Гимназические годы

Дом пострадал относительно мало – так, одно разбитое окно – а вот у лавки сорвало крышу. Потолочные балки упали на прилавки, заполненные сушёной и вяленой рыбой, и в сочетании с лившим всё это время дождём, а потом и прилетевшими после урагана любопытными чайками... в общем, почти весь сушёный и вяленый товар пропал. – Джерри, пока крыша не будет починена, ты в школу не пойдёшь, – сказал отец, да Джерри это и сам понимал. Речь шла не только о крыше – нужно было срочно восполнять утраченные запасы. Далеко не каждый мог позволить себе свежую рыбу – основной доход лавка получала от матросов, закупавших припасы на долгие путешествия. Если нет ни сушёной, ни вяленой рыбы, это означает, что придётся жить ещё экономнее, чем прежде, пока запасы не восстановятся. – Я помогу вам и с сушкой, – сразу же сказал он, но, к его изумлению, отец решительно покачал головой: – Вот это уж нет! Как только мы закончим с крышей, ты немедленно пойдёшь в гимназию. Джерри, я знал, на что иду, когда давал тебе деньги. Твоя гимназия, раз уж ты туда поступил – не менее важная работа, чем наша лавка. – Но лавка приносит деньги, а гимназия... хм, наоборот, – вставила мать. Ей предложение Джерри пришлось скорее по душе. – Черил, после бурь мы и до рождения Джерри лавку восстанавливали, и отлично без него справлялись. После гимназии парень, может, таким денежным делом займётся, что нам с тобой и не снилось. Мама вздохнула, но спорить не стала. Джерри прекрасно понимал, что она – несмотря на его отличные оценки, несмотря на друзей, которых он нашёл – всё ещё не одобряла его учёбы. После возвращения из убежища Джерри и отец провели остаток дня в поисках приличного леса для ремонта. Крышу унесло недалеко, но, упав на мостовую, она заметно пострадала – и вдобавок, похоже, кто-то успел отломить от неё часть досок на починку собственного дома. Лес найти удалось, но по такой цене, что Джерри поёжился. Дорого обойдётся им этот ураган... – Вот бы наша лавка была каменной или хоть кирпичной, – поделился он с отцом, когда они несли доски домой. Отец лишь усмехнулся: – Хорошо бы, нечего и говорить, да только не по карману нам такая роскошь. – Ну смотри, на острове же так просто отыскать камни и глину, а дерево мы покупаем привозное и втридорога! – воскликнул Джерри. – Получается не сильно дешевле, чем каменный дом. – Джерри, ты же сам понимаешь. Камней-то в наших краях много, да построить из них дом – прочный дом, чтобы ураганы были не страшны – это ещё не просто. Там всякие растворы нужны, чтобы камни скреплять, там время, в конце концов, нужно... А главное – без разрешения губернатора никто из камня да кирпича строить не может. Понятно... Джерри наконец припомнил, что он об этом читал в книге по истории Джарисон-Хэйвена. Беда в том, что разделы об экономике он обычно пролистывал – сначала они казались ему занудными, потом он понял, что этого на экзамене в гимназию не спрашивают, и посвятил всё своё время исключительно подготовке к поступлению. Разрешение на каменное строительство ещё со времён первых колонистов стоило баснословных денег. Можно было отдать их все разом, а можно было платить каждый месяц пусть и не баснословную, но для Эрнскоттов решительно неподъёмную сумму, пока не наберётся общая стоимость разрешения. Если же дом был построен, деньги заканчивались, но разрешение выкуплено не было, дом переходил в собственность правительства острова. – Зачем им в правительстве такие деньжищи? – проворчал Джерри, ойкнув: он занозил палец, неосторожно перехватив доску. – А что им делать? Они сидят в своих особняках, языками мелют, пока остальные работают... Им и хочется хоть откуда-нибудь деньги получать, – с горечью сказал отец. – С таким кавардаком, как у нас, честное слово, мне в деревянном доме да в лавке спокойней. Ну крышу сдуло, починим, не впервой... А богачи, те, в каменных домах, они так между собой дерутся, пух и перья летят... Нет, не надо нам такого. Они принесли доски в дом и присели отдохнуть. Джерри зажёг масляную лампу и осторожно вытянул из пальца занозу. Да, в колонии вроде Джарисон-Хэйвена приходится либо жить бедно, либо обворовывать друг друга. А некоторые (он возмущённо вспомнил об отодранных кусках крыши) сочетают в себе и то, и другое. И будет вот так продолжаться, год за годом, десятилетие за десятилетием. И ему самому придётся, чтобы чего-то добиться, грабить бывших соседей – а за возможностью честной жизни уплывать в Вальзию или в Сейлтон. Джерри решительно стиснул зубы. Нет! Чопорная Вальзия не манила его ни капли. Нет, съездить туда он был бы не прочь, но жить там, общаться с копиями директора и мисс Сэрингдон – это чересчур. Не тянуло его и в суматошный Сейлтон... Его тянуло жить на родине и помогать Джарисон-Хэйвену. – Я понял, – пробормотал он. – Когда я вырасту, я сделаю так, чтобы каждый мог позволить себе каменный дом, чтобы гимназия не драла такие деньги за обучение и чтобы наша колония жила лучше. – Что-что, сынок? – спросила мама. – Нет, мама, ничего, заковыристая сегодня выдалась задачка по математике, – зная её, Джерри и не думал рассказывать ей о своих внезапно зародившихся планах. Мама в лучшем случае посмеётся и забудет, в худшем – проведёт с ним разговор на тему того, что не следует пытаться прыгать выше головы. В некотором роде, между прочим, его задумка и была задачкой по математике. Джерри ещё понятия не имел, как он это сделает, но решил он твёрдо. Так же твёрдо, как когда-то сказал себе, что будет поступать в гимназию. Уподобиться нынешнему правительству и драть три шкуры с таких людей, как его собственные родители? Ни за что. Уехать в Вальзию или в колонию побогаче и отказаться от своих корней? И не уговаривайте. Джерри принял решение: когда он вырастет, он изменит жизнь Джарисон-Хэйвена. Весь следующий день (погода, к счастью, улучшилась, хотя дождь порой начинал моросить) они с отцом чинили крышу, а мама стояла за прилавком. У многих жителей бедных районов пострадали запасы продуктов, так что покупатели приходили часто. Краем уха Джерри слышал спокойный, дружелюбный голос матери (если не знать, то можно подумать, что в лавке дела идут успешнее не придумаешь): – ...нет, простите, не осталось. Всё раскупают. Может, вам подойдут свежие угри? У нас есть несколько в кладовке... Один? Отлично, сейчас принесу... Лавку мама привела в порядок ещё на рассвете и никому не говорила, что сушёную и вяленую рыбу в основном растаскали и попортили чайки. В её исполнении выходило, что всё попросту разобрано покупателями. Те, кто не знал, что лавка накануне стояла без крыши, верили – сейчас в крыше были заметны только отдельные дыры, над которыми и трудились Джерри с отцом. Ближе к вечеру, к изумлению Джерри, прибежали Эдгар и Чарли. Они нисколько не смутились, увидев его на лестнице у края кровли, и весело помахали ему. Джерри (его руки были заняты досками) смог лишь крикнуть «Привет!», и они направились в лавку. Когда на улице стемнело и они с папой спустились, мама пояснила: – Твои друзья приходили, купили ещё лососины и оставили тебе сегодняшнее домашнее задание, – она протянула ему листок, на котором знакомым почерком Эдгара был нацарапан список упражнений, в основном, разумеется, из учебника по математике. У Джерри точно горло перемкнуло. Вроде бы ничего особенного не произошло, но... Он-то даже не подумал бы обидеться, если бы Эдгар и Чарли его не навестили и не принесли домашнего задания, особенно если учесть, какими растяпами в отношении последнего вечно были они сами. А они вон принесли... И даже переписывали листок начисто – Джерри видел черновики Эдгара, там клякс, как правило, было больше, чем текста. – Хорошие они мальчуганы, – одобрительно сказал отец. – Завтра ещё мы над крышей попыхтим, благо это выходной, а потом уже можешь, думаю, возвращаться на учёбу. Задание заданием, а долго гулять тебе не позволят – ты ведь и у них работаешь тоже. – Забесплатно, – сердито прибавила мама. – За скидку, – поправил её в который раз уже Джерри. – И я ведь не один такой – у матери Нелли тоже швейная мастерская. Мама поцокала языком, но больше ничего не сказала. Задание Джерри делал уже в кровати. После двух суматошных дней глаза у него слипались, но он заставил себя прорешать всё, особенно зубодробительные уравнения мистера Уиншема. Математика, как он сегодня установил, ему очень понадобится в будущем, а мистера Уиншема никакой ураган не заставит дать ученикам послабления. На следующий день он ещё дополнительно всё перепроверил, зная, какие дурацкие ошибки можно допустить в полусне. И как это Нелли выдерживала, когда приходила в школу после больших заказов? До памятной игры в крикет, прерванной ураганом, она успела растолковать Джерри, что жуёт кофейные зёрна всякий раз, когда приходится поздно ложиться и рано вставать, но всё равно – училась она гораздо лучше, чем можно было бы от неё при такой жизни ожидать. Вспомнив о Нелли, Джерри добавил в свой план на будущее ещё один пункт: устроить для всех работу так, чтобы никому не приходилось ложиться на рассвете и вставать на рассвете. Тем более тем, кому после этого надо было идти на учёбу. Он подумал, не рассказать ли о плане Эдгару, Чарли и той же Нелли, но в итоге не стал. Они сочтут его просто таким же жадным до власти, как и ненавистные им потомки первых колонистов вроде Фрэнксона. В то, что жизнь на Джарисон-Хэйвене можно сделать легче, навряд ли кто-то из них поверит. Слишком уж они привыкли жить так, как жили всегда. Крыша наконец была готова и прочно расположилась на своём месте, по крайней мере, до ближайшего сильного урагана, и Джерри лёг спать пораньше, чтобы наконец-то набраться сил перед новой неделей в гимназии. Ему снился застроенный прекрасными каменными домами Джарисон-Хэйвен, над которым бессильно завывал ураган, не в силах причинить вреда даже самому мелкому флигелю. Мама с папой жили в мраморном дворце и были одеты по-королевски, а «кукла» ходила с целым пучком гигантских леденцов на палочках (каждый был величиной с акулу) и дарила их Нелли, Эдгару и ещё толпе незнакомых детей, извиняясь за то, что была такой задавакой.