Гимназические годы

Нельзя сказать, что Джерри чувствовал себя так уж уверенно, подходя к внушительной каменной громаде. Пройдя в вестибюль гимназии и увидев нарядных десятилетних детей, с удивлением, а то и с презрением косившихся на него, он оробел ещё больше. А вдруг мама права? Что, если ему и правда не стоит лезть в высшее общество? Джерри стиснул зубы. Нет, он не отступит! Пускай эти малолетние щёголи фыркают в его сторону. Ему до них никакого дела нет. Он пришёл учиться, и он не позволит себя напугать какой-то ерундой! На него обратили внимание не только дети. Какая-то средних лет леди, сидевшая в вестибюле, долго и встревоженно на него глядела, и в конце концов подошла к нему с резким вопросом: – Юноша, вам что надо? Посыльных встречаем у чёрного хода. – Я хотел бы сдать экзамен в гимназию, мадам, – склонил голову Джерри. Среди детей послышались смешки. – Юноша, в первый класс принимают в десять лет, – холодно сказала леди. – Благодарю вас, мадам, я знаю. Я хотел бы сдать экзамены за второй класс и пойти сразу в третий. Смешки сделались отчётливее и громче. – Бахвалов я слушать не хочу. У нас уже в первом классе читают Жюля Феррине, – снисходительно начала леди, но Джерри, решив для такого случая поступиться вежливостью, заговорил на курбартском: – «Нам не принадлежит будущее. Нам принадлежит лишь настоящее. Мы повелители настоящего, а в будущем лучше всего то, что оно нечётко. В своём чванстве мы смешиваем будущее с настоящим – нет ничего более глупого, ибо мы смешиваем ключевые понятия нашей быстротечной жизни», – ох, хоть бы произношение было не слишком ужасным – он общался по-курбартски только с матросами, понимая, что литературной речи от них не дождётся. – Феррине, «Манифест Нечёткой революции», второй пункт третьей главы. Дети замолкли. Леди подняла брови: – Хм! Акцент у вас, конечно, отвратителен, но с грамматикой проблем не вижу… Где вы учили язык? – она тоже перешла на курбартский. – В основном я учил язык по книгам, мадам, но старался говорить с курбартскими моряками, когда была возможность. – Оно и заметно. Как вас зовут? – Меня зовут Джеральд Эрнскотт, мадам, – почувствовав, что это и есть учительница курбартского, Джерри давал как можно более полные ответы – по учебникам и разговорникам, которые он читал, он вычислил, что так на уроках положено. – Пройдите со мной, месье Эрнскотт. Джерри на негнущихся ногах направился вслед за ней в полутёмный коридор. Леди, шурша тяжёлым платьем, свернула налево, потом направо, потом поднялась по лестнице… Кажется, это была не школа, а самый настоящий лабиринт. Наконец она остановилась перед тяжёлой резной дверью. Прежде чем она туда постучала, Джерри успел разглядеть блестящую металлическую табличку на стене «Оуэн Вайстер, доктор философии, директор». Когда же дверь отворилась, Джерри ослепил дневной свет – в кабинете директора были широкие окна. Сам директор, седенький, худощавый, с густыми седыми бровями, встал из-за огромного стола и с удивлением спросил: - Мисс Сэрингдон? До начала экзаменов ещё два часа, или я что-то путаю? – Этот мальчик хочет, чтобы его приняли сразу в третий класс, – учительница подтолкнула Джерри так резко, что он споткнулся и чуть не упал. – Причём, по крайней мере, по курбартскому и по философии он действительно неплохо подготовился. – Хм… А ведь я вас, юный сэр, кажется, знаю! Это не вы сын владельца рыбной лавчонки где-то в полумиле от порта? – Да, доктор Вайстер, – сказал Джерри, стараясь, чтобы голос не дрожал. К нему обратился сам директор! Если он сейчас решит, что выскочку-мальчишку не стоит принимать, то всё… всё пропало. – Меня зовут Джерри… Джеральд Эрнскотт. – Ну-ну. А скажи мне, Джерри Джеральд Эрнскотт, чем ты собираешься платить за обучение? Шестьдесят гиней за семестр – разве твоя семейка это потянет? – У меня сейчас есть сто девяносто пять гиней – этого хватит на оплату трёх семестров. Кроме того, я готов работать на школу. Я могу взять на себя обязанности истопника, уборщика, помогать на кухне. – Вот как, какой же ты шустрый! – хмыкнул доктор Вайстер. – Что ж, давай так. Сейчас мы тебя проэкзаменуем, а потом уже продолжим разговор об оплате. Будь ты хоть пять раз истопником, знай: без сдачи экзаменов в гимназию ты не попадёшь. – Я понимаю, сэр, – пролепетал Джерри, не помня себя от счастья. Его не выставили за дверь! Его могут принять! Так, только бы теперь ничего не забыть, не сбиться… даты правления императора Александра… формула площади круга… рыбы тропических широт… – Мисс Сэрингдон, позовите миссис Плэтток и мистера Уиншема. Разберёмся с этим юным энтузиастом прямо сейчас. Миссис Плэтток, учительница литературы, оказалась темнокожей молодой женщиной, явно из местных. Джерри стало полегче – в голосе доктора Вайстера или мисс Сэрингдон отчётливо ощущался выговор континентальной Вальзии, отчего и сами учителя казались ему неприветливыми чужаками. Мистер Уиншем, который вёл математику, худощавый белокурый мужчина лет сорока, кажется, тоже был местным, откуда-то с запада острова… Дальнейшие два часа запомнились Джерри очень смутно. Наверное, именно так выглядели в суде перекрёстные допросы – директор, мисс Сэрингдон, миссис Плэтток и мистер Уиншем по очереди забрасывали его вопросами. Рассказать наизусть стихотворение… решить уравнение… назвать даты жизни такого-то поэта… проспрягать такой-то глагол на курбартском… перечислить философов такого-то кружка (это спросил директор)… Джерри в ужасе осознавал, что у него понемногу начинает заплетаться язык. Он уже не разбирал, что он говорит, по-вальзийски он говорит или по-курбартски. Его заботило только одно: не потерять бы самообладание, не расплакаться бы… – Весьма достойно, – прорвался сквозь круговерть иксов, игреков, ямбов и спряжений голос мистера Уиншема. – Я даже не ожидал, – согласился директор. – Тебе кто-то давал уроки, Эрнскотт? – Нет, сэр, я готовился сам, – ответил Джерри, отчаянно надеясь, что они не слышат, как громко колотится его сердце. – Молодец, парень, – директор впервые улыбнулся и сразу стал меньше похож на грозного учёного мужа и больше – на какого-нибудь доброго старого рыбака. – С оплатой сделаем так: будешь, как ты и предлагал, прибирать школу каждый день, приносить бесплатно рыбу для столовой и топить печи – тогда будет тебе скидка, скажем, тридцать гиней за семестр. Ровно половина! – А как он будет успевать делать домашние задания? – прервал его мистер Уиншем. – Если он только и будет заниматься уборкой и печками, он же не сможет готовиться к урокам. – Мистер Уиншем… ой, простите… только я хотел сказать: я очень хорошо и быстро умею прибираться! – воскликнул Джерри, боясь, что директор передумает. – Я, пока копил деньги на гимназию, много где подрабатывал – как раз в основном уборщиком, поварёнком… – Смотри, Эрнскотт, – сказал на это мистер Уиншем. – На моих уроках расслабляться не получится. Не сможешь совмещать работу и учёбу – пеняй на себя. – Если хочешь, можешь начать работу хоть с завтрашнего дня, – видимо, смягчившись, предложила мисс Сэрингдон. – Наш штатный уборщик мистер Лорк очень стар и будет рад помощи – если ты будешь помогать ему на дневной уборке, он будет очень доволен. До учебного года три недели, заработаешь девять шиллингов – не несметные богатства, но тоже, как говорится, на дороге не валяются. – Спасибо, мисс Сэрингдон! – воскликнул Джерри и не сразу понял, почему учителя улыбнулись, а директор даже не сдержал усмешки. Лишь потом он догадался, что от волнения и по инерции ответил по-курбартски.