? Бустаманте спустил Даниэлу с рук и подошёл ближе к бильярду. — Миа, — сжал он ладони на её изгибах, и лёгким движением усадил на край стола. Круз неодобрительно на это посмотрела и, скрестив руки на груди, поджала губы. — Скажи Мануэлю, пусть отдаст мне гитару, — попросил Пабло, упирая ладони о стол по обе стороны от бёдер Мии. — А сам чего? — Сто раз ему говорил, он всё отшучивается, причём по-дурацки. Я понимаю, что он просто не хочет возвращать гитару, а мне она нужна. Попробуй его заставить, а? Чары свои примени. — А если они на него не подействуют? — Миа, они на всю мужскую половину колледжа действуют, — улыбнулся Пабло, глядя ей в глаза. — А уж на Мануэля сильнее всех. — Ладно, заставлю я его вернуть тебе гитару, — пообещала Миита. — Это всё? — Да, — кивнул Пабло, медленно отстраняясь от неё. — Спасибо. Пока, — последние слова адресовались Даниэле, которая проводила Паблито блаженной улыбкой. Бустаманте ушёл, Круз с упрёком посмотрела на Мию и сказала, надув губы. — А говорила, ничего у вас нет. Сексуальное напряжение между вами можно ножом резать. Коллучи ошарашенно округлила глаза, потом звонко рассмеялась. — Ты совсем свихнулась на почве симпатии к мэрскому сынку. Видишь то, чего нет и быть никогда не может. — Миа перестала хохотать, и устало вздохнула. — Даниэла, забудь о Пабло, — заботливо посоветовала она. — Он не оставит Мариссу ни ради тебя, ни ради кого-то еще. Они многое прошли, чтобы быть вместе. — А мне и не надо, чтобы он её бросал, — заявила Круз. — Я хочу ему просто нравиться. Как ты. — Даниэла подошла к сидящей на столе Мии и потянула руки к её телу. — Хочу, чтобы он меня так же за талию брал, — мечтательно улыбнулась она, прислоняя ладони к изгибам Коллучи. Миита покосилась на новую подругу, а в голове промелькнула мысль, что девушка эта немного странная. Коллучи тряхнула головой, резво вскочила на стол, и сказала: — Ладно, забирайся, продолжим урок. И не горбись! Круз послушно вскарабкалась на стол, выпрямилась, и усердно продолжила учиться модельной походке. *** Эредиа сидел на лестнице, закрыв лицо руками. Голова гудела от всего произошедшего за последние несколько дней, мысли путались. Сбитый человек, исчезновение учеников, боязнь сесть в тюрьму и страх услышать однажды, что Лухан пропала — колючим шаром собрались в сознании Эредиа и вызвали жуткую головную боль. — Блас. — Линарес коснулась его плеча и присела напротив него на колени. Он никак не отреагировал. Тогда Лухан взяла его галстук и игриво потянула на себя. Раньше это срабатывало. Грозный староста поддерживал её игру, когда она еле заметно касалась губами его небритой щеки. Но не сегодня. — Нашли труп Пас, — глухо проговорил Блас. Никто из учеников ещё не знал жутких новостей, а Лухан после того, как Мичи отогнала их с Мариссой от учительской, решила не забивать голову горькими мыслями и заняла свой день уроками, готовилась исправлять двойку по литературе. После слов Бласа она отпустила его галстук и отпрянула. — Что?! — Нашли тело Вико. Что с ней сделали, я не буду тебе рассказывать, пожалею твою детскую психику. Директор как обычно хочет замять скандал и оттягивает время, боится вашей реакции. Но, думаю, завтра он уже вам скажет, такое не скроешь и не замнёшь. Поэтому прошу, не говори пока никому. И пожалуйста, — удручённо посмотрел Блас в глаза Лухан. — Не выходи никуда без меня, — настойчиво попросил он. — Сиди в колледже, мне будет так спокойнее, — это уже прозвучало строгим приказом, после чего Блас встал со ступеней и собрался отвести Линарес в её комнату, но Лухан его остановила. — Я хочу сегодня остаться у тебя, — встревоженно сказала она. — Прости, но сегодня я хочу побыть один. Мою психику, к сожалению, никто не пощадил. Эредиа проводил Лухан до комнаты, убедился, что она не одна и вышел. Ночью Миа и Фейли тревожно обсуждали исчезновение Виктории и Гвидо. Сол Риваролла, которой все и всё было до лампочки, в колледже сегодня не ночевала, а Даниэла видела десятый сон. Она не успела познакомиться ни с Пас, ни с Лассеном, поэтому ей было не очень интересно то, куда и зачем они пропали. Поскольку Миа полдня провела в салоне с Круз, некоторые события ей были неизвестны, и сейчас ей о них рассказывала Фейли. — Полиция приходила, — дрожащим шёпотом говорила Митре. — Родители Гвидо и Вико заявление о пропаже своих детей написали, — проскальзывал страх в глазах Фейли. — Полиция увела Бласа в кабинет директора. — Бласа? — полезли на лоб глаза Мии. — Они что, обвиняют его? Думают, он причастен к исчезновению этих учеников? — Я не знаю, — нервно дёрнула плечом Фейлиситас. — Вообще Блас в коридоре с ними разговор о какой-то машине вёл. То ли о своей, то ли ещё какой. А потом они его увели в кабинет Дуноффа. Мы с Лаурой и Пилар хотели подслушать, но на страже у кабинета стояла Мичи, а она не Глория, её не сдвинуть и не обхитрить. В общем, когда подошли, Моника оттуда уже Мариссу с Лухан какой-то шваброй гнала. — Боже, — мучительно простонала Миа, закидывая голову и закрывая глаза. — Ни одного спокойного года в этом колледже. Вечно муть какая-то и сомнительные тайны. — Миа открыла глаза, в которых уже стояли слезы и, глядя в потолок, беспокойно прошептала: — Где же ты, Виктория? — Может, — сглотнула Фейли ком в горле. — Может, они и правда с Гвидо вместе? Поняли, что любят друг друга и сбежали… — Ну что ты такое говоришь?! — возмутилась Миа. — Виктория не такая, она изменилась и не стала бы предавать Рокко. А если и правда вдруг былая любовь у них с Гвидо вспыхнула, она бы честно сказала об этом Рокко, а не интрижку на стороне завела. Кстати, — тяжело вздохнула Коллучи. — На Рокко смотреть больно. Вообще поникший ходит. — Да, — буркнула Фейли и тоже вздохнула. — Ты во всём права. Но лучше думать, что Вико опять закрутила интрижку, чем о чём-то другом… Более страшном… — Митре с диким испугом многозначительно посмотрела в глаза подруги. Миа притянула её к себе и крепко обняла, прошептав «с ней всё хорошо. С ними обоими всё хорошо». Девчонки молча сидели в обнимку, как внезапно послышался тихий стук. Подруги вздрогнули от неожиданности, устремив взгляды на дверь. Фейли встала и пошла открывать ночному визитёру, но за дверью никого не оказалось. Митре выглянула в коридор, оглядела его, а потом её взгляд наткнулся на небольшую коробочку у порога. Фейлиситас подняла её и прочитала подпись: — Мии Коллучи. Это тебе, — протянула Фейли подарок подруге. — Ух ты, — приподнялось настроение Мии. — Наверно от Мануэля, — предположила она. Коллучи развязала тонкую ленту, развернула подарочную обёртку, открыла крышку и истошно завизжала, в ужасе отбрасывая коробку. Фейли от визга подружки тоже вскрикнула, потом перевела взгляд на пол. На нём валялось нечто похожее на ошметок мяса, причём уже поеденного. Снизу виднелась тонкая шкура, она переходила в голову с маленькими овальными ушами, а острая морда обглоданного животного напоминала крысиную.