Это судьба или проклятие?

      Она смотрела на меня своими большими светло-голубыми глазами, пронзающими душу до самой глубины. По удивленному лицу скользнула тень сомнения, быстро сменившаяся радостной приветливой улыбкой, которая буквально до неузнаваемости изменила её образ. Это больше не была стильная и норовистая девчонка, а скорее маленький озаренной ребенок. Её рука вцепилась в мою. - Ангелина. Сестра этого невежды, рада познакомиться. - Мистер Доширак, закрыв лицо рукой, просто развернулся и пошел прочь. - Хей, не делай вид, что ты ее не знаешь! По роже твоей наглой вижу, все вижу, знаешь ты ее. Ну че, братик, ничего рассказать не хочешь? - Это моя соседка. - Бросил он небрежно, после чего резко развернулся, забрав мои чемоданы и чемоданы Юли. Сказать честно, он смотрелся крайне нелепо с розовым и леопардовым чемоданами. Но, что поделаешь, я была слишком увлечена расспросами Ангелины, а Юля жалобами на то, что она сюда приперлась в такую рань.

***

      Мы бродили по набережной этого странного города, шумело неспокойное море, Ангелина уже бежала к нему, а мы неспешно шли, отставая. За весь день он не сказал мне ни слова. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на лице было какое-то странное выражение, одновременно спокойное и мятежное, и, возможно, немного печальное. Пожалуй, я вижу его в таком состоянии впервые. Нет, он что, издевается? Хочет сделать меня виноватой? Нет, друг мой милый, не прокатит! Моя совесть вместе с логикой давно были уверенны, так что твой план провалился.       Мы шли по бетонной пристани, молчали. Холодный ветер дул нам в лицо, солнце плавно растворялось за горизонтом, казалось, море поглощало его. - Это моя сестра. - Думаю, если бы я не так сильно ждала его слов, то и не услышала бы их. Скорее всего, его слова просто бы улетели с ветром. Но вот фиг тебе, милый! Ты мне, ой, как много должен объяснить. - Знаю. Почему ты мне про нее не хотел рассказывать? - Не знаю. - Ровное дыхание, спокойный вид и целая буря в глазах, описать сложно. Я увидела в них боль, смущение, радость, беспокойство, умиротворение, тревогу, отчаяние, крик с привкусом острой паники. - Я попросил родителей заехать купить колы, в этот день мы должны были вместе посмотреть кино, было уже поздно, но я настоял. Мы с Анжи сидели дома, ей было два годика - совсем еще малышка. - Он был потерян, а я едва ли понимала, о чем он говорит. И спросить-то не решалась, знаете, бывает такие моменты, когда ты понимаешь, что человеку нужна поддержка, что-то у него происходит в душе. Это тайфун, сметающий все на своем пути, а желание все понять и расспросить гложет тебя, но ты просто должен сидеть и слушать, дать человеку выговориться, не спеша раскрыть тебе душу, позволить тебе разделить с ним ту боль, которую он испытывает. Ты просто сидишь и слушаешь, и понимаешь, как перед тобой тает стена. Стена, которую обычно выстраивают люди от посторонних, чтобы никто не смог увидеть их боль, и никто не смог причинить еще большую боль. - Это был просто придорожный магазинчик, но по каким-то причинам его выбрали для ограбления. Мой отец решил остановить грабителя. Тот вор угрожал, что если ему не дадут денег, то он убьет ребенка. Папе не удалось. А после и мать накинулась на вора в истерике. Конечно, и ей его не удалось его остановить. Этот ублюдок скрылся, остался невиновен за убийства. Он их убил. Всех четверых. Продавца, ребенка, маму и папу.       Знаете, что самое ужасное? Самое ужасное, это когда ты жизнь отдал бы за то, чтобы помочь близкому человеку, однако, ты бессилен и никакие твои действия не помогут. Ты просто сидишь и наблюдаешь, как кто-то сгорает дотла, как его мысли и чувства превращаются в безликий однообразный пепел. - Я уже четыре года бьюсь за то, чтобы вытащить Ангелину из детдома. - Его лицо исказилось в кривой улыбке, из гортани послышался глухой рык, который он хотел выдать за смех, но этот спектакль "я сильный, мне не больно" с треском провалился. - А почему тебе не разрешают ее усыновить? - Волны, разбивающиеся о пристань, практически заглушали мои слова, вряд ли кто-нибудь, кроме него, мог их услышать. И это делало наш разговор еще более трепетным и особенным. - Неполная семья. - А найти девушку для фикции? - Ответ поспел мгновенно. Настолько быстро, что Мистер Даширак немного удивился, потом улыбнулся. - Да кому такое нужно? Какая выгода? И, к тому же, будет комиссия, наши отношения будут под контролем. - А если найдется такая? - Я отвечала, не думая, все ещё переваривая ту информацию, которую узнала. Удивительно, что он допустил меня к этому разговору, такой скрытный, совершенно неуязвимый человек, который не кому не рассказывает ничего, вдруг впускает меня к самым потаенным уголкам своей души. Ну, как допускает, по сути, я сама влезла. Да, наглости мне не занимать. - А не вижу такой. - Хмыкнул он, смотря в море, будто старался заглянуть за горизонт. - Не туда смотришь. - С улыбкой сказала я. Быть может, я об этом пожалею, но, думаю, что если не сделаю, то пожалею еще больше. Лучше я поступлю так, как мне велит мое сердце, даже если это будет вопреки моим рациональным и практичным суждениям. Он развернул на меня свою голову, слегка приподнимая бровь. - Вот, теперь теплее. Он долго смотрел на меня по-детски широко распахнутыми глазами, смотрел так тепло и нежно, как не смотрел никто и никогда, в них было столько тепла, что, пожалуй, хватило бы, чтобы растопить Антарктиду.       Знаете, что такое дружба? Нет? Тогда бесполезно рассказывать, потому что это чувство может быть страшнее и могущественнее любви. - Ты сумасшедшая.