Душа, заключённая в проклятой окове

— Идём, — Цюань Ичжэнь обошёл дерево и тихо проскочил в арку за удаляющимися спинами патрульных. Впереди летела призрачная бабочка, ударяя его то по левой щеке, то по правой, когда требовалось повернуть. Кроме нескольких групп скучающих патрульных на их пути не встречалось ни других адептов, ни ловушек. Инь Юй не сразу заметил, что безвольно позволяет руководить собой в такой опасный момент. Его внимание было захвачено разговором по духовной сети. В отличие от него Се Лянь и Цюань Ичжэнь хорошо знали Ши Цинсюаня. Они сразу поняли, какой важной уликой был веер. Бывший Повелитель Ветров отказался от всего своего имущества на Небесах, не позволял никому из чиновников вливать в него духовные силы. Но он бережно хранил бесполезный для простого смертного артефакт за поясом своего потёртого халата. Оказаться в чужих руках веер мог только одним способом — насильственным. Духовная сеть смолкла, когда Цюань Ичжэнь и Инь Юй добрались до западных строений клана. Помещения здесь были больше: чтобы пройти от двери до двери, требовалось несколько десятков крупных шагов. Особая аура старины исходила от прекрасно сохранившихся стен и орнаментов. Вблизи плотно закрытых створок призрачная бабочка вдруг оживлённо запорхала у лица Цюань Ичжэня. — Здесь? — уточнил он, положив ладонь на испещрённое мелкими царапинами дерево. Бабочка прошла сквозь дверь рядом с ладонью Цюань Ичжэня, и тот уверенно толкнул створки. Окна в комнате были занавешены тяжёлой непрозрачной тканью, а свечи на единственном небольшом столе полностью догорели. Огонь в руке Цюань Ичжэня осветил пустую залу с одной единственной статуей льва. Инь Юй успел разглядеть солнечный диск в лапах животного и постамент, напоминающий не цельную каменную подставку, а обломок колонны. Статуя, как единственный привлекающий внимание объект, могла быть под подозрением, если бы в этой комнате ощущалось хоть малейшее присутствие духовной энергии. Нужно было внимательно осмотреться. Только рука Инь Юя была прочно схвачена, не давая ему возможности ступить и шагу. — Отпусти меня, наконец, — резко потребовал он. Цюань Ичжэнь снова остался глух к его словам. — Не подходи. — Что ты... — Инь Юй начал гневаться, — немедленно отпусти! — Не подходи, здесь опасно. Цюань Ичжэнь выставил руку в сторону, будто хотел прибавить весомости своим словам. — Да что с тобой такое?! — закричал Инь Юй, освобождаясь из цепких пальцев с помощью духовных сил, — я по-твоему беспомощная барышня? Водишь меня за ручку, преграждаешь путь. Думаешь, если я не так силён, как ты, то не смогу о себе позаботиться? Воздух рваными глотками заходил в грудь, глаза сверкнули яростью. — Просто. Оставь. Меня. В покое. Я не нуждаюсь в защите, слышишь? Мне… мне надоело ощущать себя ничтожеством рядом с тобой! «Что я сказал? Какой стыд», — Инь Юй закрыл рот ладонью, чтобы больше оттуда не вырвалось ни одного предательски искреннего слова. — Зачем ты говоришь такие вещи? Это не так! Всё совсем не так! — Цюань Ичжэнь так сильно напряг руки, что они начали дрожать. Серебристая бабочка беспокойно летала вокруг них, задевая крыльями плечи то одного, то другого. Да, они всё ещё находились на чужой территории. Здесь было не место и не время для эмоций. Инь Юй сжал лоб, смахивая капли холодного пота. Собраться. Нужно было собраться. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Голос стал холодным и тихим: — Просто давай сделаем то, что должны. Вид у Цюань Ичжэня был невероятно глупый. Он стоял с раскинутыми руками, поджав губы и вытаращившись на Инь Юя. Огонёк в его руке колыхался. — Я причинил тебе боль? Хотя бы не «Что я сделал не так?». — Ты ни в чём не виноват, — Инь Юй опустил глаза. Как видно, даже смерть не могла стереть из глубин его души образ идеального себя. Инь Юю казалось, что юношеские грёзы остались в прошлом, что в Призрачном Городе он сможет найти своё тихое место в этом мире и больше не вспомнит о чувстве неполноценности, которое испытывал в присутствии настоящих богов. Но Цюань Ичжэнь будто не замечал того, каким стал шисюн. Своей слепой верой он будил в Инь Юе гордость старшего друга, наставника на пути самосовершенствования, и тут же топтал её, проявляя свою независимость и силу. — Раньше я бы поверил тебе, но не сейчас, — Цюань Ичжэнь погасил огонь, и они провалились во тьму, освещаемые только слабым серебристым свечением бабочки. — Научи меня понимать то же, что и ты. Объясни мне, что ты чувствуешь. Почему шисюн, которым я восхищаюсь, зовёт себя ничтожеством? Инь Юй закрыл лицо руками и от бессилия рухнул на колени. Тело сотрясали беззвучные рыдания. — Ты такой… такой… Бесхитростный и упрямый. Наивный и прямодушный. Ты — нескончаемый поток проблем, причина моего падения и горький вкус моих сожалений. Ты же — свет моих тёплых воспоминаний. Ты хочешь быть рядом с моей тусклой тенью, будто видишь в ней блеск благородной яшмы. Я пытаюсь и не могу найти в себе сил отвернуться от тебя. Инь Юй не мог смотреть на Цюань Ичжэня, опустившегося на колени перед ним. Глаза щипало, но только одна слеза прокатилась по щеке между дрожащих пальцев. Всё тело сотрясалось от судорожных толчков в груди. Мышцы словно хотели вывести наружу груз невыносимых эмоций и многолетней боли. — Мне так жаль, шисюн. Прости, я глупый. Слабый. Раздражающий. Прости меня. Это было уже слишком. Инь Юй притянул его к себе и уткнулся носом в его плечо. «Что ты… Ну что ты… Ты не виноват. Правда не виноват», — шептал он, сжимая спину Цюань Ичжэня ослабевшими от напряжения пальцами. Ему стало чуть теплее, и тугой узел внутри ослабился, когда Цюань Ичжэнь робко обнял его в ответ. — Шисюн, что мне сделать, чтобы ты больше не плакал из-за меня? «Ты сделал достаточно. Это в последний раз, когда я позволил обидам поглотить меня», — Инь Юй через силу улыбнулся, скрывая лицо в щекочущих щёки волосах Цюань Ичжэня. — Не решай всё в одиночку. Чаще спрашивай мнение других. Когда люди не могут участвовать в происходящем, они чувствуют себя пустым местом. Это задевает даже самых скромных. — Шисюн защищал меня в прошлом, я хотел сделать для него то же самое. — Не нужно. Тогда ты был совсем юным неопытным мальчиком, и я брал ответственность за тебя как старший. Когда взрослые идут в бой вместе, они сражаются на равных, поэтому атаки их мечей усиливают друг друга. Защищай тех, кто действительно в этом нуждается. — Нет таких, кого бы я так страшился потерять. — Ты слишком привязан ко мне. Мы больше не братья по оружию из одного клана, и даже не небесные коллеги. У нас разные пути. Несмотря на мягкий тон, смысл сказанного был до жестокости конкретным. — Это ничего не меняет. Для меня нет никого важнее шисюна. Только Цюань Ичжэнь мог без тени смущения говорить такие слова. — Тогда позволь мне рассчитывать на собственные силы. Обещаю, что не собираюсь снова умирать. Пауза. — Хорошо, Инь Юй. Это тихое послушное «хорошо» после безжалостной отповеди заставило сердце Инь Юя сжаться. — Ичжэнь, ты чувствуешь? — Что? — он вздрогнул. — Этот пол необычный. Цюань Ичжэнь опёрся ладонью и задумался: — Очень знакомая техника. Разговор прервал скрип двери. Между створками застыла фигура со свечой. В то же мгновение Инь Юя и Цюань Ичжэня связала друг с другом белая лента. Жое так быстро замотала им рты, что они даже не успели издать ни звука. — Гэгэ, — мягко протянул Хуа Чен. Се Лянь подошёл, внимательно посмотрел на связанных и охнул: — Циин, Иньюй, извините. Ваши одежды… Жое тут же распустила тугие узлы и с удовольствием вернулась на его запястье. — Ничего страшного, Ваше Высочество, — сказал Инь Юй, неуклюже поднимаясь на ноги. — Вы что-то нашли на полу? — всё ещё виновато спросил Се Лянь. — Барьер спрятан под иллюзией, созданной техникой имитации ци. — Впервые слышу о такой технике. — Она была одним из секретов нашего клана. Для меня удивительно встретить её в Королевской столице, — Инь Юй переглянулся с Цюань Ичжэнем. Основатель клана, в котором они обучались, больше тысячи лет назад вознёсся в качестве бога войны. По легендам небесные коллеги прозвали его трюкачом за любовь использовать иллюзии, настолько реальные, что их можно было осязать. Долгое время техники иллюзий совершенствовались, заклинатели школы научились создавать не только предметы, но и имитировать демоническую ци для создания ловушек. Инь Юй настолько овладел этим искусством, что запросто скрывался среди демонов на службе в Призрачном Городе. — Сними иллюзию, — сказал Цюань Ичжэнь. Это должен был говорить Чэнчжу. И всё же Инь Юй начал чертить магический круг, направляя духовную энергию на развоплощение формы. Пол под ногами будто просел. На нём проступили письмена и круги, выполненные золотой краской. В пересечениях линий были положены бумаги с заклинаниями. — Даже небесные чертоги не обладают таким количеством магических заслонов, — фыркнул Хуа Чэн. — Действительно странно, — сказал Се Лянь, — чтобы спрятать Повелителя Ветров, не было нужды вкладывать в барьер столько духовных сил. Что если мы ищем совсем не там? Инь Юй тоже был сбит с толку: — Нет смысла держать пленника за территорией клана, где его легко могут обнаружить посторонние люди. Призрачные бабочки указали только на это место. — И мы не можем узнать, что сокрыто внутри барьера, — задумался Се Лянь. — Тогда единственный способ — разрушить его, — Цюань Ичжэнь подошёл к краю барьера со светящимся шаром духовных сил. Никто не стал его останавливать. Он ударил по главному переплетению золотых линий. Заклинания осыпались на пол в виде желтовато-серого пепла. Невидимое стекло, которое закрывало пространство внутри поля, со звоном раскололось. Из щели появился чёрный человеческий силуэт с неровными контурами, уничтоживший в одно мгновение остатки барьера. За ним на волю устремились десятки и сотни призраков. Мощная тёмная ци в их телах соответствовала рангу «свирепый», но человеческий облик оставался смазанным, будто души были сильно повреждены перед смертью. Призрачные бабочки серебристым роем бросились на подмогу. Как бы ни были сильны три бога и один непревзойдённый призрак, нападение стольких озлобленных призраков представляло для них серьёзную опасность. Мимо Инь Юя, едва не опалив волосы, пронёсся заряд духовной энергии. Впереди сверкнуло лезвие Эмина, со скрежетом оцарапавшее стену. — Мы заденем друг друга! Расходимся! — скомандовал Се Лянь. Комната со статуей искрила вспышками духовной энергии. Хуа Чэн, разрубая призраков Эмином, сиял красной демонической аурой. Пальцы Се Ляня чертили перламутровые символы защитных заклинаний и духовных ловушек. Инь Юй рассеивал призраков ударами по точкам, в которых раньше пересекались меридианы их тел. Послышался треск камня. Чёрные силуэты раскололи статую льва, из неё вылетали обрывки жёлтой бумаги с заклинаниями. В свете сияющих шаров духовной энергии Инь Юй наконец разглядел то, что так напугало Цюань Ичжэня ранее: на лучи солнечного диска были надеты две проклятые оковы. Глубокая трещина становилась всё больше, пока один за другим куски камня не попадали на пол вместе с оковами. Одна из них рассыпалась на чёрные звенья и застыла среди мелких обломков. Вторая словно ожила. Она дёрнулась вперёд с яростным скрежетом и закрылась на запястье Цюань Ичжэня. Инь Юй метнулся к нему, расталкивая чёрные силуэты на своём пути. Призрак оставил на его локте глубокую рану, но он даже не заметил этого. Его взгляд был сосредоточен на фигуре дёргающего за звенья оковы Цюань Ичжэня, чья духовная сила постепенно исчезала, несмотря на отчаянное сопротивление. Стук каблуков. Прыжок вправо от неожиданной атаки. Инь Юй пошатнулся, неудачно приземлившись на пятки, и выпустил несколько зарядов в гущу призраков, облепивших Цюань Ичжэня. Скользнув между чёрных обездвиженных фигур, он наконец оказался рядом с ним. Лицо Цюань Ичжэня покраснело от напряжения. Казалось, он был на грани обморока и с трудом держался на ногах. Инь Юй взял его опухшую от давления кисть и зашептал всевозможные заклинания. «Окова не может быть сильна без того, кто ей управляет. У меня получится», — уверял себя Инь Юй. Капля крови с его руки скользнула по рукаву и задела чёрный пояс. Чунье возмущённо зашевелился. По краям проступили перламутровые водные узоры, которые расширялись, пока не вышли за границы ткани и не образовали покачивающийся, как воды океана, купол вокруг них двоих. Цюань Ичжэнь пошатнулся. Его ноги резко обмякли, он оседал на пол, как тряпичная кукла. Инь Юй едва успел прислонить голову Цюань Ичжэня к своему плечу и подхватить за талию. Безвольное тело оказалось слишком неудобным, то и дело смещало равновесие и выскальзывало из рук. Они вместе рухнули на колени, гулко ударившись о вибрирующий пол. — Циин, Иньюй! — крикнул Се Лянь. Барьер Чунье укрепила белая лента. Инь Юй с дрожью выдохнул и посмотрел на опущенную кудрявую голову. В теле Цюань Ичжэня не осталось ни капли духовных сил. Но он был жив. Инь Юй потянулся к канге, пылая бессильной ненавистью к этому демоническому орудию. — Не надо. Это бесполезно, — Цюань Ичжэнь перехватил его руку. В этот момент сердце Инь Юя упало. Цюань Ичжэнь отстранился, выпрямил спину и сел на ноги. Со стороны казалось, будто юный воин настраивал своё тело перед сражением. Его взгляд был спокойным и сосредоточенным, нисколько не омрачённым внезапной потерей сил. Смахивая с висков выступившие после борьбы с кангой капли пота, Цюань Ичжэнь бросил взгляд на Се Ляня и Хуа Чэна и вдруг пододвинулся так близко, что решительное, почти одержимое, выражение его лица начало пугать. — Шисюн, одолжи мне духовных сил! Только не ЭТИМ способом! Инь Юй отпрянул к самому краю защитного барьера. Его спина упёрлась в перламутровую преграду. Дальше уклоняться было некуда. Он едва успел отвернуться, и Цюань Ичжэнь мазнул губами по его щеке, практически нависая над ним. — Ну же! — взволнованно попросил Цюань Ичжэнь, поворачивая к себе лицо Инь Юя. В такой ситуации у них действительно не было иного выхода. «Надо сделать это. Ради общего блага», — уговаривал себя Инь Юй. Цюань Ичжэнь облизнул его губы, оставляя вокруг влажный след, и воспользовался судорожным вздохом, чтобы проникнуть языком так глубоко, что они стукнулись зубами. Это обязательно делать… так? Напряжённая битва вокруг барьера будто остановилась. Се Лянь со вздохом спрятал лицо в ладонях. Хуа Чен коснулся своего подбородка и произнёс ироничное «Оу». Призраков вокруг облепили светящиеся силуэты бабочек, которые острыми, как лезвия мечей, крыльями наносили им небольшие, но многочисленные раны. Думать о передаче духовной энергии было совершенно невозможно. Она сама устремилась вверх по обмякшей спине и горячей волной стала переливаться через губы. Ощущения были слишком непривычные, невыносимо мокрые и сумбурные. Цюань Ичжэнь грубо заполнял собой рот Инь Юя, будто этим можно было ускорить поток. С каждым щекочущим нёбо поворотом языка он жадно вбирал в себя духовную силу и не мог насытиться ею. На мгновение его мучительные ласки прекратились. Инь Юй выдохнул и поднял руку, чтобы стереть с лица остатки влаги, которую чувствовал вплоть до подбородка, но Цюань Ичжэнь сменил наклон головы, и вновь с силой впечатался в его губы. Он то облизывал их, то захватывал зубами, раз за разом упорно раздвигая кончиком языка, погружался всё глубже, не давая вытолкнуть его и сомкнуться. От его терзаний губы горели и покалывали. Разве это было похоже на мягкое скольжение лепестка цветущей сливы из откровенных стихов? Весь запас духовных сил ушёл через поцелуй. Рука Инь Юя ослабела и тут же рухнула обратно на колени. Он чувствовал, что не может подняться. Шок и стыд неподъёмной каменной плитой придавили тело к полу. На его глазах Цюань Ичжэнь с неприлично красными блестящими губами встал и одним ударом уничтожил всех демонов на расстоянии двадцати шагов. Плохо. Он потратил на это слишком много сил. С невысказанным вопросом на губах Цюань Ичжэнь повернулся, и Инь Юй в ужасе дёрнулся в сторону от него: — Нет! Торопливые шаги за дверью прозвучали как спасенье. Створки двери захлопали под громкие крики заклинателей монастыря Туньчжи: — Барьер разрушен! — Скорее, в комнату золотого стража! Пояса цвета локвы замелькали среди призрачных фигур. К лязгу мечей и звуку разрезаемой ткани, с которым рассеивались призрачные тела, прибавились десятки взволнованных голосов. Они звали на подмогу, давали друг другу отрывистые команды. Зала стала казаться тесной и душной. Инь Юй будто очутился в Призрачном городе, где в воздухе витало столько демонической ци, что её можно было обонять как залежавшуюся пыль. — Шисюн! Пришёл шисюн! — закричали двое заклинателей недалеко от барьера Чунье. В полутьме было сложно разглядеть того, о ком они говорили, но его голос оказался способен прозвучать громче творящегося в комнате хаоса: — Они слишком сильны. Восстанавливайте заклинание. Инь Юю был знаком такой тип людей со звучным спокойным тембром, который тут же окутывал разум своей властью. Они редко становились правителями, чаще выбирая места в тени трона. Но люди шли за ними и, сами того не зная, усыпали им дорогу к вознесению персиковыми листьями. Заклинатели читали заклинания и восстанавливали линии на полу. В разных частях комнаты загорались белые иероглифы, похожие на плывущие по чёрной воде фонари. Магическая ловушка постепенно стягивала пространство, и призраки растворились в полу вместе с серебристыми бабочками, продолжая сражаться с ними. Защитный барьер вокруг Инь Юя исчез. Перламутровые водные узоры уменьшились и остались красоваться по краям пояса. Довольный собой Чунье дрогнул на талии и замер, притворившись обычной одеждой. Жое тоже незаметно вернулась на запястье Се Ляня. — Встаёшь? — Цюань Ичжэнь протянул руку. «Значит, теперь будешь вести себя так, будто ничего не произошло?». Инь Юй отбросил её и резко вскочил на ноги, не обращая внимания на слабость в теле. Ему не хотелось задумываться о причинах своего гнева. Он замахнулся и со всей силы ударил глупого мальчишку по голове: — Это, по-твоему, передача духовных сил? Не вздумай ещё раз сотворить такое с кем-нибудь. — Прости. — Не извиняйся, если не знаешь за что. Но лицо Цюань Ичжэня и вправду было виноватым. Он не спросил, почему шисюн его ударил. Даже не попытался узнать, чем был плох этот способ. Не мог же этот ребёнок в теле бога в самом деле понять, что сделал… Они ничего больше не сказали друг другу. Вместе с Се Лянем и Хуа их заключили в плотное кольцо чёрных с золотом одежд. Заклинатели не планировали атаковать. Их взгляды выражали настороженность и любопытство. Вперёд вышел широкоплечий мужчина в чёрных одеждах, богато украшенных золотыми солнечными узорами. Его волосы были собраны в высокий хвост и доставали ему до щиколоток. — Выше Высочество Циин, что привело вас в наш монастырь таким необычным способом? Он произнёс это тем самым звучным голосом, который хорошо запомнился Инь Юю. Нетрудно было догадаться, что к ним вышел сам Лю Гуанъюй. — Мы пришли за нашим другом, — ответил Цюань Ичжэнь. Пауза. — Простите? — Лю Гуанъюй в замешательстве поднял бровь. Се Лянь сложил руки в вежливом поклоне: — Дорогой друг на пути самосовершенствования, приносим свои извинения за причинённые неудобства. Два дня назад нашего друга привели к вам в клан, чтобы снять магическую окову, но он так и не вернулся. Мы будем благодарны за любую помощь. Лю Гуанъюй не успел ответить. В комнату вместе с юными служащими монастыря вошёл человек в простом бежевом халате. Сначала Инь Юй не узнал его, но даже короткого знакомства хватило, чтобы запомнить особенные интонации речи: — Ваше Высочество, ха-ха, простите, вы искали меня? Это был Ши Цинсюань.