Это судьба или проклятие?

      Небольшой класс в небольшой школе, в небольшом городке, настолько небольшом, что, пожалуй, здесь все всё про всех знают, и не удивляйтесь, если я знаю о вас больше, чем вы сами. Утро, день, вечер. Однообразие этого города, унылые серые улицы, виднеющиеся из окна моей маленькой серой школы. Что я здесь делаю? Гул над правым ухом уже надоел, неужели, придется смахнуть эту надоедливую муху?! - Ты, шлюха, вообще слышишь? Как могла увести Сашу? Ты же прекрасно знала, что он нравился Маше, посмотри сюда, она же твоя подруга! Как ты могла? - в двух шагах от меня стояла мужеподобная девка килограмм за восемьдесят с коротко подстриженной челкой и темными волосами. Ей не идет эта прическа. - Я его не уводила, - сухо бросила я. Пожалуй, это было зря. Все равно, что дать идеально обгрызаную кость стае голодных собак. - Мы видели, что вы целовались! Да и он уже все сам рассказал, как вы отжигали с ним вместе в воскресенье... Недовольно хмыкнув, я отвернулась к холодному окну, за которым простирался ненавистный мне серый городок, над которым, наверное, по иронии судьбы сегодня нависали такие же серые тучи. Не виновата я в том, в чем обвинили, я никого не целовала, и уж точно ничего не отжигала. В воскресенье был трудный день, я ездила на опознание отца, он очень давно ушел из нашей семьи, и мать была против нашего общения, однако, что я могла сделать? Это зов крови. Не стану оправдываться, они не поймут. Еще год. Остался год. Точнее, восемь месяцев, и я уеду, напрочь забыв имена этих людей, плевать. Нет, не больно, я не такая, как они думают, так что плевать. Друзья? Украдкой глянув на рыдающую Машу, я поняла, что если она за столько лет дружбы со мной не поняла, кто я, ну прискорбно, жалко её. Такие как она всегда идут на поводу у общества. Друзья - это лишнее в моей жизни. Дружба, любовь - это то, что выдумали люди. Да и, наверное, если бы не массовое обожествление этих слов в литературе, то этих фальшивых слов и не существовало бы.        Улыбка растянулась по бледному лицу: легкая и ироничная. Прищуренный взгляд, устремленный куда-то вдаль. - И в правду, мне хорошо одной, - слова соскочили с ее пухлых мягких губ и унеслись с ветром в сторону моря, которое под лучами заходящегося солнца становилась каким-то зеленым, мутным, неясным. Пора идти, разворот, и нежданное появление малознакомого, но уже изрядно надоевшего молодого человека. Шатен был на голову выше, а может и больше. Сейчас не понять, ибо его голова, была на расстоянии пары сантиметров от моей. - Юлия, одной быть не хорошо. Пошли прогуляемся? - наивная играющая улыбка, которая, наверное, обольстила не одну девушку. Нет, она не такая глупая. - Нет, - сухо ответила я, делая шаг в сторону. Он крепко меня обнял, дыхание перехватило. То ли от того, что давно не испытывала таких теплых дружеских объятий, то ли от его дерзости. Секунда, надо бы что-то возразить. - Ты просто не поняла, это был не вопрос, это была команда. Пока я здесь, ты, женщина, будешь меня слушаться.- Если бы не его тупая, ужасно-милая улыбка, я бы заехала ему леща. Хорошего, такого, знаете, леща. Однако, руки были скованы, его объятиями. - Черта с два, - прошипела я. Он потянул меня за руку, по газону, за нами со свистком погнался странный человек, как я могла понять, это был полицейский в возрасте, с прекрасными пивным животиком. Минут через десять мы свернули в чащу леса, через которую было крайне сложно пробираться. Она была темной и казалась непроходимой. Темнело. - Ты знаешь, люди не идеальны, и все имеют право на ошибку... Мы резко остановились и мое лицо буквально впечаталось в его теплую большую накаченную спину, взгляд, казалось, сказал больше, чем какие-либо слова. - Мы потерялись. И тут я вспомнила, что боюсь темноты. Описать мои мысли было невозможно, я кинулась на него с кулаками, колотя по его груди, и крича, что он идиот настоящий, что таких оленей, как он, надо поискать. На мои действия отреагировали обнимашками. Я вопила и орала, а он обнимал. Потом он неожиданно схватив меня за руку, вновь побежал, а я уже тащилась за ним.       Ослепительный яркий свет залил все окружающие пространство. Более идиотской ситуации не придумаешь. Мы оказались на пригорке, которой был фоном сцены пригородной кафешки, и на этой прекрасной сцене танцевали папуасы. А за сценой находились столики, много столиков, много людей, но мой милый друг ни капли не растерялся. Мы побежали вниз по оврагу, через несколько секунд оказались на с цене с папуасами. Меня заливало смехом, сама я была красная от стыда, но папуасы, явно готовые ко всем неожиданностям русских людей, просто втянули нас в свое представление, раскрасив, и заставив танцевать под барабанную дробь. Сергей уже порядком освоился, стянул с себя майку и пустился в пляс, разумеется, втянув в это и меня. Мы танцевали и веселились, хотя, я его все же убью за это, но не сейчас. Руки вниз, руки вверх, притоп, поворот, прыжок, поменялись... Уже стемнело и надо возвращаться, а мы бежим раскрашенные босиком по набережной. Стыдно? Уже все равно. Он скупает сладкую вату, набирает номер телефона одной моей знакомой, а я перевожу дыхание. Стук сердца, такой быстрый, давно я столько не бегала. Сергей улыбается подходит ближе, стук сердуа сильнее, я устала, я долго бежала. Нет, прошу, нет, не любовь, черт, поправляет волосы... Нет, нет, прошу, я знаю, не хочу попадать в ловушку этого охотника, на его стене, наверное, уже довольно много трофеев, черт. Берет за руку и снова мы бежим куда-то... Фонари постепенно остаются позади, темнота окружает нас все сильнее, он молчит, да, на такой скорости сложно разговаривать. Мне казалось что моим легким некуда девать воздух, они сейчас лопнут как сильно надутый шарик. Довольно приличная кафешка, стилизованная под каких-то африканских пугал... Это он чтобы не выделяться или от того, что у него зов крови к этим папуасам? Быстрый смех, сменяющий мою одышку, разрывал меня на части. На против нас сидели удивленная Аня, не менее удивленный Антон и вполне удивленная Ангелина... Аня слегка смутившись, показывала кулон, который так долго красовался на её шее и был оставлен мною без внимания. - Это все, что мне осталось от моей матери. Не имени, не фотографии. Ничего, - тонкими руками она вытянула цепочку показывая Анжи кулон, который сверкал прекрасным изумрудом, окруженным интересным серебреным рисунком. Еще пару шагов и я рядом с столом, а главное, со стулом. За эту пару-тройку часов я успела изрядно устать. Однако, пожилых лет леди перекрыла мне дорогу, она не реагировала на мои слова, а от неё веяло приятными духами. Она не откликалась на мои просьбы отодвинуться и дать мне пройти, она застыла, встала как каменная. - Анна, - с трудом выдавила пожилая женщина, это, к сожалению, было последнее, что я услышала.