Душа, заключённая в проклятой окове

— Ваше Превосходительство Повелитель Ветров? Вы в порядке? — изумился Се Лянь. — В полном, — Ши Цинсюань помахал рукой, которая раньше безжизненно свисала вдоль его тела, — Лю-даочжан так настаивал на лечении, что не оставил мне выбора. Вид у него был бодрый, немного растерянный, как у человека, разбуженного после долгого здорового сна. — Значит, эти два дня вы провели в клане как гость? — Практически как ученик. Пока над оковой творили заклинание, я даже перенял несколько секретов заклинательского мастерства. Как неловко, что вы беспокоились обо мне. Кажется, я виноват перед вами, ха-ха-ха. Се Лянь и Хуа Чэн переглянулись. Призрачные бабочки обыскали каждый угол и не нашли ни следа Ши Цинсюаня. Похоже, этот факт и найденный ранее веер Повелителя Ветров всё ещё заставляли их, как и Инь Юя, вести себя настороженно по отношению к клану Туньчжи. — Уважаемые господа, прежде чем обсудить случившееся недоразумение, позвольте проводить вас в комнату, более подходящую для приёма гостей, — Лю Гуанъюй бросил взгляд на запястье Ичжэня и добавил: — Снятие проклятой оковы занимает долгое время, буду рад, если сначала вы выслушаете меня. — Идёт, — ответил Цюань Ичжэнь. Никто не стал возражать против его решения. Пока все трое следовали за Лю Гуанъюем, Инь Юй задержался, бросая последний взгляд на разрушенную статую. Младшие ученики клана ещё не успели собрать с пола все осколки. Побитая морда льва с разинутой прямо на него пастью смутно напоминала ему о чём-то, будто этот образ уже прятался в его памяти. — Смотрите, это тот самый шисюн! — воскликнул один из мальчиков в чёрных одеждах клана. Несколько ребят тут же окружили Инь Юя, наперебой спрашивая его: — Сколько времени потребуется, чтобы сражаться как шисюн? — Гэгэ, научишь так же обращаться с мечом? Один восторженный ребёнок — уже тяжёлая нагрузка на психику, а тут на него навалилась целая группа. Инь Юй поспешно отстранился от мальчишек и последовал за Лю Гуанъюем, ответив только на последний вопрос: — Может быть… позже. Цюань Ичжэнь повернул голову, без слов оглушая своей лучезарной улыбкой. — Ничего смешного, — отрезал Инь Юй. Вблизи главная пагода ещё ярче сияла на солнце. Золотая краска на стенах, вазах и резных арках отсвечивала так сильно, что иногда Инь Юю хотелось зажмуриться. Комната для гостей, напротив, была выкрашена в спокойный цвет утреннего неба. На фоне стен драпировки белой ткани напоминали лёгкие плывущие облака. Золотая лепнина украшала только сиденье представителя клана на небольшом возвышении пола. Для гостей по обеим сторонам от него уже были приготовлены невысокие скамейки с голубыми подушками, а на столах перед ними стояли сосуды с вином и скромное угощение. Как только Инь Юй со спутниками уселись на места, служанки налили вино в две чарки, одну из которых отпили на глазах у гостей. Это была скорее дань традиции: многие яды действовали не сразу, и такая проверка не могла быть доказательством безопасности напитка. Даже богам отравление могло доставить серьёзные неудобства. Но Инь Юй знал, что Се Лянь, более всех сведущий в снадобьях и ядах, непременно подал бы знак, что вино опасно. Лю Гуанъюй приветственно поднял свою чарку и, когда гости отпили кисловатого вина с оттенком лёгкой сладости, начал свой рассказ. Его слова мало отличались от того, что они слышали на рынке: возвращаясь в клан вместе со своими шиди, он почувствовал присутствие демонической ци и тут же пошёл выкупать опасный артефакт у простодушного на вид юноши. Один из шиди узнал в юноше человека по имени Фэн, который продемонстрировал необычные способности во время атаки призраков с горы Тунлу. Лю Гуанъюй, тогда пребывавший на западе по поручению старейшин, ничего не знал об истории бывшего Повелителя Ветра и позволил себе увлечься долгой беседой. — Я укоряю себя за то, что не наложил на снятую с призрака узника окову достаточно защитных заклинаний. К сожалению, тогда я не знал о её опасности. За сотни лет ни одна окова, хранящаяся в нашем клане, не нападала на людей. Я немедленно попросил Его Превосходительство отправиться со мной, чтобы снять ее, но в суматохе мы упустили из виду демонический пояс. — Так и было, — подтвердил Ши Цинсюань, — когда я пришёл в себя, Лю-даочжан предложил мне медитацию у водопада, которая должна была смягчить последствия заклинания. Но я до сих пор будто не в своей тарелке, ха-ха. — Это временный эффект. — Лю-даочжан, призраки, запечатанные барьером, тоже имеют отношение к оковам? — спросил Се Лянь. — История клана Туньчжи началась с того момента, как основатели запечатали в той комнате первого призрака. Разыскивая по поднебесной других ему подобных, они всё время возвращались в храм, где с каждым новым случаем приходилось усиливать заклинания. Потребовались сотни лет, чтобы их последователи нашли способ разбить оковы. К тому времени призраки практически перестали появляться в этом мире, и клан сосредоточился на других вещах. Инь Юй осушил свою чарку, ощущая, как теплая волна от вина спускается по груди к животу. Искажённые многовековым отчаянием души когда-то вкушали пищу бессмертных в своих просторных дворцах, так же как он, не задумывались об участии низвергнутых богов, что умирают в забвении. Пока на небесах боролись за фонари на Празднике середины осени, секрет проклятой оковы уже был раскрыт у них под носом. Если бы Небесный император не послал Цюань Ичжэня на запад усмирять духов с горы Тунлу, возможно, среди искорёженных кангой душ появилась бы ещё одна… Инь Юй бросил взгляд на Цюань Ичжэня, который крутил палочки, задумчиво глядя на опустевшую тарелку с угощениями. Он не ожидал, что их глаза вдруг встретятся, и ему неловко улыбнутся с неозвученным, но витавшем в воздухе, вопросительным «шисюн?». Ничего. Совершенно ничего. Ни одной причины смотреть в твою сторону. Молчи. — Мы просим прощения у монастыря Туньчжи за причинённые неудобства. Всё произошедшее — наша большая ошибка. Се Лянь склонил голову, и даже Цюань Ичжэнь последовал его примеру. — Вы оказали услугу нашему клану, значительно ослабив мощь тёмной ци. Теперь мы сможем навсегда упокоить призраков, — Лю Гуанъюй поклонился, — Ваше Превосходительство, более не смею вас задерживать. — Что вы, — Ши Цинсюань скованно улыбнулся, — с вашим гостеприимством, разве кто-то отказался бы остаться у вас подольше? Хотя у Повелителя Ветров были причины так говорить, Инь Юй мечтал скорее покинуть это место. Быстрее встать с голубых подушек, вежливо попрощавшись с Лю Гуанъюем, чьи манеры казались даже слишком идеальными для простого заклинателя, выйти вслед за Чэнчжу во внутренний двор. Вздох досады незаметно вырвался из груди, когда у куста магнолии их снова задержали служанки: — Ваша одежда. На этот раз только шарф. Инь Юй с облегчением спрятал свою шею в объемных складках фиолетовой ткани и тут же вздрогнул, потому что услышал голос Цюань Ичжэня за спиной. — Шисюн, твой хвост распустился. Инь Юй даже не заметил этого. Он давно привык, что волосы были небрежно прихвачены у затылка. Когда лента успела сползти? Кто-то из призраков задел её? — Позволь мне поправить. Цюань Ичжэнь, не дожидаясь ответа, спустил ослабший узел вниз по всей длине хвоста, и прямые волосы тут же послушно распределились по спине. Он приподнял их в высокий хвост и стал приглаживать пальцами выбивающиеся пряди, чтобы закрепить лентой. Так стараться даже не имело смысла, им же больше не нужно было притворяться перед заклинателями клана. К тому же, разве не смущают осторожные, словно ласкающие, прикосновения к чужой голове? Или он пытается загладить вину за то, что обслюнявил Инь Юя на глазах у всех? Какой всё-таки глупый мальчишка. — Готово! Вот такое своеобразное прощание от бога войны западных земель. Золотистые серьги-кисточки сверкали, пока он бежал обратно к Лю Гуанъюю. Значит, два дня потребуется, чтобы снять проклятую окову… — А мальчик-то вырос, — сказал Хуа Чэн. — О чём вы, Чэнчжу? — Просто догадки, — Хуа Чен многозначительно усмехнулся. Инь Юй уже привык к стилю общения своего господина. Прямо Хуа Чэн выражался только когда раздавал распоряжения или общался с Се Лянем. В простом разговоре раскрытие его намёков напоминало поиск ростков бамбука. — Ваше Превосходительство, веер, — Се Лянь достал артефакт и протянул Ши Цинсюаню. — О, благодарю. После вашего ухода клан, наверное, несколько месяцев будет восстанавливать защитные заклинания. — Но почему вы оставили его здесь? — Это сложно объяснить. Мне стало страшно обронить веер среди лесов, я попросил Лю-даочжана спрятать его до нашего возвращения. Оставалось только поражаться доверию Повелителя Ветров к заклинателю, с которым он знаком всего два дня. Лю Гуанъюй не казался человеком, скрывающим недобрые намерения за маской благочестивости, но он был похож на того, кто ради своих идеалов не побоится испачкать руки. Лидер, готовый без сожалений сорвать поражённый цветок, чтобы сохранить в покое целое поле. Инь Юй опасался бы сближаться с таким. — Ваши духовные силы… — Се Лянь замялся. — Ох, да, я даже не заметил, в какой момент они стали возвращаться. Демон чёрных вод — поистине интересная личность. Инь Юй кинул кости и перенёс всех в храм Вод и Ветров. Нищие настолько обрадовались старине Фэну, что окружили его будто божественную статую, к которой прикасались, молясь о благословении. Ши Цинсюань всё ещё выглядел растерянным, выставлял вперёд ладони и пытался отстраниться. Стоило Линь-эру вопросительно задеть его колено, он тут же вызвался принести всем свежей воды в честь своего возвращения. Смех повелителя Ветров был звонким, даже чересчур резким. Он всё ещё стоял в ушах у Инь Юя, когда тот наконец оказался на пороге своего дома. Впервые в новой жизни его грудь наполнилась свежим запахом хвои и влажного дерева. Ветка пихты, которую он так и не успел отпилить перед уходом на гору Тунлу, покалывала плечо, пока Инь Юй возился со скрипучей дверью хижины. Жильё выглядело так, будто его покинули самое большее пару дней назад. В углу стоял нетронутый мышами мешок риса, мошки не успели облюбовать засушенные грибы и овощи на деревянном столе у очага. Одежда, развешанная на балках, давно высохла. Инь Юй специально поднёс её к лицу, чтобы проверить, насколько запах пыли впитался в ткань. Но почувствовал лишь едва уловимый аромат древесины. Всё закончилось и вернулось к прежнему плавному течению. Будто он никогда не встречался с Цюань Ичжэнем на горе Тунлу, никогда не слушал искушающие речи небесного императора, никогда не говорил пронзительно откровенных слов в стенах чужого клана. Будто кто-то вырезал из свитка эти события и затем искусно склеил его жизнь. Инь Юй разжёг угли под большим чугунным горшком, чтобы нагреть воду для купания. Ему хотелось поскорее скинуть с себя одежды клана Туньчжи и закутаться в привычный мягкий домашний халат. Если в Призрачном Городе не случится того, что требовало бы срочно явиться на службу, то в ближайшее время он точно мог позволить себе отдохнуть. От пара из бочки рядом с домом уже запотевали окна. Инь Юя ждала горячая, до тумана в голове, вода перед сном. Свет свечи озарял расстеленную постель и его собственное лицо, которое в зеркале смотрелось, как обычно, усталым и невыразительным. Нет, изменилось так много, что врать себе не имело смысла. Он отлично помнил теплоту Чунье, разрывающие душу слова Цюань Ичжэня и… вкус чужих губ. Инь Юй потянул за завязки на своём халате. Ткань скатилась по рукам и повисла на поясе. Всё ещё глядя в зеркало, он провёл ладонью по своим плечам. Его глаза оценивающе исследовали каждую родинку на коже, каждую линию мышц. Было так щекотно и непривычно касаться своего тела. Раньше в голове даже не возникало вопроса, привлекательна ли эта шея с тонкими жилами, переходящая в узкие ключицы, достаточно ли мягкие губы, которые под подушечками пальцев казались горячими и пульсирующими. «Тебе понравилось, Ичжэнь? Что ты чувствовал, когда делал это? Приятно ли целовать такого, как я?» Вряд ли Цюань Ичжэнь задумывался об этом. Из груди вырвался вздох досады. Инь Юй полностью разделся и потянулся к ленте, скрепляющей волосы. С его головы упала розовая магнолия. Края лепестков уже пожухли, но цветок всё ещё казался сочным и плотным на ощупь. Так вот с чем Ичжэнь так долго возился. Глядя в своё отражение, будто видит там наивные карие глаза, Инь Юй громко выругался. Долгое купание настолько расслабило все мышцы, что было сложно на ватных ногах дойти до кровати. Казалось, все мысли исчезли, но в голове то и дело звучало «шисюн!». Какой громкий и назойливый голос. Будто его обладатель сейчас выскочит из-за очага и произнесёт это. «Инь Юй». В первый раз Цюань Ичжэнь обратился к шисюну по имени. С уважением, с покорностью, с решительностью, которая заставила сожалеть о сказанных ранее словах. Хотелось забыть обо всём. Инь Юй натянул на себя одеяло и раскинул руки на всю ширину кровати. С улицы почти не доносилось звуков, только иногда от дуновения ветра ветки деревьев стучали по оконной раме. В тишине само собой рождалось беспокойство: всё ли будет в порядке с Цюань Ичжэнем? Не причинит ли окова ему вреда? Где-то рядом зашуршала простынь. Под пальцы подлез Чунье и, кажется, его теплота была усыпляющим заклинанием, потому что Инь Юй проснулся с лёгкой улыбкой на губах. Перед глазами всё ещё стояли расплывчатые по-детски яркие картины сновидений. Они накладывались на мрачные серые крыши Призрачного Города, и впервые Посланнику убывающей луны захотелось ускорить шаг, поймать пальцами свисающие с крыш ленты и тихо рассмеяться очередной бессмысленной перепалке демонов, которые не поделили дорогу шириной в три чжана. — Инь Юй, можете пойти со мной? Се Лянь остановил его у самого входа в Дом Блаженства. — Э-э, Ваше Высочество? — Саньлан... Чэнчжу не будет искать вас, я его предупредил. — Но… По правде, он уже слишком долго не выполнял своих прямых обязанностей и начинал всерьёз переживать за свою полезность в глазах господина. — Прошу вас, — Се Лянь сложил руки в молитвенном жесте, — научите меня готовить. Это Инь Юй ожидал услышать меньше всего. На кухне храма Водных каштанов были разложены длинные полоски лапши и корзины с овощами. Под свежим куском мяса на доске растекалось бурое пятно крови. Рядом Се Лянь поставил три мешочка со специями и установил котелок с водой в разогретую печь. — Ваше Высочество, разве вам нужна пища? — осторожно поинтересовался Инь Юй, промывая овощи в тазу с водой. Се Лянь ответил с мягкой скромной улыбкой: — Мне нравится готовить. Когда я смешиваю продукты, каждый раз получается что-то необычное, иной раз магическое. Только это невозможно есть. Теперь мне хочется, чтобы мою еду хвалили, потому что она вкусная. Вот что, он собирается устроить сюрприз Хуа Чэну. Инь Юй кивнул и стал нарезать мясо мелкими ломтиками. Принять что-то, с любовью приготовленное для тебя, наверное, приятно. Не так давно он тоже брал чашку пресного риса из рук Цюань Ичжэня, и… Нет, это было здесь совсем ни при чём. Наследный принц, проживший на земле сотни лет, совсем не разбирался в готовке. Инь Юю пришлось рассказывать ему, почему лапшу стоит класть в последнюю очередь, сколько нужно брать специй. Нет, не половину мешочка. И даже не треть. Се Лянь так увлёкся, что несколько раз назвал Инь Юя учителем, совсем не замечая его смущения. Столько радости, а это ведь всего лишь ламьен… Инь Юй думал, что боги сияют, когда их тела наполняет духовная энергия, когда верующие в их храмах едва находят места для благовоний. Но сейчас, глядя на отношение своего господина к наследному принцу не мог не думать о том, что самоотверженная любовь пробуждает свет ещё более яркий, чем тысяча фонарей на Празднике середины осени. Наверное, подобным даром в поднебесной мог обладать разве что Цюань Ичжэнь. Инь Юй нервно хихикнул, отворачиваясь в сторону. Он не очень понимал, зачем находится здесь, хотя Се Лянь непринуждённо вовлекал его в беседу и не давал даже малейшего повода почувствовать себя лишним. Только чтобы попробовать ламьен? Да, получилось действительно неплохо. И, что вы, конечно, денег за этот день он не возьмёт. Только дверь хижины со скрипом закрылась, Чунье соскочил с талии и распластался прямо на тумбочке. — Устал? — с улыбкой спросил Инь Юй, — отдыхай. Здесь осталось много скучных дел. Тишина комнаты давила на уши. Звон посуды и шорох метлы разрезали воздух. Вокруг было спокойно. И будто чего-то не хватало. Наконец оказавшись в постели, Инь Юй съёжился. От соприкосновения с прохладной простынёй по коже пошли мурашки. Когда рядом с тобой находится кто-то — это ведь по-другому? Спать одному всегда так холодно? Ну что за мысли... Инь Юй сжал одеяло. У его руки зашуршал свернувшийся в рулон Чунье. Всё это время пояс вёл себя бесшумно и явно не хотел навязываться хозяину. Какое трогательное создание. — Я о тебе не забыл, — Инь Юй погладил его по серебристым краям, — соскучился? Присутствие Чунье развеяло ощущение пустоты. Инь Юй прижал пояс к груди, не переставая гладить его ладонью. Тепло. Только вышивка, за которую цеплялись подушечки пальцев, напоминала ледяную речную воду, текущую с гор. С Чунье вечера казались не такими одинокими. Он не мог говорить, но реагировал на каждую фразу, обращённую к нему. Любил ложиться на грудь и радостно извиваться ровными волнами. И это чудо в Призрачном Городе считали новым смертоносным орудием Посланника убывающей луны. Инь Юй лежал в кровати, готовый уснуть, как оконная рама скрипнула. Кто-то проворно спрыгнул на пол, едва слышно стукнув каблуками, и тихо прикрыл ставни. Осторожные шаги гулко разносились по всем углам хижины. Ноги ночного визитёра словно разрывались между нетерпением и желанием смягчить звук. «Наконец-то. Тебя не было целую вечность, Ичжэнь». Инь Юй улыбнулся и замер, чтобы не спугнуть своего гостя. Так сложно было не шевелиться, когда хотелось откинуть одеяло и рассмеяться, окликнуть Цюань Ичжэня и увидеть, как дом заполняется его присутствием. Цюань Ичжэнь остановился у кровати и какое-то время разглядывал неподвижную спину Инь Юя. Его взгляд не обязательно было видеть, настолько осязаемо он ложился на кожу. «Инь Юй», — шёпот лёгкий, как шелест хвои, от которого в сердце трепещут воспоминания о комнате со статуей льва. Цюань Ичжэнь опустился на пол и прислонился к краю кровати. — Это ведь ты приходил сюда, пока я… был без сознания? — спросил Инь Юй. Цюань Ичжэнь вздрогнул, не решаясь посмотреть в его сторону: — Угу. Плечи Цюань Ичжэня были напряжены и будто дрожали. — Что-то случилось? — Мне приснился кошмар, — ответил Цюань Ичжэнь. В детстве с ним такого не случалось. — Не можешь уснуть? — Если рядом с шисюном, то всё проходит, — Цюань Ичжэнь вдруг оборвал себя, — Я могу уйти. «Разве можно тебя прогнать, когда ты ведёшь себя так мило?» — Оставайся. Цюань Ичжэнь кивнул. Тот плохой сон, похоже, действительно сломил его. Настолько, что у него не осталось сил обрадоваться. — Держи, — Инь Юй протянул ему одну из подушек, — Лучше, чем сидеть на голых досках. Цюань Ичжэнь подложил её под спину и, вытянув ноги, вздохнул. — Я не хотел тревожить твой сон, — пробормотал он. — Всё в порядке. Ты меня не разбудил. Каким же беззащитным, уязвимым казался сейчас Цюань Ичжэнь. Инь Юй с нежностью погладил кудрявую макушку. Ему хотелось спросить: «Твои кошмары из-за меня?», но он не решался задать этот вопрос. — Спасибо, шисюн. — Шисюн? Я думал, ты хочешь звать меня по имени. — А можно? — Почему нет? Мы давно покинули клан. — Но тогда шисюн меня ещё не… — Ты совсем глупый? Мягче. Нужно было сказать ещё мягче, чтобы Цюань Ичжэнь точно перестал винить себя. Инь Юй спустил ноги с кровати и уселся на край подушки прямо рядом с ним. — Я тебя не ненавижу. Те слова были сказаны сгоряча и… — «выражали лишь мою отчаянную ненависть к самому себе», —… сейчас ты уже не заслуживаешь слышать что-то подобное. Глаза Цюань Ичжэня расширились. Казалось, он сейчас раскроет рот в изумлении: — Инь… Юй? — Спи. Голые ступни упирались в пол, по которому гулял небольшой сквозняк, но почему-то было совсем не холодно. Сверху к ним сполз Чунье и, видимо, научившись у Жое по желанию менять свои размеры, накрыл их чёрным одеялом с серебристыми водными узорами. Интересно, духовные артефакты понимают язык друг друга? Цюань Ичжэнь хотел что-то сказать. Его губы подрагивали от сдерживаемых внутри слов. Инь Юй мысленно умолял их не размыкаться, не портить умиротворяющую тишину. Он не сразу осознал, как долго смотрит на лицо Цюань Ичжэня. Настолько долго, что даже Цюань Ичжэнь это заметил. И никто из них даже не попытался отстраниться. Пальцы Инь Юя практически касались кисти, спрятанной за кожаными наручами. Одно небольшое движение, и они возьмутся за руки. Как-то странно даже думать об этом. Цюань Ичжэнь осторожно опустил голову на плечо Инь Юя и закрыл глаза. Его дыхание стало тихим, размеренным, а расслабленное лицо выглядело совсем юным. Как у него выходило мгновенно засыпать в любой ситуации? Конечно, он полностью доверял шисюну, но мало ли… Мало ли что? Продолжать эту мысль совсем не хотелось. Инь Юй наклонил голову и почувствовал своей щекой мягкие, как подушка, каштановые кудри. Знаешь ли ты, Ичжэнь, насколько приятно быть с тобой? *** Рядом с ухом назойливо жужжали мошки. В полусне Цюань Ичжэнь почувствовал жгучий укол в лоб. Хлопок. Несколько капель крови размазалось под пальцами. Всё тело было противно липким от пота, будто на улице не начало третьего месяца, а середина лета. — Братец, ты в порядке? — произнёс незнакомый голос. «Кем бы ты ни был, я точно не твой братец», — Цюань Ичжэнь, сморщившись, потёр лоб и одним глазом посмотрел на свою кисть, смуглую, неестественно узкую, с чётко выступающими жилами. Это была не его рука. Нет, он двигал ею как своей. Но ни форма, ни цвет кожи не были ему знакомы. Цюань Ичжэнь моментально распахнул глаза. Он сидел под деревянным навесом, прислонённый к облезлой белой стене. Вокруг были разбросаны высокие кучи разноцветной ветхой одежды, от которых исходил резкий запах нечистот. Это место выглядело совершенно незнакомым. И где шисюн?