Гимназические годы

– Джерри, что ты рисуешь? – спросила сына Черил Эрнскотт. Девятилетний мальчик, сосредоточенно прикусив губу, царапал графитом по камням набережной. – Пирамиду, – ответил он. – Ух ты! А что это за пирамида? Наверное, какая-нибудь волшебная, где живут эльфы? – Черил склонилась над рисунком. – Нет, мама, это просто пирамида, обыкновенная, – сказал Джерри. – Мне миссис Карлтон дала книжку с задачками, и я их решаю. Тут вот у этой пирамиды надо посчитать площадь поверхности. – Ты выпросил книгу у миссис Карлтон? – возмутилась Черил. Дама, о которой шла речь, была богатой вальзийкой, пожелавшей провести старость, по её собственному выражению, в экзотических краях. – Что ты, мам! Я просто по вечерам хожу прибираться в её доме и расчёсывать её собаку. Она – миссис Карлтон – платит мне по десять шиллингов в месяц. И вот позавчера она хотела угостить меня пирожными, а я сказал: если можно, одолжите мне какой-нибудь задачник, я потом верну, – он продемонстрировал книгу в твёрдом жёлтом переплёте. На обложке значилось «Основы стереометрии». – Джерри, скажи, пожалуйста, зачем тебе вот это? – воскликнула Черил. Если бы книга не была одолженной, да ещё и у миссис Карлтон, она бы просто выбросила её на улицу. – Сте-рео-мет-рия! О чём это? – Это наука об объёмных фигурах, пирамидах там, цилиндрах, – Джерри выпрямился во весь рост и посмотрел на мать. Взгляд у него был суровый, решительный, напомнивший Черил о её собственном покойном отце, лейтенанте флота. Ругать сына как-то расхотелось. – Дорогой, выслушай меня, – мягко сказала она. – Я очень рада, что ты подрабатываешь, хотя ты мог бы рассказать об этом и раньше. Но я прошу тебя: не трать своё время на вот такое вот словоплётство! Счёт да письмо выучил – молодец. Лучше побегай, поиграй. Время-то идёт, потом вырастешь, придётся весь день в лавке сидеть. – Мама, я хочу пойти в гимназию. Опять! Когда Джерри первый раз сказал о гимназии – года полтора назад, – Черил и её муж Питер не обратили внимания, решив, что это обычная ребячья мечта, из тех, что проходят через несколько недель от силы. Но, как выяснилось, плохо они знали сына. Джерри вбил себе в голову, что хочет чего-то большего, чем торговля рыбой в лавке, и с тех пор откладывал карманные деньги, нанимался на какие угодно чёрные работы, а главное, доставал везде, где только мог, учебники и усердно их штудировал. Три-четыре часа в день он работал и в родительской лавке, никогда не отлынивая, из-за чего Питер и Черил никак не могли обвинить его в непочтении к семье и пренебрежении прямыми своими обязанностями. – Может быть, заставить его стоять за прилавком весь день? – спросил однажды Питер после того, как застукал сына зубрящим какие-то древние стихи. – Он будет уставать и забудет об этой чепухе. – Да нет, Джерри же только окончательно возненавидит лавку, если мы будем заставлять его работать тут с утра до ночи, – покачала головой Черил. – Я всё-таки надеюсь, что он сам возьмётся за ум. Ведь он же так перегружен! Но шло время, и не было никаких признаков того, что Джерри отказался от мечты о гимназии. Родители сами устали читать нотации за обнаруженные у него одолженные у кого-то, а то и купленные по дешёвке учебники. Когда мальчику было одиннадцать, Черил услышала, как он считает накопленные деньги, и с изумлением поняла, что у него уже хватает средств почти на два семестровых взноса. – Слушай, кажется, Джерри действительно собрался в гимназию, – сказала она тем же вечером. – А если он туда и впрямь поступит? – Да ну, – недоверчиво сказал Питер. – Туда же надо экзамены сдавать. А он тем более не в первый класс пойдёт, там учатся с десяти лет... – Ну так он же зубрит свои книжки, не разгибая спины... Правда, вдруг возьмёт да и поступит? У лавочника были на этот счёт противоречивые чувства. С одной стороны, он опасался, что Джерри замахнулся на то, что ему не под силу, и попросту не выдержит жизни среди богатеньких детей, даже если очутится в своей заветной гимназии. Да и чем он после неё заниматься будет? Кто его, бедняка, на работу возьмёт? Рыбная лавка, может, золотых гор не приносит, но работа в ней надёжна. Но с другой стороны... Питер уже и сам видел, что учёба для Джерри – это не какая-то проходящая блажь. У кого ещё из знакомых дети с девяти лет сами, без понуканий, брали подработку? Джерри явно занимался своими стереометриями всерьёз. – Ладно, – сказал Питер наконец. – Если он поступит – предположим, что это произойдёт – и не вылетит оттуда после первого семестра, пусть учится. Думаю... думаю, если так случится, нам с тобой стоит оплачивать его учёбу, хоть частично. – Ты думаешь? – ужаснулась Черил. Она, если честно, была железно против затеи с гимназией. «Всяк сверчок знай свой шесток», – считала она, и мысль о том, что её сын окажется среди детей богатеев, внушала ей скорее страх, чем гордость. – Конечно! – расправил плечи её муж. – Мы что, хуже остальных? Другие родители небось своим деточкам-гимназистам все семестры наперёд оплачивают. Ну, это нам, положим, не по карману, но вот хоть сколько-то денежек Джерри подбрасывать мы сумеем. Никто из богачей не сможет сказать, что мы не заботимся о нашем сыне! – А если его исключат? Не после, может, первого семестра, но позже? – Значит, набьёт шишек, жизни научится, – твёрдо сказал Питер. – Но ты же сама видишь – чего-чего, а упрямства и усердия Джерри не занимать. Ты же и сказала, что он экзамены эти, может быть, и сдаст. Почему-то я верю: если уж он пробьётся в свою гимназию, то там и останется. Тем же летом Черил убедилась, что её супруг не передумал. Однажды июльским вечером, закрывая лавку, Питер подозвал сына: – Джерри! Иди сюда, я хочу с тобой поговорить. – Да, папа? – с готовностью подошёл он. Лавочник не смог удержаться от растроганной улыбки: каким высоким уже стал Джерри, скоро догонит его самого! – Когда ты собираешься поступать в гимназию? – Через месяц вступительные экзамены. Я хочу пойти сразу в третий класс, чтобы учиться с ровесниками. Питер присвистнул: – Ну и замахнулся ты! Что ж, хорошо. Сколько лет я вижу, что ты готовишься к своей гимназии всерьёз. Вот, – он протянул мальчику конверт. – Здесь сто гиней. Это мои собственные накопления. – Но, папа... – Не спорить! Если ты используешь эти гинеи на свои семестровые взносы, это будет лучшим их вложением. Джерри порозовел от радости: – Правда? Папа, спасибо тебе огромное, спасибо! – Можешь считать, что это карманные деньги на много лет вперёд. Я думаю, ты достаточно разумен, чтобы не потратить их вместо взносов на сладости и развлечения... и чтобы тебя не исключили из гимназии. – Не исключат, я обещаю! – сказал Джерри, и Питер заметил в его глазах просто-таки стальной блеск. Верно говорит Черил, очень на её папашу Джерри похож, тот тоже так мог глянуть, будто прямо сейчас готов идти в бой... Незаметно подошёл август. Десятого числа Джерри в выходном костюмчике направился к зданию Первой королевской гимназии. Черил, провожавшая его, смахивала слезинки с глаз.